Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. (22)
  2. Сокровища Валькирии 4 (18)
  3. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (15)
  4. Следователь по особо важным делам (13)
  5. Чужие зеркала (12)
  6. Посмертный образ (11)
  7. Под солнцем останется победитель (10)
  8. Великий лес (9)
  9. На осколках чести (7)
  10. Шестая книга судьбы (7)
  11. Продам твою мать (7)
  12. Ученик (6)
  13. Рыцарь из ниоткуда (6)
  14. Любовница на двоих (6)
  15. Леннар. Книга Бездн (6)
  16. Огромный черный корабль (5)
  17. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  18. Ричард Длинные Руки - 1 (5)
  19. Анастасия (5)
  20. Калигула (5)
  21. Обряд дома Месгрейвов (4)
  22. Круг любителей покушать (4)
  23. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  24. Чистильщик (4)
  25. Чары старой ведьмы (4)
  26. Москва слезам не верит (сценарий) (3)
  27. Главный противник (3)
  28. Ночной Дозор (3)
  29. Горы Судьбы (3)
  30. Свет вечный (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Дубов Игорь — > читать бесплатно "Харон обратно не перевозит"


Игорь ДУБОВ


ХАРОН ОБРАТНО НЕ ПЕРЕВОЗИТ




Автор выражает благодарность сотруднику ИМЛИ
АН СССР Е.Б.Ротчевской и руководителю группы
каскадеров Б.А.Кумалагову за постоянные
консультации при создании этой книги.


В самом конце лета, жнивеня месяца четвертого дня, имел приказной
дьяк Лучников Алексей Васильевич беседу с дочерью. Тяжелым был этот
разговор. Дочь выглядела взволнованной, торопилась, вспыхивала горячечным
румянцем, да и дьяк был тревожен, смотрел сумрачно, мял в кулаке бороду, а
то и закусывал, забывшись, себе ус. Неладное творилось в доме и творилось
с тех самых пор, как взят был в застенок Антип, артельщик, ставивший в
сельце дьяковы новые хоромы взамен сгоревших. Дело, по которому он пропал,
было страшным, связанным с умышлением на жизнь и здоровье государя, и
много бед могло приключиться от этого. Вот почему, хоть и была дочь резка
и непочтительна, не возражал ей дьяк, слушал внимательно и даже,
случалось, взгляд отводил.
- Хорошо, Антип молчит покуда, - говорила меж тем, сверкая глазами,
дочь. - А, не дай Бог, начнет глаголити. Тако, мол, и тако, тружаемся де у
дьяка Лучникова, еже живет в Китае на Воскресенской улице. Како тогда
бити? Что делати? Какому угоднику свечки ставити?!
- Не пужаися, Катерина, - отвечал дьяк. - Вспеем утечи. Мы же готовы,
нас врасплох не застигнут. Да и не будет он глаголати. И Гаврюшка тамо...
- Гаврюшка! - вскричала дочь, широко раскрывая глаза и качая головой.
- Неужели вы верите ему, батюшка?! Начаетеся на него?! Да вы посмотрите на
рожу его разбойничию? В глаза его поглядите! Врет он вам все. А вы его,
молодого подьячего, за стол с собою сажаете. С крылца сходите! Ладно,
никтоже не видет кроме своих!
- Что с тобой, Катерина? - пытался успокоить ее дьяк. - Что
случилося? Пошто ты на Гаврюшку взъелась-то? Али обидел он тебя? Так вы и
разговоров особно не говорили...
- Говорили - не говорили, аще обо мне речь? Об вас, батюшка, радею.
Гнати его, ката, со двора надобно и в дом не допущати. Вот что!
- Охолони, Катерина! - возмутился дьяк. - Что ты такое молвиш! Нужден
он мне. Мало ли, яко с Антипом дело повернется. Вото Гаврюшка и сгодится.
Да нежели он у пыток стоит?! На письме сидит. Распросные речи пишет. Ано
человек он верный. Потому и привечаю.
- Да уж верный! - с непонятной злобой и каким-то отчаянием продолжала
наседать дочь. - Прикормили вы его, батюшка, вот он и верный. А отворотись
- не роздумает, ножик всунет. Нынча Антипа пытает, а завтра за нами
придет?
- Не придет, - отвечал дьяк. - А еже прикормил - так что с того?
Пущай за деньги служит, коли за совесть не может. Так даже лутче, убо
понятнее, за каковую возху дергати. Вельми он нынча нужден тамо, возле
Антипа.
- Но у нас же везде камеры! - воскликнула дочь. - Почто он нам? Мы
сами все увидим.
- Катерина! - рявкнул дьяк, разом суровея. - Опомнись! Что ты себе
позволяешь?! - И добавил, тревожно оглянувшись и понизив голос: - Ты что,
Чака, нас ведь могут услышать.
Но дочь не собиралась сдаваться. - Кто это нас услышит? - с вызовом
поинтересовалась она. - Дворовые? Так ты их сегодня всех отпустил. А если
кто и остался в доме, так Мистер Томпсон давно бы предупредил. Мы в
дерьмовой ситуации, Старик! И об этом надо говорить. Кто тебе скажет, если
не я? Сперва Центр заставляет нас арендовать это дурацкое поместье и во
имя спасения каких-то мифических икон ставит всю нашу работу под удар. Мы
- Наблюдатели, историки. Наше дело: изучать и ни во что не вмешиваться. А
тут наем поместья и кража икон! Думаешь, ребята были в восторге? Пусть
даже это и вправду иконы самого Феодосия. Большая радость, когда твою
голову суют в петлю, и никто не спрашивает, согласен ли ты?! Но тебе,
видно, понравился этот стиль. Ты теперь, не советуясь ни с кем,
продолжаешь шашки с Гаврюшкой и думаешь, что это не опасно. Ты не боишься
ошибиться, Старик!
- Ну чего ты хочешь? - вопросил дьяк, из последних сил сопротивляясь
закипающему внутри гневу. - Что я его прогнал? Прямо сейчас, когда взяли
Антипа? Чем он-то нам может повредить? А представь, что Антип
раскалывается где-нибудь в сенях. Там, где нет камер. Что тогда? Это же
государево "слово и дело". И артель тогда возьмут, и нас приберут. Какая
там к черту "работа"! По тюрьмам затаскают, ты, слава Богу, законы знаешь.



Пока оправдаешься, кровью умоешься. Я, например, на дыбе и концы отдать
могу. А предупредит Гаврюшка загодя, так хоть уйти успеем.
- Я не про сейчас говорю, - не желала сдаваться дочь. - Но, может
быть, через два дня, ну хоть через неделю, когда все кончится... Этот
Гаврюшка! Я его ненавижу. Я на него смотреть не могу!
- Не смотри, - демократично согласился дьяк, незаметно переходя в
контратаку. - Сама виновата. Ты ведь даже на глаза чужим не должна
показываться. А ты - то в сенях столкнешься, то во двор выскочишь не
вовремя. Я уж не раз подмечал. Ты часом не влюбилась ли? Так это пустое
дело. Тебе с ним детей не крестить.
- Я?! - вспыхнув, возмутилась Чака. - Я в него?! Да он мне просто
отвратителен! Тьфу! - в сердцах плюнула она и, резко повернувшись, пошла
прочь.
- Ты куда это? - осведомился дьяк. - Скоро начнется. Ребята уже идут.
Чака остановилась.
- Ну ладно, ладно тебе, - примирительно сказал дьяк. - Садись.
Развяжусь я с ним! - пообещал он. - Честное слово, развяжусь. Дай только с
Антипом закончится. А там развяжусь...
Дверь скрипнула, и тяжело, так, что взвизгнули половицы, ступил через
порог, едва не задев большой белокурой головой о притолоку, Барт, в
прошлом Второй редубликатор Службы Времени, а ныне постельничий у дьяка.
Пробежал легкими танцующими шагами присланный полгода назад и уже
закончивший практику стажер Лип. Энергичный и ловкий, вошел, ястребиным
оком оглядев собравшихся и задержавшись на Чаке, "племянничек" дьяков,
толмач при Посольском приказе, Лонч.
Наспех поздоровавшись, рассаживались они у большого дубового стола,
сразу пустея глазами и напряженно вглядываясь внутренним взором в
высвечиваемую Мистером Томпсоном через вживленные в мозг импульсаторы
мрачную пустоту пыточного застенка.
Никто не тянул в эту большую, наполненную тревожным молчанием
светлицу. Мистер Томпсон, спрятанный в бездонных шатурских торфяниках
Контролирующий центр, в любое мгновение мог связать их друг с другом на
каком угодно расстоянии. Однако во всяком серьезном деле нельзя избежать
ситуаций, когда важнее всего на свете теплое плечо товарища, покрыто ли
оно рубахой, заковано в латы или обтянуто вакуум-скафандр. Наверное,
поэтому с самого начала заброски, каждый раз, когда приходила и
останавливалась под дверью, тряся клюкой, угроза, они собирались за этим
столом, впитывая друг от друга так необходимое им в эти минуты мужество.
Камера на колокольне Казанского собора выхватила и приблизила шедшего
по двору изломанного и иссеченного, но не помутившегося пока еще разумом
плотника Антипа, которого нетерпеливо подталкивал в спину кулаком с
зажатым в нем бердышом рыжебородый стражник. Еще совсем недавно рубил
Антип вместе с артелью новый, взамен сгоревшего, дом владельцу далекого
села Бускова, рубил - и горя не ведал. Но отправившись пять дней назад за
гвоздями в Москву, расхвастался по пьяному делу в "Наливках" о большой
своей дружбе с дьяволом да еще помянул неосторожно при этом великого
государя. В результате брел он теперь с выражением смертной тоски на лице
через двор Земского приказа, безуспешно пытаясь вытереть спутанными руками
выступающий на лбу холодный пот.
А в пыточной его уже ждали. Неторопливо усаживался за стол сам
наитайнейший боярин Федор Иванович Шереметев, почтительно лепился рядом,
оживленно блестя маленькими глазками, приказной дьяк Иван Ларионов,
скрючился и замер с ближнего к дыбе края знакомец Старика, подьячий
Гаврюшка. Все пока шло в точном соответствии с записью, но томила душу
нелепая, выкручивающая скулы тревога, и призрак неминуемой беды висел,
расправив крылья, над головой. То ли это было вызвано кровавыми сполохами
огня на мрачных, увешанных ремнями, цепями и кнутами стенах пыточной, то
ли виной всему был багряный цвет тюфяков на лавках и сукна на столе, но
неуютно и страшно было на этот раз сантерам, давила на сердце невнятная
тяжесть - потому и сошлись они сюда, надеясь обрести в друзьях поддержку и
спасение.
А между тем события разворачивались своим чередом. Привычно калил
клещи на жаровне палач, заученным движением вставлял перо в трубку писец,
зевал боярин; и вели вдоль высокой белой стены приказа Антипа.
Происходящее ничем не отличалось от того, что произошло здесь, в пыточной,
четвертого августа тысяча шестьсот тридцать восьмого года, когда не было в
этом времени ни Старика, ни Группы, а усадьбой вошел донельзя
поиздержавшийся государев кравчий Иван Поротов.
В тот раз Поротову повезло. Чувствуя, видать, что не в силах он
больше терпеть, откусил себе плотник на третьей пытке распухший от боли и
жажды язык и выплюнул его в ноги палачу. Не кравчего, понятно, спасал, а
товарищей. Знал, чем грозит каждому извет в ведовстве, а, главное, в
государевом деле. В тот раз все обошлось. Однако нынче могло обернуться и
по-другому. Как ни следил за Группой Мистер Томпсон, просчитывающий все на
миллион ходов вперед, как ни берег он каждого от крупного и непоправимого



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
РЕКЛАМА
Мурич Виктор - Дважды возрожденный
Мурич Виктор
Дважды возрожденный


Шилова Юлия - Исповедь грешницы, или Двое на краю бездны
Шилова Юлия
Исповедь грешницы, или Двое на краю бездны


Херберт Фрэнк - Досадийский эксперимент
Херберт Фрэнк
Досадийский эксперимент


Володихин Дмитрий - Убить миротворца
Володихин Дмитрий
Убить миротворца


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.