Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. (22)
  2. Сокровища Валькирии 4 (18)
  3. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (15)
  4. Следователь по особо важным делам (13)
  5. Чужие зеркала (12)
  6. Посмертный образ (11)
  7. Под солнцем останется победитель (10)
  8. Великий лес (9)
  9. Шестая книга судьбы (7)
  10. Продам твою мать (7)
  11. На осколках чести (7)
  12. Рыцарь из ниоткуда (6)
  13. Леннар. Книга Бездн (6)
  14. Ученик (6)
  15. Любовница на двоих (6)
  16. Анастасия (5)
  17. Калигула (5)
  18. Ричард Длинные Руки - 1 (5)
  19. Огромный черный корабль (5)
  20. Чары старой ведьмы (4)
  21. Обряд дома Месгрейвов (4)
  22. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (4)
  23. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  24. Свет вечный (3)
  25. Чистильщик (3)
  26. Москва слезам не верит (сценарий) (3)
  27. Горы Судьбы (3)
  28. Главный противник (3)
  29. Ночной Дозор (3)
  30. Требуется чудо (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Ефремов Иван — > читать бесплатно "Озеро Горных Духов"


Иван ЕФРЕМОВ


ОЗЕРО ГОРНЫХ ДУХОВ


Несколько лет назад я прошел с маршрутным исследованием часть
Центрального Алтая, хребет Листвягу, в области левобережья верховьев
Катуни. Золото было тогда моей целью. Хотя я и не нашел стоящих
россыпей, однако был в полном восторге от чудесной природы Алтая.
В местах моих работ не было ничего особо примечательного.
Листвяга - хребет сравнительно низкий, вечных снегов - "белков" - на
нем не имеется, значит, нет и сверкающего разнообразия ледников,
горных озер, грозных пиков и всей той высокогорной красоты, которая
поражает и пленяет вас в более высоких хребтах. Однако суровая
привлекательность массивных гольцов, поднимающих свои скалистые спины
над мохнатой тайгой, горы, толпящиеся под гольцами, как морские волны,
вознаграждали меня за довольно скучное существование в широких
болотистых долинах речек, где и проходила главным образом моя работа.
Я люблю северную природу с ее молчаливой хмуростью, однообразием
небогатых красок, люблю, должно быть, за первобытное одиночество и
дикость, свойственные ей, и не променяю на картинную яркость юга,
назойливо лезущую вам в душу. В минуты тоски по воле, по природе,
которые бывают у всякого экспедиционного работника, когда приедается
жизнь в большом городе, перед моими глазами встают серые скалы,
свинцовое море, лишенные вершин могучие лиственницы и хмурые глубины
сырых еловых лесов...
Короче говоря, я был доволен окружающей меня однообразной
картиной и с удовольствием выполнял свою задачу. Однако у меня было
еще одно поручение - осмотреть месторождения превосходного асбеста в
среднем течении Катуни, близ большого села Чемал. Кратчайший путь
тогда лежал мимо самого высокого на Алтае Катунского хребта по долинам
Верхней Катуни. Дойдя до села Уймон, я должен был перевалить
Теректинские белки - тоже высокий хребет - и через Ондугай снова выйти
в долину Катуни. Несмотря на необходимость спешить, вынуждавшую к
длинным ежедневным переходам, только на этом пути я испытал настоящее
очарование природы Алтая.
Очень хорошо помню момент, когда я со своим небольшим караваном
после долгого пути по урману - густому лесу из пихты, кедра и
лиственницы - спустился в долину Катуни. В этом месте гладь займища
сильно задержала нас: кони проваливались по брюхо в чмокающую бурую
грязь, скрытую под растительным слоем. Каждый десяток метров давался с
большим трудом. Но я не остановил караван на ночевку, решив сегодня же
перебраться на правый берег Катуни.
Луна рано поднялась над горами, и можно было без труда двигаться
дальше. Ровный шум быстрой реки приветствовал наш выход на берег
Катуни. В свете луны Катунь казалась очень широкой. Однако, когда
проводник въехал на своем чалом коне в шумящую тусклую воду и за ним
устремились остальные, воды оказалось не выше колен, и мы легко
перебрались на другой берег. Миновав пойму, засыпанную крупным
галечником, мы попали опять в болото, называемое сибиряками
карагайником. На мягком ковре мха были разбросаны тощие ели, и повсюду
торчали высокие кочки, на которых вздымалась и шелестела жесткая
осока. В таком месте лошади вынуждены были бы всю ночь "читать
газету", то есть оставаться без корма, а потому я решил двигаться
дальше.
Начавшийся подъем давал надежду выбраться на сухое место. Тропа
тонула в мрачной черноте елового леса, ноги лошадей - в мягком моховом
ковре. Так мы шли часа полтора, пока лес не поредел; появились пихты и
кедры, мох почти исчез, но подъем не кончался, а, наоборот, стал еще
круче. Как мы ни бодрились, но после всех дневных передряг еще два
часа подъема показались очень тяжелыми. Поэтому все обрадовались,
когда подковы лошадей зазвякали, высекая искры из камней, и показалась
почти плоская вершина отрога. Здесь были и трава для коней, и годное
для палаток сухое место. Мигом развьючили лошадей, поставили палатки
под громадными кедрами, и после обычной процедуры поглощения ведра чаю
и раскуривания трубок мы погрузились в глубокий сон.
Я проснулся от яркого света и быстро выбрался из палатки. Свежий
ветер колыхал темно-зеленые ветви кедров, высившихся прямо перед
входом в палатку. Между двумя деревьями, левее, был широкий просвет. В
нем, как в черной раме, висели в розоватом чистом свете легкие контуры
четырех острых белых вершин. Воздух был удивительно прозрачен. По
крутым склонам белков струились все мыслимые сочетания светлых
оттенков красного цвета. Немного ниже, на выпуклой поверхности
голубого ледника, лежали огромные косые синие полосы теней. Этот
голубой фундамент еще более усиливал воздушную легкость горных громад,
казалось излучавших свой собственный свет, в то время как видневшееся
между ними небо представляло собой море чистого золота.


Прошло несколько минут. Солнце поднялось выше, золото приобрело
пурпурный оттенок, с вершин сбежала их розовая окраска и сменилась
чисто голубой, ледник засверкал серебром. Звенели ботала,
перекликавшиеся под деревьями рабочие сгоняли коней для вьючки,
заворачивали и обвязывали вьюки, а я все любовался победой светового
волшебства. После замкнутого кругозора таежных троп, после дикой
суровости гольцовых тундр это был новый мир прозрачного сияния и
легкой, изменчивой солнечной игры.
Как видите, моя первая любовь к высокогорьям алтайских белков
вспыхнула неожиданно и сильно. Любовь эта не несла в дальнейшем
разочарования, а дарила меня все новыми впечатлениями. Не берусь
описывать ощущение, возникающее при виде необычайной прозрачности
голубой или изумрудной воды горных озер, сияющего блеска синего льда.
Мне хотелось бы только сказать, что вид снеговых гор вызывал во мне
обостренное понимание красоты природы. Эти почти музыкальные переходы
света, теней и цветов сообщали миру блаженство гармонии. И я, весьма
земной человек, по-иному настроился в горном мире, и, без сомнения,
моим открытием, о котором я сейчас расскажу, я обязан в какой-то мере
именно этой высокой настроенности.
Миновав высокогорную часть маршрута, я спустился опять в долину
Катуни, потом в Уймонскую степь - плоскую котловину с превосходным
кормом для лошадей. В дальнейшем Теректинские белки не дали мне
интересных геологических наблюдений. Добравшись до Ондугая, я отправил
в Бийск своего помощника с коллекциями и снаряжением. Посещение
Чемальских асбестовых месторождений я мог выполнить налегке. Вдвоем с
проводником на свежих конях мы скоро добрались до Катуни и
остановились на отдых в селении Каянча.
Чай с душистым медом был особенно вкусен, и мы долго просидели у
чисто выструганного белого стола в садике. Мой проводник, угрюмоватый
и молчаливый ойрот, посасывал окованную медью трубку. Я расспрашивал
хозяина о достопримечательностях дальнейшего пути до Чемала. Хозяин,
молодой учитель с открытым загорелым лицом, охотно удовлетворял мое
любопытство.
- Вот что еще, товарищ инженер, - сказал он. - Недалеко от Чемала
попадется вам деревенька. Там живет художник наш знаменитый, Чоросов,
- слыхали, наверно. Однако, старикан сердитый, но, ежели ему по сердцу
придетесь, все покажет, а картин у него красивых гибель.
Я вспомнил виденные мною в Томске и Бийске картины Чоросова,
особенно "Корону Катуни" и "Хан-Алтай". Посмотреть многочисленные
работы Чоросова в его мастерской, приобрести какой-нибудь эскиз было
бы недурным завершением моего знакомства с Алтаем.
В середине следующего дня я увидел направо указанную мне широкую
падь. Несколько новых домов, блестя светло-желтой древесиной,
расположилось на взгорье, у подножия лиственниц. Все в точности
соответствовало описанию каянчинского учителя, и я уверенно направил
коня к дому художника Чоросова.
Я ожидал увидеть брюзгливого старика и был удивлен, когда на
крыльце появился подвижный, суховатый бритый человек с быстрыми и
точными движениями. Только всмотревшись в его желтоватое монгольское
лицо, я заметил сильную проседь в торчащих ежиком волосах и жестких
усах. Резкие морщины залегли на запавших щеках, под выступающими
скулами, и на выпуклом высоком лбу. Я был принят любезно, но не скажу
чтобы радушно, и, несколько смущенный, последовал за ним.
Вероятно, под влиянием искренности моего восхищения красотой
Алтая Чоросов стал приветливее. Его немногословные рассказы о
некоторых особенно замечательных местах Алтая ясно запомнились мне -
так остра была его наблюдательность.
Мастерская - просторная неоклеенная комната с большими
окнами - занимала половину дома. Среди множества эскизов и небольших
картин выделялась одна, к которой меня как-то сразу потянуло. По
объяснению Чоросова, это был его личный вариант "Дены-Дерь" ("Озера
Горных Духов"), большое полотно которой находится в одном из сибирских
музеев.
Я опишу этот небольшой холст подробнее, так как он имеет важное
значение для понимания дальнейшего.
Картина светилась в лучах вечернего солнца своими густыми
красками. Синевато-серая гладь озера, занимающего среднюю часть
картины, дышит холодом и молчаливым покоем. На переднем плане, у
камней на плоском берегу, где зеленый покров травы перемешивается с
пятнами чистого снега, лежит ствол кедра. Большая голубая льдина
приткнулась к берегу, у самых корней поваленного дерева. Мелкие льдины
и большие серые камни отбрасывают на поверхность озера то зеленоватые,
то серо-голубые тени. Два низких, истерзанных ветром кедра поднимают
густые ветви, словно взнесенные к небу руки. На заднем плане прямо в
озеро обрываются белоснежные кручи зазубренных гор со скалистыми



Страницы: [1] 2 3 4
РЕКЛАМА
Доценко Виктор - Обратись к Бешенному
Доценко Виктор
Обратись к Бешенному


Лукьяненко Сергей - Спектр
Лукьяненко Сергей
Спектр


Афанасьев Роман - Лунные игры
Афанасьев Роман
Лунные игры


Андреев Николай - Третий уровень. Тени прошлого
Андреев Николай
Третий уровень. Тени прошлого


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.