Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (19)
  2. (14)
  3. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  4. Обряд дома Месгрейвов (11)
  5. Вещий Олег (9)
  6. Москва слезам не верит (сценарий) (9)
  7. Главный противник (8)
  8. Посмертный образ (7)
  9. Битва за Царьград (6)
  10. Бремя власти (6)
  11. Последний завет (6)
  12. Принц Каспиан (5)
  13. Пелагия и красный петух (том 1) (5)
  14. Любовница на двоих (5)
  15. День проклятия (5)
  16. Чистильщик (4)
  17. По тонкому льду (4)
  18. Свирепый черт Лялечка (4)
  19. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (4)
  20. Горы Судьбы (4)
  21. Круг любителей покушать (4)
  22. Пощады не будет (4)
  23. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  24. Чары старой ведьмы (4)
  25. Кафедра странников (4)
  26. Джон Фаулз и трагедия русского либерализма (4)
  27. Требуется чудо (4)
  28. Пиковый валет (3)
  29. Русь окаянная (3)
  30. Московский упырь (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Логинов Святослав — > читать бесплатно "Микрокосм"


Святослав ЛОГИНОВ


МИКРОКОСМ


И о составе вещей говорить с пониманием дела,
И рассуждать, наконец, о собственных первоначалах.
Лукреций Кар "О природе вещей"


- ...есть и иные авторы, но все они подобны названным. Слушай, я
читаю: "Возьми по части сладкой соли, горькой соли, соли каменной,
индийской, поташа и соли мочи. Прибавь к ним хорошего нашатыря, облей
водой и дистиллируй. Поистине, выходит острая вода, которая сразу же
расщепляет камень". - Стефан Трефуль поднял голову и, глядя в полумрак
перед собой, сказал: - Я не проверял рецепта, но думаю, что он верен. То,
что артист производил сам, можно легко отличить по ясности письма. Но даже
у честного адепта внешняя цель - делание золота - оттесняет цель высокую -
познание истины. Нетерпение рождает ошибку, и тогда является камень,
красный, белый или же иной, от ртути, урины или тартара, и, по словам
адепта, совершает превращение неблагородного в прекраснейшее. "Возьми на
фунт свинца унцию тонкого серебра и положи туда белого камня, и свинец
превратится в серебро, коего количество будет, смотря по доброте камня".
Этот рецепт я повторил и получил металл белый и твердый, коим можно
обмануть незнающего. Испытание же крепкой водой показывает прежний свинец
с малой долей серебра. Не зная натуры, мастер принял мечту за истину.
Всякое алхимическое сочинение страдает тем же смешением. Отсюда заключаю:
все изложенное здесь - ложно!
Стефан ударил ладонью по груде книг и манускриптов, отчего поднялся
столб пыли, а одна из свечей погасла.
- Сильный тезис, - признал Мельхиор Ратинус.
Из узкогорлого кувшина, стоящего в неостывшей золе очага, он налил в
кружку горячего вина с пряностями, попробовал и, как это делал всегда,
добавил сахара, процитировав одну из бесчисленных "Диетик": "А сахару
много есть не повелеваем, но в скорбности..." - и лишь затем закончил
начатую ранее фразу:
- Чем же ты собираешься заменить столь решительно отвергаемое тобой
знание?
Был вечер четверга. Вот уже много лет кряду еженедельно по четвергам
профессор и доктор канонического права Мельхиор Ратинус приходил в гости к
своему коллеге и приятелю Стефану Трефулю и проводил вечер, беседуя о
тайнах естества и неторопливо прихлебывая из серебряной кружки пиво, если
дело было в жаркую пору, либо, когда на дворе стояла стужа, горячее вино,
которое Стефан собственноручно варил в одной из печей своей лаборатории.
Обычно приятели обсуждали проблемы чистой науки и в тому времени,
когда в кувшинчике показывалось дно, доходили до парадоксов и неразрешимых
противоречий. Последнее очевидно, если учесть разницу привычек и
темпераментов. Мельхиор Ратинус был поэт, весьма искусившийся в
героическом латинском стихосложении, и все свободное от наставничества
время проводил в тесных книгохранилищах аббатства Сен-Мишель. Стефан
Трефуль читал школярам натуральную историю, а среди горожан прославился
как алхимик, близко подошедший к открытию тайны. Только двое учеников и
друг Ратинус знали, что Стефан ищет среди реторт не золото и серебро, а
истину. Поэтому Мельхиор и был удивлен неожиданным выводом Стефана.
- В книгах нет правды, - сказал Трефуль, - что и другие признают.
Парацельс пишет: "Ежели мастерство не изучено будет у искусившегося
художника, то через чтение книг оно не приобретется". Однако и в опыте не
отыщешь абсолютной истины, ибо руки и глаза имеют свойство ошибаться. Но
можно заставить говорить саму природу, она не умеет лгать, надо лишь дать
ей уста.
- И как ты это хочешь сделать?
- Вот здесь, - Трефуль поднялся, - в этой самой лаборатории, от
ветра, воды и камней я создам иной микрокосм, искусственного человека,
вполне совершенного гомункулуса, всезнающего и открытого!
Мельхиор уважительно оглядел смутно освещенные стены, шкафы, набитые
приборами, печи, жернова ручной мельницы, остов хищной птицы у потолка.
Да, здесь могло произойти всякое, но все же въедливый профессор усомнился:
- Чтобы синтезировать гомункулуса, нужно владеть камнем, состав
которого ты собираешься узнать у самого гомункулуса. Нет ли здесь
противоречия?
- Камень ищут одни златолюбцы, - сказал Трефуль, - камень не может
быть живым, а мне нужно живое.
- Тогда повторю вопрос: как ты намереваешься этого достичь?
- Я еще не знаю. Ясно лишь одно - ничего совершенного нельзя сделать
иначе, как подражая природе. О дальнейшем - молчи.
Ратинус приложился к напитку и, переводя разговор на другую тему,



сказал:
- Стефан, я слышал, будто у твоей племянницы появился воздыхатель.
- Мне об этом ничего не известно, - сказал Трефуль, - но если это
правда, то я дам Кристине приличное приданое, чтобы она могла честно выйти
замуж.
- Я думал, ты бережешь ее для себя.
- Я берегу ее для искусства! - отрезал Трефуль.
Кристина была бедной девушкой, которая три года назад пришла учиться
медицине, чтобы потом сдать экзамен перед собранием цирюльников, принести
присягу и стать, так же как и ее мать, "присяжной бабой" - повитухой для
богатых.
В коллегию, где Трефуль читал краткие курсы анатомии и фармации,
женщины поступали довольно часто. Это были либо потомственные акушерки,
которым судьба не оставила иного пути, либо постаревшие университетские
проститутки, не желающие терять привилегий. Ясно, что Трефуль смотрел на
учащихся женщин с легким презрением, но... Теперь он сам не мог вспомнить,
как случилось, что он, прежде не имевший учеников, разрешил Кристине
появляться в лаборатории, а потом даже объявил ее своей племянницей -
незаконной дочерью покойного брата.
За три года Стефан привык к помощнице, которой можно было доверить
многое. Новость, принесенная Мельхиором неприятно поразила его, хотя, по
совести говоря, Стефан не слишком в нее поверил. То есть воздыхатель,
конечно, мог появиться, но вряд ли у него серьезные намерения, все-таки,
Кристина дочь акушерки. А на легкую интрижку девушка не согласится, в этом
Стефан был уверен.
Кроме Кристины, в лабораторию имел доступ еще один человек - Пьер
Тутсан, уличный мальчишка ловкий в работе и мелком жульничестве. Он не
верил ни во что и не признавал никого, кроме своего мудрого и всеблагого
хозяина, который отыскал когда-то Пьера на городской свалке, накормил,
вымыл, одел маленького звереныша и с помощью ласки, окрика, а порой и
трости превратил его в человека. В ведение Пьера были отданы горны и печи,
заплесневелые бочки для мацерации и широкие плошки для хрусталлизации соли
- все то, что не требовало опытности, а лишь постоянного догляда.
К ломкому химическому стеклу Пьер относился благоговейней, чем к
святым дарам, а Стефана почитал за природного своего господина. Однажды,
когда в пылу полемики Мельхиор Ратинус допустил не вполне корректное
высказывание, обозвав Стефана безмозглой скотиной, Пьер, как оказалось,
притаившийся за креслами, выскочил оттуда и молча вцепился в обидчика.
Оторвать его от жертвы удалось лишь с большим трудом, и с тех пор Трефуль
не позволял Пьеру присутствовать в зале во время четверговых
собеседований.
Придя к Трефулю во второй четверг марта, Мельхиор Ратинус обнаружил в
лаборатории изрядные новшества. Самый зал, казалось, разросся в размерах
от неожиданной чистоты и порядка. Все малые печурки, керотакисы, горшки
для кальцинации и пробирные тигли куда-то делись, зато немало появилось
приборов из прозрачного, непомутневшего еще стекла - признак, указывающий,
что совсем недавно ловкий стеклодув произвел эти причудливой формы
склянки.
- Стефан! - воскликнул Ратинус. - Ты нашел путь?
- Нашел, - сказал Стефан. - Садись, Мельхиор. Вот твое кресло, вот
вино, вот сахар.
- Ты открыл его сам или все же отыскал в книгах? В чем он
заключается? Не бойся, я стар, толст и ленив, я не украду твоего секрета.
Но я любопытен, Стефан! Отвечай скорее, иначе моя селезенка лопнет от
нетерпения.
- Чем совершеннее вещь, тем ближе она к совершенству, - задумчиво
произнес Трефуль. - Не так ли?
- Истинно так! - подхватил Ратинус. - Стефан, ты великий софист!
- Безупречный гомункулус, - мерно продолжал Трефуль, - должен быть
составлен из самых чистых, самых благородных и совершенных сущностей,
взять которые можно лишь из того, что и так совершенно. Глядя на три
царства природы: минеральное, прозябающее и животное, видим, что
последующие из них благороднее, а значит, и чище предыдущих...
- Твое утверждение легко оспорить, - вставил Мельхиор, - однако
большинство писателей согласно с таким мнением, ведь именно в этом порядке
творил господь, а никто в работе не переходит от более совершенного
изделия к менее совершенному.
- Венцом же творение справедливо почитается человек, значит, именно
из него можно извлечь нужные в работе чистейшие эссенции.
- Мысль старая, как сама алхимия, - заключил Ратинус.
- Но из ее делали неверные выводы! - возвысил голос Трефуль. -
Невежды вываривали эликсир из урины, ковыряли живую серу в ушах и
извлекали философскую ртуть из выделений носа. А ведь это все отбросы, то
нечистое, что уходит из тела! Чистое остается. Вот где путь! Гомункулус
может быть получен только из человека, не от ветра, вод и камней, а от



Страницы: [1] 2 3
РЕКЛАМА
Корнев Павел - Ростовщик и море
Корнев Павел
Ростовщик и море


Орловский Гай Юлий - Ричард Длинные руки - вильдграф
Орловский Гай Юлий
Ричард Длинные руки - вильдграф


Сапковский Анджей - Божьи воины
Сапковский Анджей
Божьи воины


Акунин Борис - Инь и Янь
Акунин Борис
Инь и Янь


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.