Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (25)
  2. Аллан Кватермэн (17)
  3. Гнев дракона (16)
  4. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (11)
  5. Начало всех начал (10)
  6. Яфет (9)
  7. Путь Кейна. Одержимость (9)
  8. Второй уровень. Весы судьбы (8)
  9. Летучий Голландец (8)
  10. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (8)
  11. Роксолана (7)
  12. Киммерийское лето (7)
  13. Память льда (7)
  14. Странствующий теллуриец (7)
  15. Круг любителей покушать (5)
  16. Пирамида (5)
  17. Армагеддон (5)
  18. К "последнему" морю (5)
  19. Ричард Длинные Руки - 1 (5)
  20. Дикарка (4)
  21. Свет вечный (4)
  22. Обратись к Бешенному (4)
  23. По тонкому льду (4)
  24. Полковнику никто не пишет (4)
  25. Париж на три часа (4)
  26. Любовница на двоих (4)
  27. Демон и Бродяга (4)
  28. Цифровая крепость (3)
  29. Имя потерпевшего - никто (3)
  30. Чародей звездолета "Агуди" (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Логинов Святослав — > читать бесплатно "Цирюльник"


Святослав ЛОГИНОВ


ЦИРЮЛЬНИК


Всю ночь Гийома Юстуса мучили кошмары, и утром он проснулся с тяжелой
головой. Комната была полна дыма, забытый светильник чадил из последних
сил, рог, в который была заключена лампа, обуглился и скверно вонял. Юстус
приподнялся на постели, задул лампу. Не удивительно, что болит голова,
скорее следует изумляться, что он вообще не сгорел или не задохнулся в
чаду. Хорошо еще, что ставень плотно закрыт, и свет на улицу не проникал,
иначе пришлось бы встретить утро в тюрьме: приказ магистрата, запрещающий
жечь по ночам огонь, соблюдается строго, а караул всегда рад случаю
вломиться среди ночи в чужой дом.
Юстус распахнул окно, вернулся в постель и забрался под теплое
одеяло. Он был недоволен собой, такого с ним прежде не случалось.
Возможно, это старость; когда человеку идет пятый десяток, слова о
старости перестают быть кокетством и превращаются в горькую истину. Но
скорее всего, его просто выбил из колеи таинственный господин Анатоль.
Слуга Жером неслышно вошел в комнату, поставил у кровати обычный
завтрак Юстуса - тарелку сваренной на воде овсяной каши и яйцо всмятку.
Юстус привычно кивнул Жерому, не то здороваясь, не то благодаря. Есть не
хотелось, и Юстус ограничился стаканом воды, настоянной на ягодах
терновника.
Город за окном постепенно просыпался. Цокали копыта лошадей, скрипели
крестьянские телеги, какие-то женщины, успевшие повздорить с утра, громко
бранились, и ссору их прекратило только протяжное "берегись!..",
донесшееся из окон верхнего этажа. Кумушки, подхватив юбки, кинулись в
разные стороны, зная по опыту, что вслед за этим криком им на головы будет
выплеснут ночной горшок.
Книга, которую Юстус собирался читать вечером, нераскрытой лежала на
столике. Такого с ним тоже еще не бывало. Вечер без книги и утро без пера
и бумаги! Господин Анатоль здесь ни при чем, это он сам позволил себе
распуститься.
Юстус рассердился и встал, решив в наказание за леность лишить себя
последних минут утренней неги. Едва он успел одеться, как Жером доложил,
что мэтр Фавори дожидается его.
Мэтр Фавори был модным цирюльником. Он редко стриг простых людей,
предоставив это ученикам, за собой же оставил знатных клиентов, которых
обслуживал на дому. Кроме того, он контрабандой занимался медициной: не
дожидаясь указаний врача, пускал больным кровь, вскрывал нарывы и даже
осмеливался судить о внутренних болезнях. Вообще-то Гийом Юстус обязан был
пресечь незаконный промысел брадобрея, но он не считал это столь
обязательным. Рука у молодого человека была твердая, и вряд ли он мог
натворить много бед. К тому же мэтр Фавори прекрасно умел держать себя. Он
был обходителен, нагловато вежлив и вот уже третий год ежедневно брил
Юстуса, ни разу не заикнувшись о плате.
Мэтр Фавори ожидал Юстуса в кабинете. На большом столе были
расставлены медные тазики, дымилась паром чаша с горячей водой и острым
стальным блеском кололи глаза приготовленные бритвы. Юстуса всегда смешила
страстишка цирюльника раскладывать на столе много больше инструментов, чем
требуется для работы. Хотя бритвы у мэтра Фавори были хороши.
Юстус уселся в кресло; Фавори, чтобы не замарать кружевной воротник,
накинул ему на грудь фартук, молниеносно взбил в тазике обильную пену,
выбрал бритву и приступил к священнодействию. Прикосновения его были
быстры и легки, кожа словно омолаживалась от острого касания бритвы. Юстус
закрыл глаза и погрузился в сладостное состояние беспомощности,
свойственное людям, когда им водят по горлу смертоносно отточенной
бритвой. Голос Фавори звучал издалека, Юстус привычно не слушал его. Но
тут его ушей коснулось имя, которое заставило мгновенно насторожиться:
- ...господин Анатоль сказал, что жар спадет, и рана начнет
рубцеваться. Я был с утра в палатах, любопытно, знаете... И что же?..
Монглиер спит, лихорадка отпустила, гангрены никаких следов. Если так
пойдет и дальше, то послезавтра Монглиер снова сможет драться на дуэли.
Кстати, никто из пациентов господина Анатоля не умер этой ночью, а ведь он
их отбирал единственно из тех, кого наука признала безнадежными...
- Их признал неизлечимыми я, а не наука, - прервал брадобрея Юстус, -
человеку же свойственно совершать ошибки. Наука, кстати, тоже не владеет
безграничной истиной. Иначе ученые были бы не нужны, для лечения хватало
бы цирюльников.
- Вам виднее, доктор, но в коллегии нам говорили нечто прямо
противоположное. Ученейший доктор Маринус объяснял, что в задачи медика
входит изучение вполне совершенных трудов Галена и Гиппократа и наблюдение
на их основе больных. Аптекари должны выполнять действия терапевтические и
наблюдать выполнение диеты. Цирюльники же обязаны заниматься manus opera,
сиречь оперированием, для чего следует иметь тренированную руку и голову,
свободную от чрезмерной учености. Таково распределение сословий во



врачебном цехе, пришедшее от древних...
- Во времена Гиппократа не было цирюльников! - не выдержал Юстус, - и
Гален, как то явствует из его сочинений, сам обдирал своих кошек! Доктор
Маринус - ученейший осел, из-за сочинений Фомы и Скотта он не может
разглядеть Галена, на которого так храбро ссылается! Если даже поверить,
что великий пергамец знал о человеке все, то и в этом случае за тысячу лет
тысяча безграмотных переписчиков извратила всякое его слово! К тому же,
небрежением скоттистов многие труды Галена утеряны, а еще больше появилось
подложных, - прибавил Юстус, слегка успокаиваясь.
- Господин доктор! - вскричал мэтр Фавори, - заклинаю вас всеми
святыми мучениками: будьте осторожны! Я еще не кончил брить, и вы,
вскочив, могли лишиться щеки, а то и самой жизни. Яремная вена...
- Я знаю, где проходит яремная вена, - сказал Юстус.
Фавори в молчании закончил бритье и неслышно удалился. Он хорошо
понимал, когда можно позволить себе фамильярность, а когда следует
незамедлительно исчезнуть. Юстус же, надев торжественную лиловую мантию,
отправился в отель Святой Троицы. Идти было недалеко, к тому же сточные
канавы на окрестных улицах совсем недавно иждивением самого Юстуса были
покрыты каменным сводом, и всякий мог свободно пересечь улицу, не рискуя
более утонуть в нечистотах.
Отель Святой Троицы располагался сразу за городской стеной, на берегу
речки. Четыре здания соприкасались углами, образуя маленький внутренний
дворик. В одном из домов были тяжелые, окованные железом ворота, всегда
закрытые, а напротив ворот во дворе устроен спуск к воде, чтобы удобнее
было полоскать постельное белье и замывать полотно, предназначенное для
бинтования ран. Отель Святой Троицы стоял отдельно от других домов, все
знали, что здесь больница, и прохожие, суеверно крестясь, спешили обойти
недоброе место стороной.
Под навесом во дворе лежало всего пять тел: за ночь скончалось трое
больных, да возле города были найдены трупы двух бродяг, убитых, вероятно,
своей же нищей братией. Юстус ожидал в этот день найти под навесом еще
четверых, но вчера поутру их забрал себе господин Анатоль, и, как донес
мэтр Фавори, все они остались живы.
Юстус совершил обычный обход палат. Все было почти как в былые дни,
только исчезли взгляды больных, обращенные на него со страхом и ожиданием
чуда. У молвы длинные ноги, чуда теперь ждут от господина Анатоля.
Вероятно, они правы, господин Анатоль действительно творит чудеса.
Сначала Юстус не хотел один смотреть вызволенных у смерти больных, но
господина Анатоля все еще не было, и Юстус, махнув рукой на сословные
приличия, и без того частенько им нарушаемые, отправился в отдельную
палату.
Брадобрей был прав: четверо отобранных господином Анатолем больных не
только не приблизились к Стигийским топям, но и явно пошли на поправку.
Монглиер - бретер и, как поговаривали, наемный убийца, получивший недавно
удар ножом в живот, - лежал закрыв глаза, и притворялся спящим. Он должен
был умереть еще вечером, но все же был жив, хотя дыхание оставалось
прерывистым, а пульс неполным. Состояние его по-прежнему представлялось
очень тяжелым, но то, что уже произошло, повергало в изумление. Ни у
древних, ни у новейших авторов нельзя найти ни одного упоминания о столь
быстром и непонятном улучшении.
Остальные трое больных представляли еще более отрадную картину.
Нищий, переусердствовавший в изготовлении язв и получивший вместо
фальшивой болячки настоящий антонов огонь, выздоровел в одну ночь,
воспаление прекратилось, язва начала рубцеваться.
Золотушный мальчишка, сын бродячего сапожника, день назад лежавший
при последнем издыхании, прыгал на тюфяке, а при виде Юстуса замер,
уставившись на шелковую мантию доктора. Осматривать себя он не дал и со
страху забился под тюфяк.
Четвертый больной - известный в городе ростовщик, богач и сказочный
скареда, решивший лучше лечь в больницу, чем переплатить докторам за
лечение, - страдал острым почечным воспалением. Его вопли в течение недели
не давали покоя обитателям отеля Святой троицы. Теперь же он сидел на
постели, наполовину прикрытый одеялом, и при виде доктора закричал, грозя
ему скрюченным хизагрой пальцем:
- Не вздумайте утверждать, будто применили какое-то дорогое
лекарство! Вы не выжмете из меня ни гроша! Господин Анатоль обещал лечить
меня даром! Что, любезный, не удалось ограбить бедного старика?
Юстус повернулся и, не говоря ни слова, вышел. Ростовщик ударил его в
самое больное место: господин Анатоль не брал денег за лечение, а огромные
гонорары Гийома Юстуса вошли в поговорку у местной знати. Конечно,
господин Анатоль прав - грешно наживаться на страданиях ближних, но ведь
для бедных есть больница, а за удовольствие видеть врача у себя дома надо
платить. Еще Аристофан заметил: "Вознаграждения нет, так и лечения нет". К
тому же, это единственный способ заставить богачей заботиться о бедных.
Город выделяет средства скупо, и почти все улучшения в больнице



Страницы: [1] 2 3 4
РЕКЛАМА
Контровский Владимир - Последний казак
Контровский Владимир
Последний казак


Злотников Роман - Звездный десант
Злотников Роман
Звездный десант


Володихин Дмитрий - Мой приятель Молчун
Володихин Дмитрий
Мой приятель Молчун


Шилова Юлия - Растоптанное счастье, или Любовь, похожая на стон
Шилова Юлия
Растоптанное счастье, или Любовь, похожая на стон


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.