Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Свирепый черт Лялечка (53)
  2. Путь Кейна. Одержимость (51)
  3. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (31)
  4. Битва за Царьград (30)
  5. Свирепый черт Лялечка (24)
  6. О бедном Кощее замолвите слово (24)
  7. Цифровая крепость (23)
  8. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (22)
  9. Пелагия и красный петух (том 2) (22)
  10. Имя потерпевшего - никто (20)
  11. Непредвиденные встречи (20)
  12. Умножающий печаль (20)
  13. Гнев дракона (19)
  14. По тонкому льду (16)
  15. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  16. Аквариум (12)
  17. Начало всех начал (12)
  18. Париж на три часа (11)
  19. Яфет (10)
  20. Замок Броуди (9)
  21. Роксолана (9)
  22. Любовница на двоих (9)
  23. Колдун из клана Смерти (8)
  24. Вставай, Россия! Десант из будущего (8)
  25. К "последнему" морю (8)
  26. Шпион, или повесть о нейтральной территории (7)
  27. Чудовище без красавицы (7)
  28. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (7)
  29. Омон Ра (6)
  30. Брудершафт с Терминатором (6)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Пелевин Виктор — > читать бесплатно "Девятый сон Веры Павловны"


Виктор ПЕЛЕВИН


ДЕВЯТЫЙ СОН ВЕРЫ ПАВЛОВНЫ




"Здесь мы можем видеть, что солипсизм совпадает
с чистым реализмом, если он строго продуман."
Людвиг Витгенштейн


Перестройка ворвалась в сортир на Тимирязевском бульваре одновременно
с нескольких направлений. Клиенты стали дольше засиживаться в кабинках,
оттягивая момент расставания с осмелевшими газетными обрывками; на
каменных лицах толпящихся в маленьком кафельном холле педерастов весенним
светом заиграло предчувствие долгожданной свободы, еще далекой, но уже
несомненной; громче стали те части матерных монологов, где помимо господа
Бога упоминались руководители партии и правительства; чаще стали перебои с
водой и светом.
Никто из вовлеченных во все это толком не понимал, почему он
участвует в происходящем - никто, кроме уборщицы мужского туалета Веры,
существа неопределенного возраста и совершенно бесполого, как и все ее
коллеги. Для Веры начавшиеся перемены тоже были некоторой неожиданностью -
но только в смысле точной даты их начала и конкретной формы проявления, а
не в смысле их источника, потому что этим источником была она сама.
Началось все с того, что как-то однажды днем Вера первый раз в жизни
подумала не о смысле существования, как она обычно делала раньше, а о его
тайне. Результатом было то, что она уронила тряпку в ведро с темной
мыльной водой и издала что-то вроде тихого "ах". Мысль была неожиданная и
непереносимая, и, главное, ни с чем из окружающего не связанная - просто
пришла вдруг в голову, в которую ее никто не звал; а выводом из этой мысли
было то, что все долгие годы духовной работы, потраченные на поиски
смысла, оказывались потерянными зря, потому что дело было, оказывается, в
тайне. Но Вера как-то все же успокоилась и стала мыть дальше. Когда прошло
десять минут, и значительная часть кафельного пола была уже обработана,
появилось новое соображение - о том, что другим людям, занятым духовной
работой, эта мысль тоже вполне могла приходить в голову, и даже наверняка
приходила, особенно если они были старше и опытнее. Вера стала думать, кто
это может быть из ее окружения, и сразу безошибочно поняла, что ей не надо
ходить слишком далеко, а надо поговорить с Маняшей, уборщицей соседнего
туалета, такого же, но женского.
Маняша была намного старше. Это была худая старуха тоже
неопределенных, но преклонных лет; при взгляде на нее Вере отчего-то -
может быть, из-за того, что та сплетала волосы в седую косичку на затылке
- вспоминалось словосочетание "Петербург Достоевского". Маняша была
вериной старшей подругой; они часто обменивались ксерокопиями Блаватской и
Рамачараки, настоящая фамилия которого, как говорила Маняша, была
Зильберштейн; ходили в "Иллюзион" на Фосбиндера и Бергмана, но почти не
говорили на серьезные темы; маняшино руководство духовной жизнью Веры было
очень ненавязчивое и непрямое, отчего у Веры никогда не появлялось
ощущения, что это руководство существует.
Стоило Вере только вспомнить о Маняше, как раскрылась маленькая
служебная дверь, соединявшая оба туалета (с улицы в них вели разные
входы), и Маняша появилась. Вера тут же принялась путано рассказывать о
своей проблеме; Маняша, не перебивая, слушала.
- ...и получается, - говорила Вера, - что поиск смысла жизни сам по
себе единственный смысл жизни. Или нет, не так - получается, что знание
тайны жизни в отличие от понимания ее смысла позволяет управлять бытием,
то есть действительно прекращать старую жизнь и начинать новую, а не
только говорить об этом - и у каждой новой жизни будет свой особенный
смысл. Если овладеть тайной, то уж никакой проблемы со смыслом не
останется.
- Вот это не совсем верно, - перебила внимательно слушавшая Маняша. -
Точнее, это совершенно верно во всем, кроме того, что ты не учитываешь
природы человеческой души. Неужели ты действительно считаешь, что знай ты
эту тайну, ты решила бы все проблемы?
- Конечно, - ответила Вера. - Я уверена. Только как ее узнать?
Маняша на секунду задумалась, а потом словно на что-то решилась и
сказала:
- Здесь есть одно правило. Если кому-то известна эта тайна, и ты о
ней спрашиваешь, тебе обязаны ее открыть.
- Почему же ее тогда никто не знает?
- Ну почему. Кое-кто знает, а остальным, видно, не приходит в голову
спросить, - ответила Маняша. - Вот ты, например, кого-нибудь когда-нибудь
спрашивала?


- Считай, что я тебя спрашиваю, - быстро проговорила Вера.
- Тогда коснись рукой пола, - сказала Маняша, - чтобы вся
ответственность за то, что произойдет, легла на тебя.
- Неужели нельзя без этих сцен из Мейринка, - недовольно пробормотала
Вера, наклоняясь к полу и касаясь ладонью холодного кафельного квадрата, -
ну?
Маняша пальцем подозвала Веру к себе, и, взяв ее за голову и наклонив
так, чтобы верино ухо приходилось точно напротив ее рта, прошептала что-то
не очень длинное.
И в эту же секунду за стенами раздался гул.
- Как? И все? - разгибаясь, спросила Вера.
Маняша кивнула головой.
Вера недоверчиво засмеялась.
Маняша развела руками, как бы говоря, что не она это придумала, и не
она виновата. Вера притихла.
- А знаешь, - сказала она, - я ведь что-то похожее всегда
подозревала.
Маняша засмеялась.
- Так все говорят.
- Ну что ж, - сказала Вера, - для начала я попробую что-нибудь
простое. Например, чтоб здесь на стенах появились картины и заиграла
музыка.
- Я думаю, что это у тебя получится, - ответила Маняша, - но учти,
что произойти в результате твоих усилий может что-то неожиданное, совсем
вроде бы не связанное с тем, что ты хотела сделать. Связь выявится только
потом.
- А что может произойти?
- А вот посмотришь сама.

Посмотреть удалось не скоро, только через несколько месяцев, в те
отвратительные ноябрьские дни, когда под ногами чавкает не то снег, не то
вода, а в воздухе висит не то пар, не то туман, сквозь который
просвечивают синева милицейских шапок и багровые кровоподтеки
транспарантов.
Произошло это так: в уборную спустились несколько праздничных
пролетариев с большим количеством идеологического оружия - огромными
картонными гвоздиками на длинных зеленых шестах и заклинаниями на
специальных листах фанеры. Справив нужду, они поставили двуцветные копья к
стене, заслонили писсуары своими промокшими транспарантами - на верхнем
была непонятная надпись "Девятый трубоволочильный" - и устроились на
небольшой пикник в узком пространстве перед зеркалами и умывальниками.
Сильней, чем мочой и хлоркой, запахло портвейном; зазвучали громкие
голоса. Сначала доносился смех и разговоры; потом вдруг стало тихо и
строгий мужской голос спросил:
- Что ж ты, сука, на пол льешь специально?
- Да не специально я, - затараторил неубедительный тенор, - тут
бутылка нестандартная, горлышко короче. А я тебя заслушался. Проверь сам,
Григорий! У меня рука всегда автоматически...
Тут раздался звук удара во что-то мягкое и одобрительная матерная
разноголосица, но после этого пикник как-то быстро сошел на нет, и голоса,
гулко взвыв напоследок с ведущей на бульвар лестницы, исчезли. Тогда
только Вера решилась выглянуть из-за угла.
В центре кафельного холла сидел на полу мужичонка с расквашенной
мордой и через равные интервалы времени плевал кровью на залитый
портвейном кафель. Увидев Веру, он отчего-то перепугался, вскочил на ноги
и убежал на улицу, под открытое небо. После него в холле осталась мокрая
надломленная гвоздика и маленький транспарантик с кривой надписью:
"Парадигма перестройки безальтернативна!" Вера совершенно не поняла, какой
в этих словах заключен смысл, но долгий опыт жизни ясно говорил: началось
что-то новое, и даже не верилось, что это новое вызвано ею. На всякий
случай она подхватила гигантский цветок с транспарантом и отнесла их в
свою каморку, представлявшую собой две крайних кабинки - перегородка между
ними была убрана, и места было как раз достаточно, чтобы разместились
ведра, швабры и стул, на котором можно было иногда передохнуть.

После этого все еще долго тянулось по-старому (да и что нового может
быть в туалете?) Жизнь текла размеренно и предсказуемо; только количество
пустых бутылок, которое приносил день, стало падать, а народ стал злее.
Но вот однажды в туалете появилась компания зашедших явно не по
нужде. Они были в одинаковых джинсовых костюмах и темных очках, а с собой
у них был складной метр и такая специальная штучка на треножном штативе -
Вера не знала, как она называется - в которую какие-то люди на улицах
часто глядят на особым образом разграфленную палку, которую держат другие



Страницы: [1] 2 3 4 5
РЕКЛАМА
Шилова Юлия - Любовница на двоих
Шилова Юлия
Любовница на двоих


Перумов Ник - Война мага. Эндшпиль
Перумов Ник
Война мага. Эндшпиль


Круз Андрей - Исход
Круз Андрей
Исход


Афанасьев Роман - Чувства на продажу
Афанасьев Роман
Чувства на продажу


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.