Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. (234)
  2. НКВД. Война с неведомым (15)
  3. Радости о горести знаменитой Молль Флендерс... (12)
  4. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (11)
  5. Беспощадный (10)
  6. Затмение (10)
  7. Покер с акулой (6)
  8. Хочу замуж, или Русских не предлагать! (6)
  9. Крещение огнем (6)
  10. Начало всех начал (5)
  11. Золотой песок (5)
  12. Все в шоколаде (5)
  13. Вещий Олег (4)
  14. Веселое мореплавание Солнышкина (4)
  15. Ближайший родственник (4)
  16. Пелагия и красный петух (том 2) (4)
  17. Прозрачные витражи (4)
  18. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (4)
  19. Любовница на двоих (3)
  20. Смерч (3)
  21. Свирепый черт Лялечка (3)
  22. Последний город (3)
  23. Приключения Незнайки и его друзей (3)
  24. Колдун из клана Смерти (3)
  25. Портрет кудесника в юности (3)
  26. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (3)
  27. Вчера будет война (3)
  28. Гиперболоид инженера Гарина (3)
  29. Базарное счастье (3)
  30. Ричард Длинные Руки - 1 (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Пелевин Виктор — > читать бесплатно "Жизнь и приключения сарая номер XII"


Виктор ПЕЛЕВИН


ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ САРАЯ НОМЕР XII





Вначале было слово, и даже, наверное, не одно - но он ничего об этом
не знал. В своей нулевой точке он находил пахнущие свежей смолой доски,
которые лежали штабелем на мокрой траве и впитывали своими гранями солнце,
находил гвозди в фанерном ящике, молотки, пилы и прочее - представляя все
это, он замечал, что скорей домысливает картину, чем видит ее. Слабое
чувство себя появилось позже - когда внутри уже стояли велосипеды, а всю
правую сторону заняли полки в три яруса. По-настоящему он был тогда еще не
Номером XII, а просто новой конфигурацией штабеля досок, но именно эти
времена оставили в нем самый чистый и запомнившийся отпечаток: вокруг
лежал необъяснимый мир, а он, казалось, в своем движении по нему
остановился на какое-то время здесь, в этом месте.
Место, правда, было не из лучших - задворки пятиэтажки, возле
огородов и помойки, - но стоило ли расстраиваться? Ведь не всю жизнь он
здесь проведет. Задумайся он об этом, пришлось бы, конечно, ответить, что
именно всю жизнь он здесь и проведет, как это вообще свойственно сараям, -
но прелесть самого начала жизни заключается как раз в отсутствии таких
размышлений: он просто стоял себе под солнцем, наслаждаясь ветром, летящим
в щели, если тот дул от леса, или впадая в легкую депрессию, если ветер
дул со стороны помойки; депрессия проходила, как только ветер менялся, не
оставляя на его неоформившейся душе никаких следов.
Однажды к нему приблизился голый по пояс мужчина в красных
тренировочных штанах; в руках он держал кисть и здоровенную жестянку
краски. Этот мужчина, которого сарай уже научился узнавать, отличался от
всех остальных людей тем, что имел доступ внутрь, к велосипедам и полкам.
Остановясь у стены, он обмакнул кисть в жестянку и провел по доскам
ярко-багровую черту. Через час весь сарай багровел, как дым, в свое время
восходивший, по некоторым сведениям, кругами к небу; это стало первой
реальной вехой в его памяти - до нее на всем лежал налет потусторонности и
счастья.
В ночь после окраски, получив черную римскую цифру - имя (на соседних
сараях стояли обычные цифры), он просыхал, подставив луне покрытую толем
крышу.
"Где я, - думал он, - кто я?"
Сверху было темное небо, потом - он, а внизу стояли новенькие
велосипеды; на них сквозь щель падал луч от лампы во дворе, и звонки на их
рулях блестели загадочней звезд. Сверху на стене висел пластмассовый
обруч, и Номер XII самыми тонкими из своих досок осознавал его как символ
вечной загадки мироздания, представленной - это было так чудесно - и в его
душе. На полках с правой стороны лежала всякая ерунда, придававшая
разнообразие и неповторимость его внутреннему миру. На нитке, протянутой
от стены к стене, сохли душица и укроп, напоминая о чем-то таком, чего с
сараями просто не бывает, - тем не менее они именно напоминали, и ему
иногда мерещилось, что когда-то он был не сараем, а дачей, или, по меньшей
мере, гаражом.
Он ощутил себя и понял, что то, что ощущало, - то есть он сам -
складывалось из множества меньших индивидуальностей: из неземных личностей
машин для преодоления пространства, пахнувших резиной и сталью; из
мистической интроспекции замкнутого на себе обруча; из писка душ
разбросанной по полкам мелочи вроде гвоздей и гаек и из другого. В каждом
из этих существований было бесконечно много оттенков, но все-таки любому
соответствовало что-то главное для него - какое-то решающее чувство, и все
они, сливаясь, образовывали новое единство, огороженное в пространстве
свежевыкрашенными досками, но не ограниченное ничем; это и был он, Номер
XII, и над ним в небе сквозь туман и тучи неслась полностью равноправная
луна... С тех пор по-настоящему и началась его жизнь.
Скоро Номер XII понял, что больше всего ему нравится ощущение,
источником или проводником которого были велосипеды. Иногда, в жаркий
летний день, когда все вокруг стихало, он тайно отождествлял себя то со
складной "Камой", то со "Спутником", и испытывал два разных вида полного
счастья.
В этом состоянии ничего не стоило оказаться километров за пятьдесят
от своего настоящего местонахождения и катить, например, по безлюдному
мосту над каналом в бетонных берегах или по сиреневой обочине нагретого
шоссе, сворачивать в тоннели, образованные разросшимися вокруг узкой
грунтовой дорожки кустами, чтобы, попетляв по ним, выехать уже на другую
дорогу, ведущую к лесу, через лес, а потом упирающуюся в оранжевые полосы
над горизонтом; можно было, наверное, ехать по ней до самого конца жизни,
но этого не хотелось, потому что счастье приносила именно эта возможность.
Можно было оказаться в городе, в каком-нибудь дворе, где из трещин



асфальта росли какие-то длинные стебли, и провести там весь вечер -
вообще, можно было почти все.
Когда он захотел поделиться некоторыми из своих переживаний с
оккультно ориентированным гаражом, стоящим рядом, он услышал в ответ, что
высшее счастье на самом деле только одно и заключается оно в экстатическом
единении с архетипом гаража - как тут было рассказать собеседнику о двух
разных видах совершенного счастья, одно из которых было складным, а другое
зато имело три скорости.
- Что, и я тоже должен стараться почувствовать себя гаражом? -
спросил он как-то.
- Другого пути нет, - отвечал гараж, - тебе это, конечно, вряд ли
удастся до конца, но у тебя все же больше шансов, чем у конуры или
табачного киоска.
- А если мне нравится чувствовать себя велосипедом? - высказал Номер
XII свое сокровенное.
- Ну что же, чувствуй - запретить не могу. Чувства низшего порядка
для некоторых - предел, и ничего с этим не поделаешь, - сказал гараж.
- А чего это у тебя мелом на боку написано? - переменил тему Номер
XII.
- Не твое дело, говно фанерное, - ответил гараж с неожиданной злобой.
Номер XII заговорил об этом, понятно, от обиды - кому не обидно,
когда его чувства называют низшими? После этого случая ни о каком общении
с гаражом не могло быть и речи, да Номер XII и не жалел. Однажды утром
гараж снесли, и Номер XII остался в одиночестве.
Правда, с левой стороны к нему подходили два других сарая, но он
старался даже не думать о них. Не из-за того, что они были несколько
другой конструкции и окрашены в тусклый неопределенный цвет - с этим можно
было бы смириться. Дело было в другом: рядом, на первом этаже пятиэтажки,
где жили хозяева Номера XII, находился большой овощной магазин, и эти
сараи служили для него подсобными помещениями. В них хранилась морковка,
картошка, свекла, огурцы, но определяющим все главное относительно Номера
13 и Номера 14 была, конечно, капуста в двух накрытых полиэтиленом
огромных бочках: Номер XII часто видел их стянутые стальными обручами
глубоководные тела, выкатывающиеся на ребре во двор в окружении свиты
испитых рабочих. Тогда ему становилось страшно, и он вспоминал одно из
высказываний покойного гаража, по которому он временами скучал: "От
некоторых вещей в жизни надо попросту как можно скорее отвернуться", -
вспоминал и сразу следовал ему. Темная труднопонимаемая жизнь соседей, их
тухлые испарения и тупая жизнеспособность угрожали Номеру XII, потому что
само существование этих приземистых построек отрицало все остальное и
каждой каплей рассола в бочках заявляло, что Номер XII в этой вселенной
совершенно не нужен; во всяком случае, так он расшифровывал исходившие от
них волны осознания мира.
Но день кончался, свет мерк, Номер XII становился велосипедом,
несущимся по пустынной автостраде, и вспоминать о дневных ужасах было
просто смешно.
Была середина лета, когда звякнул замок, откинулась скоба запора и
внутрь Номера XII вошли двое - хозяин и какая-то женщина. Она очень не
понравилась Номеру XII, потому что непонятным образом напомнила ему все
то, чего он не переносил. Не то чтобы от женщины пахло капустой и поэтому
она производила такое впечатление - скорее наоборот, запах капусты
содержал сведения об этой женщине; она как бы овеществляла собой идею
квашения и воплощала ту угнетающую волю, которой Номера 13 и 14 были
обязаны своим настоящим.
Номер XII задумался, а люди между тем говорили:
- Ну что, полки снять - и хорошо, хорошо...
- Сарай - первый сорт, - отзывался хозяин, выкатывая наружу
велосипеды, - не протекает, ничего. А цвет-то какой!
Выкатив велосипеды и прислонив их к стене, он начал беспорядочно
собирать с полок все, что там лежало. Тогда Номеру XII стало не по себе.
Конечно, и раньше велосипеды часто исчезали на какой-то срок, и он
умел закрывать возникавшую пустоту своей памятью - потом, когда велосипеды
ставили на место, он удивлялся несовершенству созданных ею образов по
сравнению с действительной красотой велосипедов, запросто излучаемой ими в
пространство, - так вот, пропав, велосипеды всегда возвращались, и эти
недолгие расставания с главным в собственной душе сообщали жизни Номера
XII прелесть непредсказуемости завтрашнего дня; но сейчас все было
по-другому. Велосипеды забирали навсегда.
Он понял это по полному и бесцеремонному опустошению, которое
производил в нем носитель красных штанов - такое было впервые. Женщина в
белом халате давно уже ушла куда-то, а хозяин все копался, сгребая
инструменты в сумку, снимая со стен жестянки и старые клееные камеры.
Потом почти к двери подъехал грузовик, и оба велосипеда вслед за набитыми
до отказа сумками покорно нырнули в его разверстый брезентовый зад.
Номер XII был пуст, а его дверь открыта настежь.



Страницы: [1] 2 3
РЕКЛАМА
Курылев Олег - Шестая книга судьбы
Курылев Олег
Шестая книга судьбы


Сертаков Виталий - Братство креста
Сертаков Виталий
Братство креста


Пехов Алексей - Жнецы ветра
Пехов Алексей
Жнецы ветра


Шилова Юлия - Отрекаются любя. Я подарю тебе небо в алмазах
Шилова Юлия
Отрекаются любя. Я подарю тебе небо в алмазах


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.