Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (144)
  2. Умножающий печаль (112)
  3. Гнев дракона (104)
  4. Пелагия и красный петух (том 2) (95)
  5. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (79)
  6. Начало всех начал (73)
  7. Цифровая крепость (63)
  8. Омон Ра (60)
  9. Путь Кейна. Одержимость (60)
  10. Битва за Царьград (57)
  11. Шпион, или повесть о нейтральной территории (57)
  12. Имя потерпевшего - никто (54)
  13. Свирепый черт Лялечка (38)
  14. Покер с акулой (35)
  15. Ричард Длинные Руки - 1 (28)
  16. Аквариум (25)
  17. Журналист для Брежнева (22)
  18. Киммерийское лето (22)
  19. Роксолана (21)
  20. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (20)
  21. Колдун из клана Смерти (20)
  22. Тимур и его команда (19)
  23. Париж на три часа (18)
  24. По тонкому льду (17)
  25. Прозрачные витражи (14)
  26. Ледокол (13)
  27. Брудершафт с Терминатором (12)
  28. К "последнему" морю (12)
  29. Один на миллион (12)
  30. Яфет (11)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Пелевин Виктор — > читать бесплатно "Жизнь и приключения сарая номер XII"


Виктор ПЕЛЕВИН


ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ САРАЯ НОМЕР XII





Вначале было слово, и даже, наверное, не одно - но он ничего об этом
не знал. В своей нулевой точке он находил пахнущие свежей смолой доски,
которые лежали штабелем на мокрой траве и впитывали своими гранями солнце,
находил гвозди в фанерном ящике, молотки, пилы и прочее - представляя все
это, он замечал, что скорей домысливает картину, чем видит ее. Слабое
чувство себя появилось позже - когда внутри уже стояли велосипеды, а всю
правую сторону заняли полки в три яруса. По-настоящему он был тогда еще не
Номером XII, а просто новой конфигурацией штабеля досок, но именно эти
времена оставили в нем самый чистый и запомнившийся отпечаток: вокруг
лежал необъяснимый мир, а он, казалось, в своем движении по нему
остановился на какое-то время здесь, в этом месте.
Место, правда, было не из лучших - задворки пятиэтажки, возле
огородов и помойки, - но стоило ли расстраиваться? Ведь не всю жизнь он
здесь проведет. Задумайся он об этом, пришлось бы, конечно, ответить, что
именно всю жизнь он здесь и проведет, как это вообще свойственно сараям, -
но прелесть самого начала жизни заключается как раз в отсутствии таких
размышлений: он просто стоял себе под солнцем, наслаждаясь ветром, летящим
в щели, если тот дул от леса, или впадая в легкую депрессию, если ветер
дул со стороны помойки; депрессия проходила, как только ветер менялся, не
оставляя на его неоформившейся душе никаких следов.
Однажды к нему приблизился голый по пояс мужчина в красных
тренировочных штанах; в руках он держал кисть и здоровенную жестянку
краски. Этот мужчина, которого сарай уже научился узнавать, отличался от
всех остальных людей тем, что имел доступ внутрь, к велосипедам и полкам.
Остановясь у стены, он обмакнул кисть в жестянку и провел по доскам
ярко-багровую черту. Через час весь сарай багровел, как дым, в свое время
восходивший, по некоторым сведениям, кругами к небу; это стало первой
реальной вехой в его памяти - до нее на всем лежал налет потусторонности и
счастья.
В ночь после окраски, получив черную римскую цифру - имя (на соседних
сараях стояли обычные цифры), он просыхал, подставив луне покрытую толем
крышу.
"Где я, - думал он, - кто я?"
Сверху было темное небо, потом - он, а внизу стояли новенькие
велосипеды; на них сквозь щель падал луч от лампы во дворе, и звонки на их
рулях блестели загадочней звезд. Сверху на стене висел пластмассовый
обруч, и Номер XII самыми тонкими из своих досок осознавал его как символ
вечной загадки мироздания, представленной - это было так чудесно - и в его
душе. На полках с правой стороны лежала всякая ерунда, придававшая
разнообразие и неповторимость его внутреннему миру. На нитке, протянутой
от стены к стене, сохли душица и укроп, напоминая о чем-то таком, чего с
сараями просто не бывает, - тем не менее они именно напоминали, и ему
иногда мерещилось, что когда-то он был не сараем, а дачей, или, по меньшей
мере, гаражом.
Он ощутил себя и понял, что то, что ощущало, - то есть он сам -
складывалось из множества меньших индивидуальностей: из неземных личностей
машин для преодоления пространства, пахнувших резиной и сталью; из
мистической интроспекции замкнутого на себе обруча; из писка душ
разбросанной по полкам мелочи вроде гвоздей и гаек и из другого. В каждом
из этих существований было бесконечно много оттенков, но все-таки любому
соответствовало что-то главное для него - какое-то решающее чувство, и все
они, сливаясь, образовывали новое единство, огороженное в пространстве
свежевыкрашенными досками, но не ограниченное ничем; это и был он, Номер
XII, и над ним в небе сквозь туман и тучи неслась полностью равноправная
луна... С тех пор по-настоящему и началась его жизнь.
Скоро Номер XII понял, что больше всего ему нравится ощущение,
источником или проводником которого были велосипеды. Иногда, в жаркий
летний день, когда все вокруг стихало, он тайно отождествлял себя то со
складной "Камой", то со "Спутником", и испытывал два разных вида полного
счастья.
В этом состоянии ничего не стоило оказаться километров за пятьдесят
от своего настоящего местонахождения и катить, например, по безлюдному
мосту над каналом в бетонных берегах или по сиреневой обочине нагретого
шоссе, сворачивать в тоннели, образованные разросшимися вокруг узкой
грунтовой дорожки кустами, чтобы, попетляв по ним, выехать уже на другую
дорогу, ведущую к лесу, через лес, а потом упирающуюся в оранжевые полосы
над горизонтом; можно было, наверное, ехать по ней до самого конца жизни,
но этого не хотелось, потому что счастье приносила именно эта возможность.
Можно было оказаться в городе, в каком-нибудь дворе, где из трещин



асфальта росли какие-то длинные стебли, и провести там весь вечер -
вообще, можно было почти все.
Когда он захотел поделиться некоторыми из своих переживаний с
оккультно ориентированным гаражом, стоящим рядом, он услышал в ответ, что
высшее счастье на самом деле только одно и заключается оно в экстатическом
единении с архетипом гаража - как тут было рассказать собеседнику о двух
разных видах совершенного счастья, одно из которых было складным, а другое
зато имело три скорости.
- Что, и я тоже должен стараться почувствовать себя гаражом? -
спросил он как-то.
- Другого пути нет, - отвечал гараж, - тебе это, конечно, вряд ли
удастся до конца, но у тебя все же больше шансов, чем у конуры или
табачного киоска.
- А если мне нравится чувствовать себя велосипедом? - высказал Номер
XII свое сокровенное.
- Ну что же, чувствуй - запретить не могу. Чувства низшего порядка
для некоторых - предел, и ничего с этим не поделаешь, - сказал гараж.
- А чего это у тебя мелом на боку написано? - переменил тему Номер
XII.
- Не твое дело, говно фанерное, - ответил гараж с неожиданной злобой.
Номер XII заговорил об этом, понятно, от обиды - кому не обидно,
когда его чувства называют низшими? После этого случая ни о каком общении
с гаражом не могло быть и речи, да Номер XII и не жалел. Однажды утром
гараж снесли, и Номер XII остался в одиночестве.
Правда, с левой стороны к нему подходили два других сарая, но он
старался даже не думать о них. Не из-за того, что они были несколько
другой конструкции и окрашены в тусклый неопределенный цвет - с этим можно
было бы смириться. Дело было в другом: рядом, на первом этаже пятиэтажки,
где жили хозяева Номера XII, находился большой овощной магазин, и эти
сараи служили для него подсобными помещениями. В них хранилась морковка,
картошка, свекла, огурцы, но определяющим все главное относительно Номера
13 и Номера 14 была, конечно, капуста в двух накрытых полиэтиленом
огромных бочках: Номер XII часто видел их стянутые стальными обручами
глубоководные тела, выкатывающиеся на ребре во двор в окружении свиты
испитых рабочих. Тогда ему становилось страшно, и он вспоминал одно из
высказываний покойного гаража, по которому он временами скучал: "От
некоторых вещей в жизни надо попросту как можно скорее отвернуться", -
вспоминал и сразу следовал ему. Темная труднопонимаемая жизнь соседей, их
тухлые испарения и тупая жизнеспособность угрожали Номеру XII, потому что
само существование этих приземистых построек отрицало все остальное и
каждой каплей рассола в бочках заявляло, что Номер XII в этой вселенной
совершенно не нужен; во всяком случае, так он расшифровывал исходившие от
них волны осознания мира.
Но день кончался, свет мерк, Номер XII становился велосипедом,
несущимся по пустынной автостраде, и вспоминать о дневных ужасах было
просто смешно.
Была середина лета, когда звякнул замок, откинулась скоба запора и
внутрь Номера XII вошли двое - хозяин и какая-то женщина. Она очень не
понравилась Номеру XII, потому что непонятным образом напомнила ему все
то, чего он не переносил. Не то чтобы от женщины пахло капустой и поэтому
она производила такое впечатление - скорее наоборот, запах капусты
содержал сведения об этой женщине; она как бы овеществляла собой идею
квашения и воплощала ту угнетающую волю, которой Номера 13 и 14 были
обязаны своим настоящим.
Номер XII задумался, а люди между тем говорили:
- Ну что, полки снять - и хорошо, хорошо...
- Сарай - первый сорт, - отзывался хозяин, выкатывая наружу
велосипеды, - не протекает, ничего. А цвет-то какой!
Выкатив велосипеды и прислонив их к стене, он начал беспорядочно
собирать с полок все, что там лежало. Тогда Номеру XII стало не по себе.
Конечно, и раньше велосипеды часто исчезали на какой-то срок, и он
умел закрывать возникавшую пустоту своей памятью - потом, когда велосипеды
ставили на место, он удивлялся несовершенству созданных ею образов по
сравнению с действительной красотой велосипедов, запросто излучаемой ими в
пространство, - так вот, пропав, велосипеды всегда возвращались, и эти
недолгие расставания с главным в собственной душе сообщали жизни Номера
XII прелесть непредсказуемости завтрашнего дня; но сейчас все было
по-другому. Велосипеды забирали навсегда.
Он понял это по полному и бесцеремонному опустошению, которое
производил в нем носитель красных штанов - такое было впервые. Женщина в
белом халате давно уже ушла куда-то, а хозяин все копался, сгребая
инструменты в сумку, снимая со стен жестянки и старые клееные камеры.
Потом почти к двери подъехал грузовик, и оба велосипеда вслед за набитыми
до отказа сумками покорно нырнули в его разверстый брезентовый зад.
Номер XII был пуст, а его дверь открыта настежь.



Страницы: [1] 2 3
РЕКЛАМА
Прозоров Александр - Племя
Прозоров Александр
Племя


Шилова Юлия - Меняющая мир, или Меня зовут Леди Стерва
Шилова Юлия
Меняющая мир, или Меня зовут Леди Стерва


Никитин Юрий - Зачеловек
Никитин Юрий
Зачеловек


Шилова Юлия - Откровения содержанки, или На новых русских не обижаюсь!
Шилова Юлия
Откровения содержанки, или На новых русских не обижаюсь!


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.