Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Гнев дракона (55)
  2. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (16)
  3. Любовница на двоих (14)
  4. Обратись к Бешенному (11)
  5. Требуется чудо (10)
  6. Последнее допущение Господа (10)
  7. Свет вечный (10)
  8. Ричард Длинные Руки - 1 (8)
  9. Омон Ра (8)
  10. Кредо (8)
  11. Кафедра странников (7)
  12. Пощады не будет (6)
  13. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (6)
  14. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (6)
  15. Меняющая мир, или Меня зовут Леди Стерва (5)
  16. Два демона (5)
  17. Путь князя. Равноценный обмен (5)
  18. Аквариум (5)
  19. Темный лорд (4)
  20. Летучий Голландец (4)
  21. Круг любителей покушать (4)
  22. Смерть Ахиллеса (4)
  23. Смягчающие обстоятельства (3)
  24. Прозрачные витражи (3)
  25. К "последнему" морю (3)
  26. Вещий Олег (3)
  27. Память льда (3)
  28. Шпион, или повесть о нейтральной территории (3)
  29. Аутодафе (3)
  30. Пелагия и красный петух (том 2) (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Пелевин Виктор — > читать бесплатно "Ухряб"


Виктор ПЕЛЕВИН


УХРЯБ


1
- Ты мне умно не говори, - сказал Василий Маралов, идеологический
работник на пенсии. - Я сам умный, три книги написал. Проще надо. Вот у
тебя что на руке? Часы, да? Собеседник - друг и в некотором роде ученик -
утвердительно икнул.
- Ну вот и поразмысли. Тут - своя диалектика. Носишь ты их, носишь,
они у тебя тикают, тикают...
- А при чем тут научный атеизм, Вася? Мы ж с тобой о научном ате...
- Ты дослушай. Они тикают, тикают, и вдруг - бац! Ударились о
раковину.
- Почему о раковину?
- Это со мной случай был, еще до пенсии, в Сестрорецке. Я там...
- Ладно, неважно... Ну, ударились и что дальше?
- А дальше у одного маленького колесика зубчик сломался. А все другие
стали недоворачиваться. И часы тебе вместо пятницы возьмут и покажут
какой-нибудь вторник. Вот так и человек... Эй, Петь!
Собеседник уже спал, прижавшись ухом к бежевой клеенке.
- Петь, - сказал Маралов и потряс его за плечо. - Слышь, Петь...
Пойдем, на диванчик ляжешь.


2
Маралов проснулся, подвигал ногой, запутавшейся не то в сбившемся
пододеяльнике, не то в не до конца снятых штанах, и хмуро, привычно
выглянул из тающего ночного мира в залитую серым светом комнату. По его
пробуждающемуся мозгу медленно, как дождевые черви, поползли первые
утренние мысли - они касались окружающего беспорядка. Тот действительно
был ужасен: в комнате царил такой хаос, что в нем даже угадывалась своя
гармония - длинная лужа на полу как бы уравновешивалась вдавленным в кусок
колбасы окурком, а сбитый с ног стул вносил в композицию что-то военное.
Несколько раз быстро шагнув в пустоте и полностью избавясь от штанов
(ремень все-таки, как змея, цапнул холодной пряжкой за ногу), Маралов, как
обычно, принялся наводить внутренний порядок.
Что-то похожее на вкус во рту явственно ощущалось и в душе и было,
кажется, связано со вчерашним разговором, хотя его содержание, тема и даже
примерная траектория совершенно не желали вспоминаться. Словно бы что-то
застряло в мозгу, обособившись от всего остального, и теперь ощущалось как
плотная масса посреди знакомых мыслей - холодная, бесформенная и
угрожающая.
"Вспомнить надо, - думал Маралов, - о чем-то мы таком... О часах, что
ли? Да нет, о часах - это помню. Это мы с атеизма перешли. А вот потом,
когда он на диванчик лег. Час, наверно, бредил... И вот тогда я чего-то
такое... Нет, не помню".
Открывая глаза, Маралов видел вокруг себя загаженную комнату,
закрывая - замечал в себе присутствие глубокой внутренней ямы, где явно
скрывалось что-то опасное. Так продолжалось довольно долго. Маралов не то
чтоб не мог вспомнить в чем было дело, а скорее не мог себя заставить
сделать это, как никогда не мог себя заставить сразу нырнуть в холодную
воду. Получилось все автоматически - в квартире наверху заскрежетали
чем-то по полу, тотчас же Маралов дал себе команду все вспомнить - и
вспомнил.
- Ухряб, - громко сказал он.
Вчера успели еще поговорить о Боге. Оказалось, верят в него оба, но
каждый по-своему. Петя признался, что на каждое партсобрание берет с собой
высушенное волчье ухо, а в особо серьезных случаях три раза обходит клумбу
во дворе, отчего получает небывалый заряд бодрости и мужества.
Маралов хотел было рассказать о том, что он когда-то видел в
Сестрорецке; но совершенно неожиданно для себя начал говорить обобщениями:
что никакого единого Бога нет, просто в каждой стране у людей существует
какое-то главное чувство по поводу жизни, что ли, и если выразить это
чувство в виде сказки или истории, то как раз и получится конкретное
священное писание и каждый конкретный, отдельно взятый Бог.
- Бог, - умильно сказал Маралов, - это как бы персонифицированное
обобщение всего непонятного.
- Чего ж, - помолчав, сказал тогда Петя с диванчика, - у нас за эти
семьдесят лет столько непонятного набралось, что тоже можно обобщать.
Выходит, и Бог такой есть, который этому соответствует?
- Конечно, - сказал Маралов, - объективно должен быть.
- И соответствующая религиозная мистика тоже?


- А почему нет. Легко.
На этом разговор сам собой затих. Маралов долго ворочался, вздыхал и
все думал об этом интересном предмете, пытаясь представить себе
соответствующего Бога. Только вдуматься: огромные портреты над городами и
синие елочки, торжественные заседания и могилы в стенах, бронзовые бюсты и
салют - не просто ведь все это так. Этому, так сказать, материальному, -
размышлял Маралов, - неизбежно должно соответствовать что-то духовное,
сущностное... Это и будет данный конкретный Бог - нечто, неявно вмещающее
в себя все остальное... Маралов незаметно уснул. Потом проснулся и
засуетился Петя - он уже опаздывал на актив в другом конце города.
Проводив его до дверей, Маралов пошел обратно, и тут, в мутном утреннем
полусне, когда он, сидя на кровати, стаскивал брюки, его настигло
невероятно ясное понимание - такое, что, испытав его, он даже не стал
окончательно раздеваться, а оглушенно повалился на простыни и
воспользовался пьяной способностью мгновенно засыпать. Прошло несколько
часов тяжелого сна, во время которого это понимание не рассосалось, а,
наоборот, как пущенный с откоса снежный ком, обросло рыхлым коконом страха
и безнадежности.
- Ухряб! - вдруг сказал Маралов. Ну, да, все дело в этом слове -
именно оно родилось из утренней вспышки ясности, и именно оно было сейчас
в центре темного внутреннего образования.
"А что значит - "ухряб"? - подумал Маралов, с гримасой боли
поворачиваясь к стене. - Ухряб. Ничего не значит".


3
Порядок был наведен, и похмелье прошло. Маралов вглядывался в
зеркало, зачесывая поперек головы длинную пегую прядь и думая, что так
причесываться, в сущности, крайне нелепо - мало того что все видят его
плешивость, так все еще видят и то, каким жалким способом он пытается ее
скрыть. Шевеление в душе вроде попритихло и только иногда напоминало о
себе этим бессмысленным словом, выбрасывая его внезапно на поверхность.
Поправив галстук (пиджак и галстук он надел, чтобы защититься от этой
непонятной внутренней западни), Маралов пошел на кухню.
Проходя по коридору, он вдруг схватился за грудь и прислонился к
дверце стенного шкафа - квартира резко качнулась, некоторое время
продержалась в наклоненном состоянии и медленно вернулась в обычное
положение. Маралов твердо знал, что каким-то образом только что
происшедшее было связано с ухрябом.
- Что ж это такое, а? - вслух спросил он.
- Ух-ряб-зз... - Ух-ряб-зз... - пробило на стене.
Убедившись, что пол больше не качается, Маралов решил повременить с
обедом и часик-другой почитать что-нибудь художественно-приключенческое.
Он прошел в комнату, наугад взял из шкафа серенькую, с кружком на корешке,
книгу и открыл ее, как это обычно делал, на странице своего возраста -
шестьдесят восьмой. (Перед этим Маралов посмотрел, сколько еще осталось
жить, и увидел: двести двадцать восемь. Стало спокойно.)
"...вкручиваясь в раскаленный воздух. Рябая гладь..." Маралов
хмыкнул. Как это так - рябая гладь? Он снова пробежал глазами по строке -
и вдруг всем своим пытающимся расслабиться существом налетел на ухряб,
разделенный точкой.
"К черту, - подумал Маралов. - Надо читать классиков". Он встал с
дивана, вернулся к шкафу и выбрал другую книгу, с золотыми полосками на
корешке.
"...вот-с, умял двух рябчиков, да еще..." Маралов театрально
засмеялся и сделал руками жест веселого недоумения, тоже очень
театральный.
- Привяжется какая-нибудь чушь - громко сказал он книжному шкафу, -
так человек и с ума может сойти. Если, конечно, слаб духом.


4
Не раз еще в тот день Маралов остро ощутил враждебность судьбы.
Удивительная мерзость произошла в кинотеатре - казалось, уж там-то
вовсе неоткуда было взяться ухрябу - и на тебе; на стене - картина, на
картине - рябина, а по бокам два подсолнуха. Так что справа ли налево,
слева ли направо - ухряб сидел в засаде и недобрым глазом смотрел на
Маралова. И как замаскировался! Не будь Маралов начеку...
Выйдя из кинотеатра на улицу, Маралов прошел полсотни метров и
оказался у магазина. "Надо было мяса купить, - подумал он, - наделать
котлет на праздники". Войдя в мясной отдел, он увидел мужчину в белом



Страницы: [1] 2 3
РЕКЛАМА
Белов Вольф - Бельфеддор
Белов Вольф
Бельфеддор


Корнев Павел - Литр
Корнев Павел
Литр


Прозоров Александр - Проклятие
Прозоров Александр
Проклятие


Сертаков Виталий - По следам большой смерти
Сертаков Виталий
По следам большой смерти


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.