Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Свирепый черт Лялечка (67)
  2. Путь Кейна. Одержимость (40)
  3. Гнев дракона (36)
  4. Битва за Царьград (30)
  5. Любовница на двоих (25)
  6. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (25)
  7. Свирепый черт Лялечка (24)
  8. О бедном Кощее замолвите слово (24)
  9. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (22)
  10. Пелагия и красный петух (том 2) (20)
  11. Цифровая крепость (19)
  12. Роксолана (18)
  13. Умножающий печаль (18)
  14. Имя потерпевшего - никто (17)
  15. По тонкому льду (17)
  16. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  17. Начало всех начал (12)
  18. Аквариум (11)
  19. Париж на три часа (11)
  20. Яфет (10)
  21. Замок Броуди (9)
  22. Непредвиденные встречи (9)
  23. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (8)
  24. Шпион, или повесть о нейтральной территории (8)
  25. Странствующий теллуриец (8)
  26. Колдун из клана Смерти (7)
  27. Омон Ра (7)
  28. Вставай, Россия! Десант из будущего (7)
  29. Заклятие предков (6)
  30. Брудершафт с Терминатором (6)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Петров Владислав — > читать бесплатно "Пониматель"


Владислав ПЕТРОВ


ПОНИМАТЕЛЬ


В студенческие годы я подрабатывал в организации, занимавшейся
художественными переводами, - корректировал подстрочники. С тех пор в
голове задержалось: "Глаза у него были как у арабской лошади, запряженной
в телегу". Такие глаза, наверное, были у меня, когда я уходил от Иры.
Вышел, а дождь как из ведра. И хорошо, что дождь: слезы, текущие из
моих арабских глаз, смывает. Чушь, конечно, какие там слезы, но себя
жалко. Хлопнул я дверью и будто что-то сломал в себе.
Я долго не решался зайти домой - топтался на лестнице и лепил улыбку.
Скакун с грустными глазами приволок к жене телегу непонятой любви. Глупо и
смешно.
- Устал я, - говорю прямо с порога. - Работы невпроворот.
И не вру, между прочим. Мне всегда хватает работы. Пишу все: начиная
с передовиц и кончая некрологами. Бывает, средненько, без души пишу, но
зато сдачу материала никогда не задерживаю. Редактор меня ценит, хотя и не
любит.
- Я блинов напекла, - кричит жена с кухни. - Раздевайся скорее, пока
не остыли.
Разделся. Поел. Теперь самое тяжкое: обязательный час общения перед
вечерним фильмом. Я не хочу ей лгать и не лгать не могу. И не в Ире здесь
дело. Невыносимо каждый вечер говорить про одно и то же и делать при этом
заинтересованное лицо: что в магазине давали, да какое платье жена
Барсукова купила, да что завтра на обед готовить. А ведь я любил ее, точно
знаю - любил!
Час общения я сократил, сказал - голова болит. Жена знает: главное
средство от головной боли для меня - душ.
Заперся, открыл воду. Сел на край ванны. Тяжко жить на свете
пастушонку Пете.
Голову пришлось намочить, иначе зачем я в ванной два часа проторчал.
Расчесался. Из зеркала глядит здоровенный бугай. Вот только глаза. Не
нравятся мне эти глаза. Грустно-тупые глаза. Ну ладно, на сегодня
налюбовался. Нарцисс...
Свет в комнате не горит. Значит, жена уже спит.
Достаю рукопись. Иду на кухню.
Если можешь не писать - не пиши. Вернее не скажешь. Однако я этому
мудрому совету не следую: не писать могу, но все равно ежевечерне
расчехляю машинку. Не столько по зову души, сколько из природного
упрямства, остаточного рвения, как любит говорить в таких случаях
ответственный секретарь нашей газеты Амиран. Рвение осталось с тех времен,
когда я еще не мог не писать.
Просидел над машинкой час, не высидел ни строки, зато изрисовал с
десяток листов. Точку в повести я поставил полгода назад. Можно клеть в
папку покрасивше - и бегом по редакциям. Но одно останавливает: каждое
слово выверено, а ощущения правды нет. Как тут быть? И я ежевечерне
расчехляю машинку...
Спрятал рукопись. Покурил. На сегодня все. Спать.
Засыпаю я в последнее время тяжело.

Выхожу из лифта. Редакционный коридор. Привет, привет, привет...
Отсиживаю случку. Пардон, так у нас именуются редакторские
пятиминутки.
И наконец, за работу.
Пишу очерк. О человеке, у которого 21 июня сорок первого года была
свадьба. А потом призыв, тяжелое ранение в первом же бою, концлагерь. В
сорок четвертом во время восстания заключенных он, безоружный, бросился на
пулемет. В маленьком польском городке его именем названа улица. Его сын,
которого он никогда не видел, сидел вчера напротив меня вот в этой самой
комнате и рассуждал о перспективе покупки "Жигулей" в импортном
исполнении.
Очерк не идет. Трудно писать о герое, чей сын, скомкав рассказ о
поездке на родную могилу, начинает деловито выяснять, нет ли для таких,
как он, сынов героических отцов, льгот на приобретение автомобиля.
Очерк не идет. Но я знаю, что его напишу. И не потому, что строкаж
сдавать надо. Стыдно не написать.
А пока откидываюсь на стуле к прикрываю глаза. Что же все-таки со
мной происходит? Почему все не так? И кто виноват в этом? Ах, как хочется
найти виноватых!
И я нашел уже: виновата жена, нечуткая, непонимающая. Кто еще? На
кого еще выплеснуться?
Все по-прежнему. И все не так. Как будто вдруг потеряна точка опоры.
Мне кажется: недавно со мной произошло что-то очень плохое, а что - не
помню.


Или я просто устал?

- Чай будешь? - спрашивает меня Шурик, с которым мы делим
редакционную комнату. - Если будешь, сходи за водой.
Вечно мы препираемся из-за этой воды. Шурик походы с графином по
очереди возвел в принцип, лишний раз ни за что не сходит. Это раздражает,
но сейчас я даже рад, что он меня окликнул.
Выхожу с графином. В конце коридора замечаю Иру; с ней Валерия,
секретарь нашего редактора.
Ира идет к нам. Она с завидным постоянством появляется в нашей
комнате. Три раза в день. По ней можно проверять часы. Она приходит
покурить, хотя с тем же успехом может сделать это у себя в корректорской.
Мне неприятно, что и сегодня она не изменила своей привычке. Зачем ей это?
А может быть, надо опросить иначе: почему я придаю этому такое значение?
Возвращаюсь, на миг замираю перед дверью. Сейчас я стану не похож на
себя. И как раз потому, что мне очень хочется быть собой. Насчет телеги
непонятой любви - блажь, но... Быть собой не получается.
А какой я? Где я настоящий? "Вот тогда мы прочувствовали, что
заблудились в пространстве, среди сотен недосягаемых планет, и кто знает,
как отыскать ту настоящую, ту единственную планету, на которой остались
знакомые поля и леса, и любимый дом, и все, кто нам дорог..." Это
Сент-Экзюпери, "Планета людей".
А какой я? Этого вопроса достаточно, чтобы заблудиться в
пространстве. А пока мы в нем ищем себя, нас настигают дела и делишки,
которые еще больше все запутывают. Что остается делать? Как жить, чтобы не
оказаться в офсайде? Сжать зубы и вслед за Сент-Элом повернуть на
Меркурий?

- Какой я! Я - страстный! - орет, подвывая, Шурик и тянется к
Валерии.
Это первое, что я слышу и вижу, открыв дверь. Во всем десятке
редакций, расположенных в нашем здании, нет, наверное, ни одной
мало-мальски симпатичной особы женского пола, хотя бы раз не побывавшей у
нас в комнате. Приходят они, конечно, не ко мне, а к Шурику.
- Принес воду? Давай чай заваривай! - приказывает Шурик, не выпуская
талию Валерии; и снова на всю редакцию: - О, Валерия, любовь моя, выходи
за меня замуж!
Ира сидит у окна, молча наблюдает за ними. Мне она кивнула, как
постороннему. Ну и бог с ней. Сажусь за стол и питаюсь писать.
Я никогда не сумел бы броситься на пулемет, но в концлагере, верю, в
подлеца не превратился бы. Легко рассуждать об этом, постукивая одним
пальцем по машинке. Особенно если не вспоминать усвоенную через синяки
банальную истину: настоящую цену словам определяют только конкретные
обстоятельства. Мой одноклассник Леня Карапетян довел до гипертонического
криза школьного военрука, на полном серьезе доказывая бессмысленность
подвига Александра Матросова, а через девять лет погиб в Афганистане,
вызвав огонь на себя.
Визг. Это Валерия обороняется от Шурика. На пол летят бумаги,
стаканчик с карандашами.
Открывается дверь. На пороге редактор.
Валерия вмиг выпархивает в коридор. Редактор - седина в бороду, бес в
ребро - ревнив, как Отелло. Сейчас последуют санкции. Он выйдет, потом
минут этак через пять позвонит и скажет деревянным голосом: "Александр
Васильевич, зайдите ко мне". Обращение по имени-отчеству для него высшая
форма иронии.
И точно: не успел Шурик привести стол в порядок, как зазвонил
телефон. Шурик с ухмылкой - нет в нас почтительности к начальству -
удаляется. Мы с Ирой остаемся наедине.
Она затягивается дымом по-мужски глубоко, улыбается.
- Так чего же это ты вчера испугался? - говорит она.
Я не знаю, как отвечать.
Вчера (я дежурил по номеру) у нас неожиданно слетел материал на
полполосы. Я позвонил жене, чтобы рано не ждала, а тут все переигралось в
обратную сторону. Индульгенция на позднюю явку была, однако, уже получена.
- Зайдешь? - спросила Ира, когда я проводил ее до дому. После развода
она живет вдвоем с матерью; неделю назад мать уехала в санаторий.
- Зайду, - кивнул я.
И зашел. А вскоре позорно бежал, убоявшись назревающего адюльтера.
Ира для меня нечто вроде Прекрасной Дамы. Каждому нормальному мужику,
даже если сам он в этом не признается, нужна Прекрасная Дама. Если ее нет,
ее стоит выдумать. Я выдумал Иру, и в этом не обманываюсь. Но адюльтер с
Прекрасной Дамой - вещь противоестественная. И мне нечего сказать Ире.
- Так чего же ты вчера испугался? - повторяет она.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8
РЕКЛАМА
Андреев Николай - Четвертый уровень. Предательство
Андреев Николай
Четвертый уровень. Предательство


Володихин Дмитрий - Полдень сегодняшней ночи
Володихин Дмитрий
Полдень сегодняшней ночи


Прозоров Александр - Цитадель
Прозоров Александр
Цитадель


Грабб Джеф - Война братьев
Грабб Джеф
Война братьев


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.