Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. К "последнему" морю (103)
  2. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (78)
  3. Париж на три часа (55)
  4. Начало всех начал (46)
  5. Гнев дракона (39)
  6. Покер с акулой (39)
  7. Имя потерпевшего - никто (37)
  8. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (36)
  9. Омон Ра (34)
  10. Шпион, или повесть о нейтральной территории (34)
  11. Свирепый черт Лялечка (29)
  12. Тимур и его команда (29)
  13. Любовница на двоих (27)
  14. Цифровая крепость (24)
  15. Пелагия и красный петух (том 2) (22)
  16. Непредвиденные встречи (22)
  17. Чародей звездолета "Агуди" (22)
  18. Ричард Длинные Руки - 1 (19)
  19. Ледокол (18)
  20. Киммерийское лето (15)
  21. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (14)
  22. Аквариум (13)
  23. Колдун из клана Смерти (12)
  24. Брудершафт с Терминатором (12)
  25. По тонкому льду (11)
  26. Ричард Длинные Руки - воин Господа (11)
  27. Умножающий печаль (10)
  28. Битва за Царьград (9)
  29. Путь Кейна. Одержимость (9)
  30. Прозрачные витражи (8)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Ситников Константин — > читать бесплатно "Кукольник"


Константин СИТНИКОВ


КУКОЛЬНИК





Старик сидел за низким столиком под разноцветным тентом на открытой
террасе. Легкий бриз играл красными, желтыми и зелеными лепестками
матерчатого зонта над его головой. Мы были единственными посетителями
летнего ресторанчика на обрыве, если не считать маленькой девочки, лет
четырех, в белом ситцевом платьице, которая стояла возле перил, держась
ручонками за прутья и глядя на море.
С моего места, почти у самого входа в пустое сумрачное помещение,
моря видно не было, однако близость его ощущалась по всему: по огромной
тускловатой голубизне, затянутой редкими перистыми облаками, и по тому,
как девочка щурилась, прислоняясь щекой к гладкому деревянному поручню,
прогретому за день солнцем.
Потягивая через соломинку охлажденный оранж, я предавался
неторопливым размышлениям. С кем пришла сюда эта малышка? Вряд ли ее
привел старик, для этого она держалась слишком независимо. Скорей всего,
решил я, это дочка какой-нибудь одинокой официантки или продавщицы,
которой было не с кем оставить ее дома и чья вечная недостача времени
давно уже приучила девочку к недетской самостоятельности. Меня слегка
беспокоило, что за малышкой нет никакого присмотра. Когда она просовывала
ножку между прутьями и болтала ею над обрывом, во мне просыпалось
полузнакомое мне чувство - я назвал бы его "отцовским инстинктом", к
которому примешивалась ставшая уже привычной обида: если бы четыре года
назад судьба распорядилась иначе, более справедливо, сейчас у меня тоже
была бы дочь.
...В ту пору мне едва исполнилось восемнадцать. Женщина, с которой я
сошелся вопреки воле своей матери, была вдвое старше меня. От мужа у нее
не было детей, она объясняла мне это тем, что дети рождаются только от
любви. Я безоглядно поверил ее словам, как привык доверять ей во всем. Мы
любили друг друга, и через девять месяцев у нас родилась прекрасная
маленькая дочурка.
Мне казалось, что после рождения дочери моя любовь к ее матери только
удвоилась. Но что-то надломилось в ее любви ко мне. Отчуждение и неприязнь
все больше овладевали ее душой. И страх, дикий, неуправляемый страх.
Вскоре я почувствовал, что моя жена всеми правдами и неправдами пытается
оградить от меня мою дочь. В ее взгляде появилась подозрительность...
болезненное недоверие... Я терялся в догадках. Я не находил объяснения ее
поведению. Наконец я не выдержал и потребовал от нее объяснений. И тогда
мне открылось такое! Много... много ночей подряд (по ее словам) я вставал
с постели и, как сомнамбула, шел на кухню... Возвращался я со столовым
ножом в руке и, приблизившись к детской кроватке, надолго склонялся над
своей спящей дочерью...
Когда она рассказывала мне об этом, ее голос дрожал от ужаса.
И все же я ей не поверил. Ведь я ничего, ничего не помнил из того,
что она мне приписывала! Я так любил свою первую и единственную дочь...
Разве могло быть правдой то, в чем она меня обвиняла?
- Клянусь! Клянусь! - хотелось мне крикнуть. - У меня и в мыслях нет
ничего такого!
Но она пригрозила мне психушкой, и я трусливо бежал из города. Легкое
душевное расстройство, которым я страдал с детства, было причиной моей
непростительной слабости. Вы ведь знаете, шизофрения почти не поддается
лечению. Боюсь, что и теперь, четыре года спустя, я оставался все тем же
впечатлительным, легко подпадающим под чужое влияние человеком.
И вот я вернулся в родной город. Вернулся для того, чтобы попробовать
объясниться со своей женой и повидаться с дочерью. Кроме того, мне
отчего-то взбрело в голову навестить своего отца, которого я почти не
помнил: его поместили в психиатрическую лечебницу, когда мне не было и
двенадцати. Мать не позволяла мне общаться с ним, и теперешнее мое
намерение было ничем иным, как своеобразным бунтом против ее деспотической
воли. Но я никак не мог собраться с духом и все тянул время, сидя на
полупустой террасе летнего ресторана.
Почему я пришел именно сюда? Знаете, есть такие места, которые
неизменно притягивают к себе все болезненное, нездоровое. Лучше всех такие
места чувствуют кошки. По словам моей матери, еще мой отец питал слабость
к этому пятачку на обрыве. Вот и меня в самые неуверенные минуты моей
жизни тянуло именно сюда. (По этой же причине, надо добавить, остальные
люди, с более грубой нервной организацией, подсознательно избегают таких
мест.) Уверен, что этот ресторанчик приносил своим владельцам одни убытки.
На протяжении целого часа его единственными посетителями оставались мы со
стариком.
Старик сидел лицом ко мне, за открытой бутылкой красного вина, широко



расставив ноги в дорогих лакированных туфлях, и при помощи столового ножа
разделывал копченую курицу, лежавшую перед ним на бумажной тарелке. На нем
были белые брюки и белый пиджак, лавсановая сорочка сияла нетронутой
белизной. Породистое лицо с тонким, длинным носом и брезгливыми губами,
казалось, тоже принимало участие в артистической работе рук. Такого
тщательного разделывания курицы мне еще видеть не доводилось. Сперва он
отдирал мясо от костей, затем отрывал от мяса кожу и прослойки жира и
складывал все это порознь на краях тарелки.
Закончив, старик с отвращением отодвинул от себя тарелку и принялся
тщательно вытирать лезвие ножа бумажными салфетками, комкая их и бросая на
стол. Вскоре зеленая пластмассовая вазочка оказалась пустой, зато на столе
взгромоздились целые горы мятых бумажных катышей. Все они, неприятно, как
живые, вяло шевелились, разворачиваясь.
Пока я следил за стариком, четырехлетняя девчушка взобралась на
бетонный парапет и перегнулась через перильца, так что из-под ее ситцевого
платьица показались желтенькие трусики. Я обеспокоенно поглядел через
открытую дверь в ресторанное помещение, но ни в зале, ни за стойкой никого
не было. Куда там все запропастились? Девчушка привстала на цыпочки,
словно пытаясь разглядеть что-то далеко внизу, под самым обрывом, легла на
перила всей грудкой, приподняв одну ножку... Мне показалось, что вот-вот
обе ее сандальки - мне уже были видны их порыжелые, стершиеся до
стеклянной гладкости подошвы - оторвутся от опоры...
Я торопливо поднялся из-за столика и, огибая пустые кресла,
направился к девочке. Я боялся показаться смешным и потому почти насильно
сдерживал шаг. Когда я поравнялся со столиком старика, девочка вдруг
потеряла всякий интерес к тому, что она разглядывала внизу, спрыгнула с
бетонного парапета и, присев на корточки, принялась отколупывать от него
крошечные кусочки.
В нерешительности я остановился и украдкой взглянул на старика,
надеясь, что он не обратил на меня особого внимания. Я вздрогнул.
Пристально.
Именно так смотрел он на меня, оторвавшись от тарелки, своими серыми,
похожими на улиток глазами. В них не было ни удивления, ни осуждения, как
можно было бы ожидать, - только пристальное внимание. Я представил, как
нелепо должен я выглядеть в глазах этого старика: сорвался с места...
ринулся вперед... потом вдруг остановился как вкопанный... Слишком уж это
походило на беспорядочные движения сумасшедшего.
- Девочка, - пробормотал я, вымученно улыбаясь. - Мне показалось,
она... да нет, ничего особенного... Я, пожалуй, пойду?
Я уже раскаивался в том, что заговорил со стариком.
- Нет, нет, отчего же, - возразил тот неожиданно сочным голосом. -
Присаживайтесь, молодой человек. Ведь вы именно за этим подошли?
Я хотел энергично помотать головой. Я хотел выкрикнуть: "Нет! нет!
совсем не за тем!" Но вместо этого я послушно присел на краешек красного
пластмассового креслица, тоскливо предчувствуя неприятный, тягостный
разговор. Я чувствовал, что подпадаю под власть этого странного старика,
впившегося в меня своими серыми глазами-моллюсками. Я не смел шелохнуться
под его взглядом.
- Девочка? - переспросил старик, с легкой гримасой брезгливости на
худом вытянутом лице придвигая к себе бумажную тарелку. - Вы подумали, что
это - девочка?
Я непонимающе взглянул на него.
- Вы подумали, - с напором повторил старик, отпихивая тарелку, - что
ЭТО - девочка? Какая гадость!
Последние слова относились к растерзанной курице.
- Никто! - с горечью воскликнул он, - никто не может отличить ее от
настоящей!
Он налил себе из бутылки и тут же с отвращением оттолкнул от себя
бокал, выплеснув красное вино на пластик стола.
- Выслушайте меня. Выслушайте меня, и вы все поймете.
Мне вовсе не хотелось выслушивать его старческие признания, но я не
мог ничего поделать с собой.
- Если хотите, я покажу вам справку, что я не сумасшедший, - начал
он, - хотите? - Старик полез во внутренний карман своего пиджака, но
вместо справки достал из него костяную расческу и принялся оглаживать ею
свои жидкие седые волосы. - Ну, похож я на сумасшедшего? - спросил он,
пряча расческу и жадно ощупывая меня глазами-слизняками.
Я неопределенно покачал головой.
- Так слушайте! - воскликнул он. - Я кукольник. Кукольник. Вы
понимаете, что это такое, молодой человек? Нет, я вижу, вы не понимаете!
Вы даже представить себе не можете, что это означает. Это власть. Вы
берете любой материал: пучок соломы... сломанный карандаш... рваную
тряпицу... и делаете из него маленькое чудо. Даже если ничего не оказалось
у вас под рукой... какая безделица! настоящий мастер не остановится ни
перед чем! смотрите! - он схватил себя за длинные, тонкие пальцы и



Страницы: [1] 2 3
РЕКЛАМА
Шилова Юлия - Искусительница, или Капкан на ялтинского жениха
Шилова Юлия
Искусительница, или Капкан на ялтинского жениха


Свержин Владимир - Сын погибели
Свержин Владимир
Сын погибели


Володихин Дмитрий - Полдень сегодняшней ночи
Володихин Дмитрий
Полдень сегодняшней ночи


Посняков Андрей - Черный престол
Посняков Андрей
Черный престол


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.