Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (65)
  2. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (22)
  3. Колдун из клана Смерти (18)
  4. Гнев дракона (17)
  5. Заклятие предков (17)
  6. Свирепый черт Лялечка (16)
  7. Аквариум (15)
  8. Пелагия и красный петух (том 2) (14)
  9. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (13)
  10. Признания авантюриста Феликса Круля (13)
  11. Поводыри на распутье (11)
  12. О бедном Кощее замолвите слово (8)
  13. Бубен верхнего мира (8)
  14. Цифровая крепость (8)
  15. Чудовище без красавицы (8)
  16. Вещий Олег (7)
  17. Роксолана (7)
  18. Гиперион (7)
  19. Брудершафт с Терминатором (6)
  20. Покер с акулой (6)
  21. Его сиятельство Каспар Фрай (6)
  22. К "последнему" морю (5)
  23. Ричард Длинные Руки - 1 (5)
  24. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  25. Вставай, Россия! Десант из будущего (4)
  26. По тонкому льду (4)
  27. Путь Кейна. Одержимость (4)
  28. Шпион, или повесть о нейтральной территории (4)
  29. Журналист для Брежнева (4)
  30. Умножающий печаль (4)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Ситников Константин — > читать бесплатно "Число зверя"


Константин СИТНИКОВ


ЧИСЛО ЗВЕРЯ




Здесь мудрость. Кто имеет ум,
тот сочти число зверя, ибо это
число человеческое; число его
шестьсот шестьдесят шесть.
Откровение. 13,18

В какой-то миг процесс разложения прекратился, время замерло в
нерешительности: продолжать ли свое привычное течение или же повернуть
вспять? - и это безвременье длилось довольно долго. Хотя что такое долго,
если само время стояло на месте и во всем мире ничего не происходило? -
остановилось всякое движение: трупный червь перестал мягко скользить по
обнаженному остову лица, ночной ветерок замер, но не угас совсем, а
продолжал подувать, только неподвижно, и даже сорвавшийся со склона горы
камень не упал, а повис в воздухе, словно закатился в незримую лунку.
И все же у меня осталось ощущение, что это тянулось долго, очень
долго: может быть тысячи лет, но возможно и одно мгновение. А потом все
повернуло вспять, да так быстро, что трудно было даже осмыслить
происходящие изменения, - я бы сравнил это со скоростью ядерной реакции,
вышедшей из-под контроля. Если процесс разложения продолжался десятилетия,
то обратный процесс совершился в считанные секунды: высохшие и истлевшие
кости скелета наполнились костным веществом, их пронизали мириады
микроскопических кровеносных сосудов, сухожилия притянули к ним
нарастающие мышцы, внутренняя пустота наполнилась кишками, глухо забухал
мешочек сердца, запульсировала печень, пропуская через себя густую кровь,
и, наконец, обнаженное нутро покрыла кожа, сквозь которую проросли волосы
и волоски. Затем все тело содрогнулось в судороге, словно по нему
пропустили мгновенный, но мощный разряд электрического тока, веки
затрепетали - и я открыл глаза.
Я лежал в глубокой яме, в тесном деревянном ящике, наполовину залитом
водой, и единственное, что я видел, - это неровные земляные стенки и
небольшой прямоугольник неба между ними. Небо было сплошь затянуто пеленой
низких багровых туч, стремительно проносившихся над моей разверстой
могилой. Стремительность туч была неестественной, как на кинопленке,
пущенной с удвоенной скоростью, и столь же неестественна была их
багровость, словно при съемке на объектив надели красный светофильтр.
Что-то тревожное и неспокойное было в багряных сумерках, не позволявших
определить ни времени суток, ни времени года.
Грунтовые воды, наполнявшие гроб, заливали мне ушные раковины,
пропитывали грубую ткань рубахи в подмышечных впадинах, но особенно
неприятна была ледяная сырость между ног: я чувствовал, что от холода моя
мошонка сморщилась, как гармошка. Я сглотнул - с таким трудом, словно
пытался протолкнуть через глотку ком глины, - и поднес к лицу одну из
сложенных на груди рук в тяжелом от сырости, истлевшем рукаве. Рукав был
черный, форменный, стянутый на запястье ремешком, а скрюченные пальцы -
белые, с голубоватыми от недостатка кислорода ногтями. Уцепившись ими в
покрытые лохмотьями стенки гроба, я уселся на тощие ягодицы, ощутив всю
жесткость тазовых костей; по спине хлынули могучие потоки. Отсыревшая
одежда плотно облепила бока, но я не замечал никаких ограничений в
движениях. И у меня даже зубы не лязгали от холода, словно я провел свою
вечность не в подземных водах Коцита, а в теплой ванне.
Поднявшись в полный рост, хлюпая шнурованными сапогами, я шагнул
через сырые погребальные тряпки в узкий конец гроба. Могила была
неглубока, меньше двух метров. Попробовав ногой гнилую доску на прочность,
я ухватился за комья глины и, упираясь носками о торчащие травяные корни,
вскарабкался наверх. Выпрямился - и взмахнул руками, едва не свалившись
обратно в яму от внезапного головокружения: мне показалось, что я поднялся
на страшную высоту, хотя всего лишь вылез из могилы.
Огромное, низко нависшее небо всем своим облачным массивом двигалось
на восток, но в воздухе не было ни ветерка. Впереди торчал старый
кладбищенский холм, заросший соснами, кроны которых казались черными в
багряных сумерках. По обе стороны от холма тянулся негустой соснячок, а за
ним - я знал это - пролегала шоссейная дорога. Пустые, безжизненные поля
простирались до самого леса, видневшегося вдалеке темной полоской...
Откуда здесь лес? Раньше его не было и в помине. У меня возникло
впечатление, будто я вернулся в родные места после многолетнего
отсутствия. Но при этом я чувствовал себя, как разведчик в тылу врага. Мне
почему-то вспомнились герои бирсовских рассказов о Гражданской войне:
целая рота бывалых, сметливых вояк, поодиночке попадавших в безвыходные,
как им казалось, ситуации и кончавших в конце концов самоубийством...


Еще при моей жизни кладбищенский холм был полностью разгорожен и
занят, а новых покойников начали хоронить вокруг его подножия. Их могилы
располагались спонтанной спиралью, и после моей смерти к ней прибавилось
еще три больших витка. Причем теперь все захоронения в этих внешних витках
были разрыты и опустошены, хотя кроме меня вокруг не было ни души.
Очевидно, воскрешение шло в обратном порядке: умершие и погребенные позже
воскресали раньше. Те же, что были похоронены передо мной, все еще
преспокойно лежали в земле, ожидая своей очереди. Хотелось бы только
знать, куда подевались мои предшественники по воскрешению, а также те
тысячи и миллионы счастливчиков, что умерли на всей Земле после моей
смерти? Я знал, что ответ на этот вопрос я найду на шоссе за холмом. Но
сначала у меня было какое-то дело на самом холме.
Я решительно шагнул вперед и едва не упал, споткнувшись обо что-то
твердое и тяжелое. Это была мраморная надгробная плита, засыпанная землей.
Моя плита. Я опустился перед ней на колени и рукавом стер налипшую грязь.
На месте надписи были неровные, полустершиеся выбоины. Я провел пальцем по
одной из них, затем по второй и по третьей - они были совершенно
одинаковы, надпись сложилась в число: 6... 6... 6... 666. Почему-то я
почувствовал тошноту, словно узнал что-то страшное про себя, хотя и не
понимал, что именно. Торопливо очистив плиту от глины, я дрожащими
пальцами принялся ощупывать ее дальше. Только сейчас я сообразил, что не
помню почти ничего: ни того, кто я, ни того, когда я умер, ни того, какой
сейчас год. Этот могильный мрамор был единственным источником информации
для меня. Но то ли от волнения, то ли из-за плохой сохранности самой
плиты, я никак не мог распознать выбитых на ней слов. Только изредка мне
удавалось нащупать что-нибудь знакомое: буквы Н... И... опять Н... и снова
Н... а затем О. Остальные знаки, даже те, что сохранились лучше других,
были мне неизвестны. Я водил по ним пальцами так долго (как слепой по
страницам книги с рельефным шрифтом Брайля), что они отпечатались в моем
мозгу не менее глубоко, чем в камне, и, закрывая глаза, я начинал видеть
под веками плавающие в черноте огненные иероглифы, таинственные и грозные
в своей таинственности, как друидические руны или каббалистические
символы. Отчаявшись расшифровать их, я принялся поспешно закидывать плиту
землей. Словно пытаясь скрыть следы преступления. Хотя опять не понимал,
почему делаю это и о каком преступлении может идти речь. Неужели в той
жизни я совершил что-то ужасное? Какой-то смертный грех? Но какой именно?
- я не знал.
Покончив с этой грязной работой, я снова взглянул на кладбищенский
холм - и сразу вспомнил все, что было с ним связано. Брат. Там лежал мой
старший брат. Он умер много лет назад - больше, чем тот временной
промежуток, что отделял мое рождение от его. И теперь он вместе со всеми
ожидал своей очереди, чтобы воскреснуть. Забавная мысль заставила меня
усмехнуться: кто теперь будет считаться старшим из нас: тот, кто раньше
родился, или тот, кто дольше прожил? Размышляя над этим, я направился по
широкой тропинке к холму.
Когда я проходил мимо соседней могилы, она зашевелилась... земля
вспучилась, словно бы изнутри ее распирала какая-то сила... сухие комья
глины с шумом посыпались в разные стороны, образуя яму и обнажая
прогнившую крышку гроба. Затем крышка вылетела из могилы и, ударившись
углом о землю, раскололась на части. Лежавший в гробу человек поднялся и
стал выбираться наружу. Это был старик лет семидесяти, в синем пиджаке и
черных брюках, движения у него были механические, а глаза мутные, как
бельма.
Кто не любил в детстве сажать в песчаную ямку жучка и наблюдать, как
он пытается выкарабкаться наверх по осыпающимся песчинкам, а когда ему это
удавалось, щепочкой сбрасывал его обратно?.. Эта жестокая забава, которая
в детстве кажется смешной - и не больше, припомнилась мне теперь при виде
неуклюжих попыток старика выбраться из могилы. Действовал он настойчиво,
но тщетно. Когда же, наконец, его старания увенчались успехом, он не
проявил по этому поводу никакой радости. Проходя мимо меня, он был не
менее спокоен, чем во время смерти. Ни намека на одышку, дыхание его
оставалось ровным - и смрадным. Не замечая ничего вокруг, он, как слепой,
двинулся нетвердой походкой в сторону шоссе за сосняком. Еще некоторое
время я различал его покачивающуюся фигуру среди надгробий и крестов, а
затем он окончательно скрылся из виду.
В его движениях было мало человеческого и совсем ничего осмысленного.
Движения эти были подобны горстке муравьев, которые тащат в муравейник
дохлую стрекозу - они дергают ее в разные стороны и при этом натыкаются на
все препятствия, на какие только можно наткнуться. Но что вело старика
именно к шоссе? Было ли это внутреннее побуждение или приказ извне? Старик
двигался, как инфузория-туфелька, на которую упал лучик света или которой
коснулась крупица соли калия. Им управлял не инстинкт, и то был даже не
безусловный рефлекс, а нечто еще более простое и непосредственное, как
реакция амебы на химическое раздражение... Вот так и все они, подумал я,
мрачно оглядывая пустые могилы: восстали и пошли на восток, по ходу туч,



Страницы: [1] 2 3 4 5
РЕКЛАМА
Шилова Юлия - Отрекаются любя. Я подарю тебе небо в алмазах
Шилова Юлия
Отрекаются любя. Я подарю тебе небо в алмазах


Ильин Андрей - Мы из Конторы
Ильин Андрей
Мы из Конторы


Шилова Юлия - Требуются девушки для работы в Японию
Шилова Юлия
Требуются девушки для работы в Японию


Корнев Павел - Путь Кейна. Одержимость
Корнев Павел
Путь Кейна. Одержимость


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.