Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (75)
  2. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (21)
  3. Колдун из клана Смерти (18)
  4. Заклятие предков (17)
  5. Свирепый черт Лялечка (16)
  6. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (14)
  7. Аквариум (14)
  8. Пелагия и красный петух (том 2) (14)
  9. Признания авантюриста Феликса Круля (13)
  10. Поводыри на распутье (11)
  11. Чудовище без красавицы (10)
  12. Бубен верхнего мира (8)
  13. О бедном Кощее замолвите слово (8)
  14. Гиперион (7)
  15. Вещий Олег (7)
  16. Гнев дракона (7)
  17. Брудершафт с Терминатором (6)
  18. Покер с акулой (6)
  19. Роксолана (6)
  20. Его сиятельство Каспар Фрай (5)
  21. Путь Кейна. Одержимость (5)
  22. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  23. Цифровая крепость (4)
  24. К "последнему" морю (4)
  25. Ричард Длинные Руки - 1 (4)
  26. Шпион, или повесть о нейтральной территории (4)
  27. Яфет (4)
  28. По тонкому льду (4)
  29. Чародей звездолета "Агуди" (3)
  30. Вставай, Россия! Десант из будущего (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Снегов Сергей — > читать бесплатно "Диктатор"


Сергей СНЕГОВ


ДИКТАТОР



Часть первая
ПОРЫВ К ВЛАСТИ
1

Все гости входили пристойно - аккуратно открывали и прикрывали дверь
в гостиную, сначала громко здоровались сразу со всеми, потом чинно
обходили комнату, рукопожатствуя с каждым. Он не вошел - ворвался. И так
хлопнул дверью, словно хотел с ней расправиться. И с порога крикнул нам:
- Это же безобразие! Я спрашиваю - как это вам понравится?
В эту минуту я увидел его впервые. Впоследствии я научился отделять
его внешность от характера, но тогда меня поразило, насколько облик
ворвавшегося в комнату человека не координируется с его поведением. Сейчас
портреты Гамова висят в миллионах квартир - никого не удивить подробным
описанием его облика. Но, повторяю, меня поразила не внешность Гамова, в
общем, вполне ординарная - невысок, широкоплеч, крупноголов, туловище
плотное, ноги коротковаты, руки еще короче, - а именно то, что
обыденнейшая внешность никак не гармонировала с необыкновенной манерой
вести себя.
- Алексей Гамов, по профессии - астрофизик, по душе - отпетый
философ, по натуре - взбесившийся бык, - сказал Павел Прищепа, инженер
моей лаборатории. Павел привел меня на "четверг" у Готлиба Бара, пообещав,
что встречусь с интересными людьми и наслажусь умными разговорами в смеси
с безумными выходками. Не знаю, относил ли Павел красочное появление
Гамова к обещанным "безумным выходкам", но Гамова он обрисовал точно, в
этом ныне не сомневаюсь.
Готлиб Бар, "хозяин четверга", знаток литературы, ироник и циник,
один отозвался на громкое воззвание Гамова:
- Один мой приятель сработал пьеску и назвал ее: "Как вам это
понравится?" Он подразумевал, что ни пьеса, ни зрители, которые будут ее
хвалить, ему самому ни капельки не нравятся. У меня такое же отношение -
не нравится. Удовлетворил мой ответ?
- Еще меньше, чем пьеса твоего приятеля! - Гамов плюхнулся в кресло,
вытянул ноги и энергично хлопнул себя по коленям короткими, сильными
руками - этот жест я часто потом видел у него в минуты, когда он бесился -
видимо, давал выход чувствам. - Догадываешься, почему? Ты же не знаешь, о
чем я спрашивал.
- Не знаю, - согласился Бар. - Но какое это имеет значение? Что бы ты
ни имел в виду, ответ может быть только в двоичном коде: да либо нет.
Слово "нравится" мне нравится гораздо меньше, чем "не нравится". Ибо и в
совершенстве есть изъяны, и на солнце есть пятна. "Нет" всегда
обоснованней, чем "да". Вот почему отвечаю спокойно: нет!
Гамов вдруг стал очень серьезен. Он был мастер на внезапные переходы
от возмущения к добродушию, от бешенства к спокойствию, от равнодушия к
ярости. Мгновенные перемены настроений входили в систему приемов, какими
он сражал противников.
- Значит, не дошли последние сообщения, - сказал он. - Так вот -
Артур Маруцзян выступил с новой речью. Он обещает помощь Патине против
Ламарии в их вековечном трагическом споре о каких-то трех вшивых
пограничных деревеньках. Завтра начнется всеобщая война.
- Уж и война! Да еще мировая! Допускаю, пара стычек патрулей, три
раненых, один убитый... Большего споры патинов с ламарами и не стоят.
- Война! Мировая! Завтра! Не ухмыляйся. Говорю, не говорю - кричу:
завтра война! И всем нам - крышка! Всему миру - крышка!
Он, конечно, не кричал, но постарался, чтобы голос звучал
выразительно. Он с вызовом оглядывал гостей Бара. Теперь я должен сказать
и о них, многие сыграли роль в последующей драме. Кое-кого я знал и
раньше, иных видел впервые. Среди незнакомых выделялся рослый, жилистый,
длиннорукий, с аскетическим лицом Джон Вудворт, кортезианец, лет десять
назад переселившийся в Латанию и объявивший, что наконец нашел родину по
душе. Это не мешало ему, как я сам потом слышал, гневно ругать наши
порядки и восхвалять Кортезию, которой он изменил. Правда, было известно и
то, что на старой родине он не рассыпался в похвалах и ей. Он был из
людей, каким видится хорошее лишь там, где их нет.
Второй незнакомец, Аркадий Гонсалес, преподаватель истории искусства,
знаток древней живописи, казался сошедшим с одной из старых картин,
сменившим одежду на современную. Узколицый, остроносый, со щеками такой
нежной окраски, с талией, столь тонкой, с кистями рук, столь маленькими,
что, переоденься он женщиной, никто бы не догадался, что перед ним фанатик



жестокости и силач. Все это я узнал о нем после, а в тот вечер только
любовался им - он был незаурядно красив.
Зато третий незнакомец, Николай Пустовойт, желания любоваться им
отнюдь не вызывал. О таких, как он, говорят: "Отворотясь - не
насмотришься". Я не хочу сказать, что он был уродлив, фигура и лицо
выглядели нормально, а в целом складывалось впечатление, что он некрасив.
Вероятно, это происходило от несимметричности - на крупном теле сидела на
длинной шее маленькая голова, а на маленьком лице торчал чрезмерный нос,
мощно нависающий над столь же чрезмерным толстогубым ртом. Было время,
когда его изображения часто передавались по стерео и печатались в газетах,
необычный облик постепенно перестал удивлять. Но в тот первый день
знакомства я запомнил только огромный нос над широким - за щеки - красным
ртом, все остальное на лице терялось. И от крупного телом да еще такого
мощноротого Пустовойта, ожидался голос громкий и повелительный, во всяком
случае четкий. А он говорил тихо и невнятно, почти смиренно, он был добрым
и мягким, этот странный голос Николая Пустовойта, в тот момент бухгалтера
строительной конторы, а впоследствии могущественного министра Милосердия -
как много, как бесконечно много отчаявшихся людей протягивали к нему руки
за помощью! Сейчас я знаю, что из всех внешних черт Николая Пустовойта
только его тихий, его добрый голос истинно отвечал характеру.
Об остальных гостях Готлиба Бара говорить не буду, они сами заговорят
о себе в назначенное время; но о "хозяине четверга" сказать нужно. Кстати,
о забавном прозвище. Оно возникло из его литературных увлечений. Он
говорил, что какой-то писатель - я его не читал - опубликовал роман под
удивительным названием "Человек, который был четвергом". "Я, конечно, не
четверг, - важно говорил о себе Бар, - но раз уж собираю вас у себя на
четверговые встречи, значит, хозяин четверга - наименование точно отвечает
моему значению в вашей компании". И хохотал, упоенный хлестким прозвищем.
Любовь к позе было главное в нем, впоследствии моем друге и помощнике. И
он искренне считал себя значительней всех нас, ибо умел о любом факте
высказать два противоположных мнения - и каждое убедительное. Но сразу же
отмечу, что этот софист и ерник, в тот момент лишь главный инженер
моторостроительного завода, Готлиб Бар, глубже нас всех вникал в
практические дела, куда шире нас выискивал бездны возможностей в каждой
проблеме. По профессии инженер, он в глубинной природе своей был
государственным организатором. И не подозревал об этом, пока ему чуть ли
не силой раскрыли, кто он.
Жена Бара, безликая женщина, вкатила столик с чашками, самоваром и
печеньем и тут же удалилась. Я в тот вечер не рассмотрел ее. Впоследствии
я сотни раз видел его жену, но так и не запомнил ее облика. Вероятно,
нечего было рассматривать. Она возникала, что-то делала и исчезала. Все
остальное, кроме того, что она возникает и исчезает, не имело значения.
Николай Пустовойт налил себе чаю, схватил печенье - и, звонко хрустя
им, заговорил:
- Патины вечно ссорятся с ламарами, но почему война?
Гамов ответил с прежней энергией:
- Потому что ваш любимый вождь, ваш ошалелый дурак, ваше ничтожество
Артур Маруцзян обещал сегодня помощь патинам в их пограничных спорах. А
патины этим завтра воспользуются.
- Зачем ты так? - с обидой произнес Пустовойт. - Ты же знаешь, я не
максималист. Трудно, очень трудно говорить с тобой!
Он отвернулся от Гамова. Эстафету спора перехватил Вудворт.
- А я буду говорить! - сейчас Вудворт возмутился не на шутку. - И не
позволю так отзываться о Маруцзяне. Я максималист, лидер моей партии мною
высоко чтим. Я не знаю другого такого же...
- ...Дурака и ничтожества, - хладнокровно повторил Гамов. - К
сожалению, по-иному назвать вашего лидера не могу. Теперь у вас две
возможности, Вудворт: вызвать меня на дуэль либо написать на меня донос.
Вызывать не советую: стреляю без промаха - сто раз проверено на
испытаниях. На дуэли все шансы на моей стороне.
- Есть еще третья возможность, - гневно отрезал Вудворт. - Прекратить
всякое знакомство с таким человеком, как вы, Гамов.
И он решительно отошел от Гамова. Гостиная в трехкомнатной квартире
Бара была просторная - на три кресла и шесть стульев. Вудворт прихватил
кружечку чая и уселся в дальнем углу, демонстрируя равнодушие ко всему,
что еще произойдет. Гамов проводил Вудворта насмешливым взглядом. На
Гамова насел Бар.
- Все, что ты нам наговорил тут, - вздор! И я это докажу.
- Ты все можешь доказать - и что черное бело, и что белое
черным-черно.
- Ограничусь пока тем, что белое - бело. Отвечай - можно ли начать
большую войну без подготовки? Без накопления материальных ресурсов,
резервов оружия, без скрытой мобилизации?
- Невозможно. Ну и что?
- А то, что такой подготовки нет. Мы ее не видим, а ведь ее скрыть



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155
РЕКЛАМА
Орловский Гай Юлий - Ричард Длинные руки - вильдграф
Орловский Гай Юлий
Ричард Длинные руки - вильдграф


Акунин Борис - Сокол и Ласточка
Акунин Борис
Сокол и Ласточка


Маккарти Кормак - Кони, кони
Маккарти Кормак
Кони, кони


Афанасьев Роман - Астрал
Афанасьев Роман
Астрал


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.