Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Свирепый черт Лялечка (67)
  2. Путь Кейна. Одержимость (40)
  3. Гнев дракона (36)
  4. Битва за Царьград (30)
  5. Любовница на двоих (25)
  6. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (25)
  7. О бедном Кощее замолвите слово (24)
  8. Свирепый черт Лялечка (24)
  9. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (22)
  10. Пелагия и красный петух (том 2) (20)
  11. Цифровая крепость (19)
  12. Роксолана (18)
  13. Умножающий печаль (18)
  14. Имя потерпевшего - никто (17)
  15. По тонкому льду (17)
  16. Начало всех начал (12)
  17. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  18. Париж на три часа (11)
  19. Аквариум (11)
  20. Яфет (10)
  21. Непредвиденные встречи (9)
  22. Замок Броуди (9)
  23. Шпион, или повесть о нейтральной территории (8)
  24. Странствующий теллуриец (8)
  25. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (8)
  26. Колдун из клана Смерти (7)
  27. Омон Ра (7)
  28. Вставай, Россия! Десант из будущего (7)
  29. Заклятие предков (6)
  30. Брудершафт с Терминатором (6)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Снегов Сергей — > читать бесплатно "Рожденный под несчастной звездой"


Сергей СНЕГОВ


РОЖДЕННЫЙ ПОД НЕСЧАСТНОЙ ЗВЕЗДОЙ



1

Школьный товарищ Роя Шура Панов говорил о себе, что родился под
звездой Великих Провалов в созвездии Скорбных Путаников, и его друзья
соглашались не только из вежливости.
В школе Рой вел подробный мартиролог Шуриных неудач. В длинном списке
значились и приборы, вдруг сами собой распадавшиеся на составные части,
когда к лабораторному стенду подходил Панов; и электронные схемы, упорно
не желавшие работать, если к ним прикасались Шурины руки; и невинные
химические вещества, годами мирно покоившиеся в банках, но внезапно
воспламенявшиеся, едва он их брал. А завершало тот список драматическое
происшествие на экзамене: машина-математик на все ответы Шуры сперва
бесстрастно выдавала одну и ту же оценку: "Неверно!", а когда Шура,
доведенный до отчаяния, воскликнул: "Но ведь дважды два четыре",
электронный экзаменатор громовым голосом рявкнул: "Никогда не слыхал
подобной чепухи!" - и перегорел.
В университете, где Шура и Рой учились на разных факультетах, Панова
с прежним усердием преследовали неудачи. Курсовая работа "Математические
основы телепатии" два раза возвращалась обратно, а диссертация "Физический
смысл категории небывалости и элементарные приемы расчета невозможного и
неисполнимого" расколола надвое ученый совет. Кандидатскую степень Шура
все же получил, но Боячек, председательствовавший на защите, так
сформулировал отношение к его открытиям: "Кандидатом сумасшествия
соискатель Александр Панов будет не один, а на доктора безумия, осмелюсь
утверждать, его труды пока не вытягивают".
В последние годы Панов изучал воздействие стереокино на зрителя.
Когда до Роя дошел слух, будто Шура увлекся доказательством того, что в
восприятии и нереальности реальны, Рой с усмешкой внес в свой список
очередную скорбную запись: "Неудача расчета степени вещественности
привидений и градуса призрачности материальных предметов".
Роя, сохранявшего чувство реальности даже в ситуациях, которые иначе
как фантастическими и назвать было трудно, всегда раздражало, что Панов в
любой обыденности выискивал парадоксы. Даже надоевшие всем трюизмы
становились загадочными или экстравагантными, когда о них начинал
рассуждать Шура. Насмешки Роя меньше всего свидетельствовали о
злонамеренном нападении на друга, они скорей являлись своеобразной формой
защиты от его необычных умозаключений.
Встреча Роя с Пановым в Музейном городке произошла случайно. Друзья
не виделись уже два года, и Рой очень обрадовался.
Шура сидел на скамейке у фонтана в Садике поэтов. Он пристально
глядел на мраморного Пушкина, шагавшего между Байроном и Гете. Не было
заметно, что дела Панова идут хорошо.
Он похудел и почернел за те два года, что они не виделись, и смотрел
так, словно не узнал друга. Рой присел рядом.
- Здравствуй, Шура! Добрался наконец и до древних поэтов? Что тебя не
устраивает в их творениях? Уж не задумал ли ты поупражняться в уничтожении
поэзии? Очередная тщетная попытка восстановить несбывшееся и ввести в
разговорный обиход несказанное? Могу предложить любопытную тему,
касающуюся как раз этого человека, на которого ты так загадочно взираешь.
Сформулируем ее в твоей манере: о пронзительном красноречии и высокой
интеллектуальности любовных признаний Пушкина в связи с его утверждением о
себе: "Но я, любя, был глуп и нем".
Панов улыбнулся. В его улыбке было много печали. Он никогда не
сердился, когда его высмеивали, только огорчался. Впрочем, он быстро
отходил и, захваченный новой идеей, забывал о насмешках. Сдачи он не давал
и зла не помнил, что облегчало иронизирование над его увлечениями. К тому
же он только высказывал, но не навязывал никому свои парадоксальные идеи.
Он сказал задумчиво:
- Ты попал в точку, Рой. Я думал как раз о Пушкине, но только в связи
с другими его стихами. Меня волнует загадка памяти. Нет, не химические
реакции, протекающие в мозгу, а сущность воспоминания, его огромное
психическое воздействие, его способность могущественно влиять на все наши
поступки. Я бы назвал эту тему так: энергетическая мощность воспоминания.
Рой не мог пропустить такой удачный случай поиронизировать:
- Великолепно! Память, измеряемая в киловаттах! Два миллиона
килограммометров воспоминаний повесы о совершенных им изменах! Ты это
имеешь в виду?
Панов тихо засмеялся. Рой умел поиздеваться, зато слушал хорошо. Шура
ценил в друге вдумчивого слушателя и мирился с его иронией. Иногда Рой
давал дельные советы, это тоже было немаловажно. И он по натуре был добр -



шутил, не оскорбляя.
- Как ни странно, именно это. Ты вдумайся: откуда такая власть у
воспоминаний? И время прошло невозвратно, и людей тех нет, и события не
повторяются, а ты все переживаешь заново былую радость и былую горечь. И
порой переживаешь острей, чем в реальности, а главное - многократно.
Событие - одноактно, воспоминание о нем воспроизводится бесконечно.
Рой не мог не признаться, что некоторая здравая идея в рассуждении
Шуры имеется. Он с удивлением отметил про себя, что Панов подошел к
воспоминанию не как к тривиальному факту, а как к довольно запутанной
проблеме. Скорей для уточнения, чем для иронизирования, Рой сказал:
- Воспоминание как консервант и усилитель быстротекущей реальности! Я
правильно формулирую твою мысль?
Шуре показалось, что друг продолжает насмехаться, и он ответил сухо:
- Довольно поверхностно, как всегда, когда остришь. Ты просто не
хочешь понять парадокса: мир воспоминаний благодаря своей бесконечной
воспроизводимости несравненно обширней мира реального. И от этого вся наша
жизнь - диковинная равнодействующая давления бездны воспоминаний о прошлых
событиях и крохотного импульса, исходящего от сиюминутности. А что до силы
памяти - вспомни, как говорил тот же Пушкин о свитке воспоминаний в мозгу:
И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю.
- Не хочешь ли предложить какое-нибудь снадобье, ограничивающее
власть воспоминаний?
- Во всяком случае, хотел бы серьезно разобраться в природе парадокса
памяти. Я намерен поработать над этой проблемой. Я поищу нетривиальное
решение...
Рой возразил, пожимая плечами:
- Все твои решения нетривиальны. О любом объекте можно сказать только
одну правду - и она тривиальна, ибо одна у всех, кто ищет правды. А
ошибиться можно бесконечным количеством способов. Ложь безмерно
многообразней правды. К тому же ты не только одарен артистической
способностью ошибаться, но также изумительно отыскиваешь самые далекие,
самые неожиданные отклонения от истины!..
На этот раз Панов обиделся всерьез, что у него бывало редко. Он
отвернулся, хмуро глядя на статуи трех великих поэтов. С деревьев падали
листья. Шел третий месяц осени, пора дождей и ветра. Рой с наслаждением
глубоко втянул в себя воздух.
Пахло горечью увядания. Рой любил этот терпкий запах. Липы,
обступившие статуи, медленно шумели широкими ветвями. Рой понял, что
перегнул палку. Он сказал мягче:
- Ты, кажется, совершенствовал стереокино? Ну, и как?..
Панов странно посмотрел на Роя. Казалось, он раздумывал, стоит ли
продолжать разговор.
- Да нет, ничего особенного... И не стереокино, а стереотеатр.
Впрочем, ты на зрелищные представления не ходишь, тебе разницу не
объяснить. Кое-какие открытия совершены, из ряда тех же... неожиданных! -
Он опять тихо засмеялся.
Когда он смеялся вот так, шепотком, лицо у него становилось таким
грустным, что Рою немедленно хотелось утешить друга. Панов, улыбаясь,
продолжал, не ожидая реплики Роя:
- Как ты знаешь, я родился под магическим многоугольником созвездия
Скорбных Путаников, это сказалось и тут.
- Ты родился под звездой Великих Провалов, - педантично напомнил Рой
и засмеялся.
- Нет, провалов не было, - задумчиво отозвался Панов. - Я уже сказал:
неожиданности... Как бы это назвать?.. - Он подбирал слова так осторожно,
будто каждое было приговором.
- Несуразности, - охотно подсказал Рой.
- Надо бы раньше условиться, что называть несуразностью, а что
"суразностью", но вот значения этого последнего словца никто не знает. И
вообще - с какой стороны подойти...
- Подойди с той стороны, с которой ты не мекаешь, а говоришь
нормально.
Панов вскочил и потянул Роя за руку:
- Пойдем быстренько.
- Куда? Я сейчас отдыхаю. Вечером у меня трудный опыт в лаборатории.
- До вечера мы управимся. В экспериментальном зале я покажу тебе
стереозапись событий на Саргоне. Запись сделана по моей системе. В широкое
обозрение ленту пока не пустили, да и вряд ли пустят.
- Догадываюсь почему. Очередная неудача?.. Постой, ты имеешь в виду
тот жуткий случай, когда Северцов попал в руки туземцев и его чуть не



Страницы: [1] 2 3
РЕКЛАМА
Грабб Джеф - Драконы Войны Душ
Грабб Джеф
Драконы Войны Душ


Корнев Павел - Последний город
Корнев Павел
Последний город


Роллинс Джеймс - Черный орден
Роллинс Джеймс
Черный орден


Шилова Юлия - Никогда не бывшая твоей
Шилова Юлия
Никогда не бывшая твоей


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.