Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. К "последнему" морю (103)
  2. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (78)
  3. Париж на три часа (55)
  4. Начало всех начал (46)
  5. Покер с акулой (39)
  6. Имя потерпевшего - никто (37)
  7. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (36)
  8. Омон Ра (34)
  9. Шпион, или повесть о нейтральной территории (34)
  10. Гнев дракона (33)
  11. Непредвиденные встречи (33)
  12. Тимур и его команда (29)
  13. Любовница на двоих (27)
  14. Свирепый черт Лялечка (24)
  15. Пелагия и красный петух (том 2) (22)
  16. Чародей звездолета "Агуди" (22)
  17. Ричард Длинные Руки - 1 (19)
  18. Цифровая крепость (19)
  19. Ледокол (18)
  20. Киммерийское лето (15)
  21. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (14)
  22. Аквариум (13)
  23. Колдун из клана Смерти (12)
  24. Брудершафт с Терминатором (12)
  25. Умножающий печаль (10)
  26. По тонкому льду (9)
  27. Битва за Царьград (9)
  28. Ричард Длинные Руки - воин Господа (9)
  29. Путь Кейна. Одержимость (9)
  30. Прозрачные витражи (8)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Столяров Андрей — > читать бесплатно "Ворон"


Андрей СТОЛЯРОВ


ВОРОН


1
Мне открыла Ольга. Помедлила, наклонила голову - здравствуй.
Я ждал.
Она неохотно позвала:
- Антиох!..
Голос утонул в громадной черноте коридора. Скрипнула половица.
Пробежал легкий шорох.
- Почему без света? - спросил я.
Она промолчала, опустив неприязненные глаза.
Что-то посыпалось в глубине квартиры. Грохнула дверь. Солнечный сноп
выхватил - пол, изогнутый плинтус, желтые обои.
- Ага! - закричал Антиох. - Вот, кто мне нужен!
- А ты в этом уверен? - осторожно сказал я.
Он уже толкал меня в спину.
- Иди, иди!
Ольга отвернулась.
Плохо дело, подумал я.
Мы пошли по коридору. Ему не было конца. Я каждый раз удивлялся
размерам. Хоть на велосипеде езди. Как это Антиох сумел отхватить. Комнат
семь или восемь. Зачем столько? Живут они в двух. А другие стоят
заброшенные - шалея от старости и безлюдья. Щелкают пыльные стекла, громко
рассыхаются подоконники, с тоской заглядывают в эту сонную пустоту быстрые
времена года.
- Садись!
Я щурился от внезапного солнца. Антиох толкнул меня, и я сел,
споткнувшись.
- Слушай! - зашелестели страницы. - Есть безусловный, бесконечный и
вечно действующий субъект, или Я. Вечно действуя, безусловное Я порождает
из себя, как собственную противоположность, не-Я, или внешний мир. Внешний
мир хотя и противопоставлен Я, но не существует в качестве безусловно
независимого от Я; в свою очередь, то Я, которому противостоит природа,
или не-Я, не есть уже безусловное Я. Таким образом, безусловное Я в самом
себе разделяется и переходит в ограничивающие друг друга, противоположные
друг другу и уже не безусловные Я и не-Я.
- Ну? - спросил он, оторвавшись.
- Что - ну?
- Чувствуешь?
- Бред какой-то, - честно сказал я.
Антиох зажмурился и со стоном замотал головой. Рассыпались дикие
волосы. Он зарос больше, чем полагается людям. Вдруг отшвырнул книгу -
бах! - ручейком под обоями потекла рыхлая штукатурка.
- Сейчас, сейчас... Где-то здесь... Но где... Ах, чтоб тебя!..
Июньское солнце заливало комнату. Шевелились тюлевые занавески.
Бардак был жуткий. Валялась подушка. Торчал перевернутый стул.
Выпотрошенным нутром зияли книжные полки. Пианино скалило из угла желтые,
крепкие зубы. На скомканной постели, свесив деревянные ноги, уныло сидел
Буратино. Полосатый колпачок его съехал на бок, а острый нос выдавался
далеко вперед. Я даже отодвинулся. Очень натуральный был Буратино.
Большой, раскрашенный, совсем как настоящий.
Но главное, везде - на полу, на столе, на кровати были навалены
книги. Ужасные груды. Десятки и сотни, старые и новые, с закладками и без,
открытые и исчерканные меж строк густыми чернилами. Потрясающее
количество. Горы мыслей, океан мудрости, бездна человеческих страстей.
Летний воздух звенел пылью и схоластикой.
Чтобы прочесть их, нужна была, вероятно, целая жизнь. Если вдобавок
не есть, не спать и не ходить на работу.
- Нашел, - шепотом сказал Антиох. - Вот! Действительность есть
самостоятельное отношение. Она обладает моментом явления, или наличного
бытия, которое есть отношение к самому себе, и моментом в-себе-бытия, или
сущности своего наличного бытия. Началом знания является непосредственное,
лишенное определений понятие бытия; по своей бессодержательности это
понятие представляет собой то же самое, как и ничто. Как мышление такой
пустоты ничто в свою очередь есть бытие и благодаря своей чистоте - такое
же бытие, как и первое; следовательно, между бытием и ничто нет различия.
- Знаешь, а давай я тебя подстригу, - сказал я. - Раз уж пришел. Ты
не сомневайся - я слегка умею.
Он напряженно затряс ладонью - подожди!
- Реальное, или нечто, отличное от другого реального, сначала
равнодушно к нему, так как в своем инобытии оно вместе с тем есть в себе.
Различие одного нечто от другого сначала заключается в границе как в
середине между ними, в которой они и суть, и не суть.


Взмахнул толстенной книгой.
- А теперь?
- Ты здесь когда-нибудь прибираешься? - терпеливо спросил я.
Антиох остановился, будто наткнувшись. Шевелил губами. Сказал
жалобно:
- Неужели ничего?
- Почему же? - ответил я. - Все понятно. Начало знания в инобытии,
которая... это... суть и не суть.
Он молчал.
- Но я думаю, что она - суть, - твердо сказал я.
- Кто она?
- Инобытия.
- Я тебе еще раз прочту - медленно.
- Не надо!
Антиох выронил книгу. Она ударилась и, мгновение постояв на корешке,
развалилась на две половины.
- Они догадывались, - сказал он еле слышно, будто сообщая величайшую
тайну. - И Кант, и Фихте, и Гегель, и Спиноза, и Бюхнер, и Шопенгауэр, и
Кроче, и Бергсон... Между бытием и ничто нет различия... Граница между
ними...
Сидеть было очень неудобно. Стул, утонув ножками в завале, опасно
кренился. Я поднялся, неловко ступая по расползающимся обложкам,
перебрался на окно. Было не по себе. Я никогда не ходил по книгам. Антиох
поворачивался за мной, как локатор.
- Мироздание основано на ритме. Единичное слово не играет особой
роли. Только ритм отделяет вымышленный мир от существующего. Лепит
фактуру. Ничто - есть просто неоформленное бытие...
- Я вот, собственно, зачем, - сказал я, устроившись на широком
подоконнике. - У нас появилось место лаборанта. Ты не интересуешься?
- Это замкнутый ритм, - сказал Антиох. - Темный и глухой.
Непроницаемый внешне. Видишь только свое отражение. Бледное лицо в черной
воде. А под ним, оказывается, странная жизнь - кишение водорослей,
паническая суета мальков, утомительный ход багровых, тихих улиток...
- Работа не так, чтобы до упора, - сказал я. - Не переломишься. Опять
же зарплата - какая ни есть. Тебе, вроде, не помешает?
- Надо учиться видеть сразу изнутри. Смотреть оттуда. Не форма, а
содержание - тогда получится...
- Главное, начальник у тебя будет хороший. Это я ручаюсь. Давить не
станет. Когда и отпустит пораньше. На редкость приличный человек. Сейчас
таких поискать. Я - начальник. Меня повысили.
Антиох крепко зажмурился и сказал:
- Вероятно, можно создать другой мир. Ничуть не хуже. Такой же
реальный, как и существующий. Они - знали. Они подошли вплотную, к
последней черте. Нужно было сделать еще один шаг. Всего один. Не хватило
смелости. Или воображения...
Я сдался. Я всегда сдаюсь, когда кто-то ставит себя рядом с Гегелем.
Или выше. Я, например, не ставлю. Мне и в голову не приходит. Гегель - это
Гегель, а я - это я. Разные мы люди. Но Антиох был, как глухой. Вещал,
прикрыв веки, сплетя костяные пальцы. Я не видел его месяца три, и он
здорово изменился. Высох как-то, потемнел. Движения стали резкие. В глазах
появился влажный блеск.
Лучше не связываться.
Этим летом необычайно цвели тополя. Рогатые сережки, как гусеницы в
неисчислимом множестве выползали из ветвей. Лопались. Печальный шелест
наполнял город. Мириады белых хлопьев текли в воздухе - крутясь,
взметывались над мостовой. Медленно и светло в стоячей тишине лился по
оторопелым улицам густой летний буран. Пух лежал на карнизах, собирался
вдоль тротуаров, сугробами пены плыл по зеленой воде. Началось это
неистовство неделю назад и с каждым днем усиливалось - накаляясь, доходя
до безумия, выбрасывая ежечасно новые и новые облака горячего тополиного
снега.
Одновременно навалилась оглушающая жара. Волны прозрачного зноя
бродили по площадям. Небо сразу выцвело. Камень обжигал. Ртуть ушла за
тридцать, и светлый блеск ее тонул в болотном мареве города. Плавился
асфальт - приклеивая подошвы. Солнце до крыш затопило беспомощные дома.
Трещали стекла. Фиолетовый воздух дрожал. Очарованной белизной сияли
широкие проспекты. По дну их, как слепые, судорожно метались машины,
нарушая все запреты, раздирали небо отчаянными криками.
В парках полопалась сухая земля. Трава сгорела, газоны ощетинились
хрупким пеплом.
Невозможно было жить в эти дни. Сознание меркло - падали прямо на
улицах. Путали адреса, не узнавали знакомых. В учреждениях мертвели
брошенные столы, в магазинах исчезли очереди. Духота пропитывала влажные
стены квартир. Телевизоры глохли. Вода из кранов шла теплая, больная,
вызывала тоску и отвращение к жизни.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
РЕКЛАМА
Панов Вадим - Продавцы невозможного
Панов Вадим
Продавцы невозможного


Белоусов Валерий - Горсть песка - 12
Белоусов Валерий
Горсть песка - 12


Суворов Виктор - Святое дело
Суворов Виктор
Святое дело


Березин Федор - Лунный вариант
Березин Федор
Лунный вариант


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.