Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (84)
  2. Признания авантюриста Феликса Круля (23)
  3. Заклятие предков (21)
  4. Колдун из клана Смерти (20)
  5. Свирепый черт Лялечка (16)
  6. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (16)
  7. Аквариум (14)
  8. Пелагия и красный петух (том 2) (14)
  9. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (13)
  10. Чудовище без красавицы (12)
  11. Поводыри на распутье (11)
  12. Покер с акулой (10)
  13. Гнев дракона (9)
  14. О бедном Кощее замолвите слово (9)
  15. Брудершафт с Терминатором (8)
  16. Бубен верхнего мира (8)
  17. Гиперион (7)
  18. Вещий Олег (6)
  19. Путь Кейна. Одержимость (5)
  20. Его сиятельство Каспар Фрай (5)
  21. По тонкому льду (4)
  22. Роксолана (4)
  23. Омон Ра (4)
  24. Ричард Длинные Руки - 1 (4)
  25. К "последнему" морю (4)
  26. Шпион, или повесть о нейтральной территории (4)
  27. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (4)
  28. Цифровая крепость (4)
  29. Чародей звездолета "Агуди" (3)
  30. Пощады не будет (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Стругацкий Аркадий, Борис — > читать бесплатно "Хромая судьба"


Аркадий СТРУГАЦКИЙ, Борис СТРУГАЦКИЙ


ХРОМАЯ СУДЬБА



Авторы считают своим долгом предупредить читателя,
что ни один из персонажей этой повести не существует
(и никогда не существовал) в действительности.
Поэтому возможные попытки угадать, кто здесь -
кто, не имеют никакого смысла. Точно так же являются
вымышленными все упомянутые в этой повести
учреждения, организации и заведения.


Как пляшет огонек!
Сквозь запертые ставни
Осень рвется в дом.
Райдзан


1
В середине января, примерно в два часа пополудни, я сидел у окна и
вместо того, чтобы заниматься сценарием, с отвращением прихлебывал теплый
"бжни" и размышлял о нескольких вещах сразу. За окном мело, машины
боязливо ползли по шоссе, на обочинах громоздились сугробы, и смутно
чернели за пеленой несущегося снега скопления голых деревьев и щетинистые
пятна и полосы кустарника на пустыре. Москву заметало.
Москву заметало, как богом забытый полустанок где-нибудь под
Актюбинском. Вот уже полчаса посередине шоссе буксовало такси, неосторожно
попытавшееся здесь развернуться, и я представил себе, сколько их буксует
сейчас по всему огромному городу - такси, автобусов, грузовиков и даже
черных блестящих лимузинов на шипованных шинах.
Мысли мои текли в несколько этажей, лениво и вяло перебивая друг
друга. Думал я, например, о дворниках. О том, что до войны не было
бульдозеров, не было этих звероподобных, ярко раскрашенных
снегоочистителей, снегоотбрасывателей, снегозагребателей, а были дворники
в фартуках, с метлами, с квадратными фанерными лопатами. В валенках. А
снега на улицах, помнится, было не в пример меньше. Может быть, правда
стихии были тогда не те...
Еще думал я тогда о том, что в последнее время то и дело случаются со
мною какие-то унылые, нелепые, подозрительные даже происшествия, словно
тот, кому надлежит ведать моей судьбой, совсем одурел от скуки и принялся
кудесить, но только дурак он, куда деваться? - и кудеса у него получаются
дурацкие, такого свойства, что ни у кого, даже у самого шутника, никаких
чувств не вызывают, кроме неловкости и стыда с поджиманием пальцев в
ботинках.
И за всем этим не переставал я думать о том, что вот стоит рядом
отодвинутая вправо моя пишущая машинка марки "Tippa" с заедающей от
рождения буквой "э", и вставлена в нее незаконченная страница, а на
странице читается:
"...башни танков повернуты влево, они бьют из пушек по партизанским
позициям, бьют методично, по очереди, чтобы не мешать друг другу
пристреливаться. За башней переднего танка сидит на корточках Рудольф,
командир танкистов, лейтенант СС. Он - мозг, дирижер этого оркестра
смерти, - жестами отдает команды идущим позади эсэсовским автоматчикам.
Партизанские пули то и дело щелкают по броне, разбрызгивают грязь вокруг
гусениц, вздымают столбики воды в темных лужах".
Отступ.
"Передовой секрет партизан, крошечный окопчик у берега болота. Двое
партизан растерянно глядят на приближающиеся танки. Банг! Банг! Банг! -
Удары танковых пушек".
Мне пятьдесят шесть лет, но я никогда не был в партизанах, и под
танковую атаку мне попасть тоже не довелось. А ведь, строго говоря, я
должен был погибнуть на Курской Дуге. Все наше училище погибло там,
остались только: Рафка Резанов - без обеих ног, Вася Кузнецов из
пулеметного батальона и я, минометчик.
Нас с Кузнецовым за неделю до выпуска откомандировали в Куйбышев.
Видно тот, кому надлежало ведать моей судьбой, был тогда еще полон
энтузиазма, и ему хотелось посмотреть, что из меня может получиться. И
получилось, что всю свою молодость я провел в армии и всегда считал своей
обязанностью писать об армии, об офицерах, о танковых атаках, хотя с
годами все чаще мне приходило в голову: именно потому, что жив я остался
по совершенной случайности, мне-то как раз и не следовало бы об этом



писать.
Вот и об этом я подумал сейчас, глядя в окно на заметаемый Третий
Рим, и я взял стакан и сделал лечебно-диетический глоток. Около буксующего
такси засело теперь еще две машины, и бродили там, пригибаясь в метели,
тоскливые фигуры с лопатами.
Я стал смотреть на полки с книгами.
Боже мой, внезапно подумал я, ощутив холод в сердце, ведь это же,
конечно, последняя моя библиотека! Больше библиотек у меня не будет.
Поздно. Это моя библиотека - пятая и теперь уже последняя.
От первой осталась у меня только одна книга, ныне сделавшаяся
библиографической редкостью: П.В.Макаров. "Адъютант генерала
Май-Маевского". По этой книге недавно отснят был телевизионный сериал,
картина неплохая и даже хорошая, только вот с самой книгой она почти не
соотноситься. В книге все куда серьезней и основательней, хотя приключений
и подвигов куда как меньше. Этот Павел Васильевич Макаров был, как видно,
значительным человеком, и приятно читать на обороте титульного листа
дарственную надпись, сделанную химическим карандашом: "Дорогому товарищу
А.Сорокину. Пусть эта книга послужит памятью о живой фигуре адъютанта ген.
Май-Маевского зам. командира Крымской Повстанческой. С искренним
партизанским приветом П.В.Макаров. 6.IX.1927 года, г.Ленинград".
Могу себе представить, как дорожил, наверное, этой книгой отец мой,
Александр Александрович Сорокин. Впрочем, ничего этого я не помню. И
совершенно не помню, как книга ухитрилась уцелеть, когда дом наш в
Ленинграде разбомбило и первая библиотека погибла вся.
От второй же библиотеки ничего не осталось вообще. Я собрал ее в
Канске, где два года преподавал на курсах. По обстоятельствам выезд мой из
Канска был стремительным и управлялся свыше - решительно и непреклонно.
Упаковать книги мы с Кларой тогда успели, и даже успели их отправить малой
скоростью в Иркутск, но мы-то с Кларой в Иркутске пробыли всего два дня, а
через неделю были уже в Корсакове, а еще через неделю уже плыли на
тральщике в Петропавловск, так что вторая библиотека моя так меня и не
нашла.
До сих пор жалко, сил нет. Там у меня были четыре томика "Тарзана" на
английском, которые я купил во время отпуска в букинистическом, что на
Литейном в Ленинграде; "Машина времени" и сборник рассказов Уэллса из
приложения ко "Всемирному Следопыту" с иллюстрациями Фитингофа;
переплетенный комплект "Вокруг Света" за 1927 год... Я страстно любил
тогда чтение такого рода. А было еще во второй моей библиотеке несколько
книг с совершенно особой судьбой.
В пятьдесят втором году по Вооруженным Силам вышел приказ списать и
уничтожить всю печатную продукцию идеологически вредного содержания. А в
книгохранилище наших курсов свалена была трофейная библиотека,
принадлежавшая, видимо, какому-то придворному маньчжурского императора Пу
И. И конечно же, ни у кого не было ни желания, ни возможности разобраться,
где в этой уже проплесневевшей груде агнцы, а где козлища, и приказано
было списать все целиком.
...был разгар лета, и жара стояла, и корчились переплеты в жарких
черно-кровавых кучах, и чумазые, как черти в аду, курсанты суетились, и
летали над всем расположением невесомые клочья пепла, а по ночам, невзирая
на строжайший запрет, мы, офицеры-преподаватели, пробирались к
заготовленным назавтра штабелям, хищно бросались, хватали, что попадало
под руку, и уносили домой. Мне досталась превосходная "История Японии" на
английском языке, "История сыска в эпоху Мэйдзи"... а-а, все равно ни
тогда, ни потом не было у меня времени все это толком прочитать.
Третью библиотеку я отдал Поронайскому дому культуры, когда в
пятьдесят шестом году возвращался с Камчатки на материк.
И как это я тогда решился подать рапорт об увольнении? Ведь я был
никто тогда, ничего решительно не умел, ничему не был обучен для
гражданской жизни, с капризной женой и золотушной Катькой на шее... Нет,
ничего бы я не рискнул, если бы тогда что-нибудь светило мне в армии. Но
ничего не светило мне в армии, а ведь был я тогда молодой, честолюбивый,
страшно мне было представить себя на годы и годы вперед все тем же
лейтенантом, все тем же переводчиком.
Странно, что я никогда не пишу об этом времени. Это же материал,
который интересен любому читателю. С руками бы оторвал это любой читатель,
в особенности если писать в этакой мужественной современной манере,
которую я лично уже давно терпеть не могу, но которая почему-то всем очень
нравится. Например:
"На палубе "Коньэй-Мару" было скользко и пахло испорченной рыбой и
квашенной редькой. Стекла рубки были разбиты и заклеены бумагой...".
(Тут ценно как можно чаще повторять "были", "был", "было". Стекла
были разбиты, морда была перекошена...)
"Валентин, придерживая на груди автомат, пролез в рубку. "Сенте,
выходи", - строго сказал он. К нам вылез шкипер. Он был старый,
сгорбленный, лицо у него было голое, под подбородком торчал редкий седой



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
РЕКЛАМА
Свержин Владимир - Фехтмейстер
Свержин Владимир
Фехтмейстер


Никитин Юрий - Земля наша велика и обильна
Никитин Юрий
Земля наша велика и обильна


Роллинс Джеймс - Последний оракул
Роллинс Джеймс
Последний оракул


Сертаков Виталий - Сценарий "Шербет"
Сертаков Виталий
Сценарий "Шербет"


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.