Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (75)
  2. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (21)
  3. Колдун из клана Смерти (18)
  4. Заклятие предков (17)
  5. Свирепый черт Лялечка (16)
  6. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (14)
  7. Аквариум (14)
  8. Пелагия и красный петух (том 2) (14)
  9. Признания авантюриста Феликса Круля (13)
  10. Поводыри на распутье (11)
  11. Чудовище без красавицы (10)
  12. Бубен верхнего мира (8)
  13. О бедном Кощее замолвите слово (8)
  14. Гнев дракона (7)
  15. Гиперион (7)
  16. Брудершафт с Терминатором (6)
  17. Покер с акулой (6)
  18. Вещий Олег (6)
  19. Путь Кейна. Одержимость (5)
  20. Роксолана (5)
  21. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  22. Его сиятельство Каспар Фрай (5)
  23. Яфет (4)
  24. По тонкому льду (4)
  25. Цифровая крепость (4)
  26. К "последнему" морю (4)
  27. Ричард Длинные Руки - 1 (4)
  28. Шпион, или повесть о нейтральной территории (4)
  29. Журналист для Брежнева (3)
  30. Пощады не будет (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

История — > Балашов Дмитрий Михайлович — > читать бесплатно "Похвала Сергию"


Д. М. БАЛАШОВ


ПОХВАЛА СЕРГИЮ





ПРЕДВАРЕНИЕ АВТОРА
Книга эта несколько неожиданна для меня самого. В задуманную серию
"Государей московских" она как бы даже и не вмещается. Приходится отступить
от хронологического - от княжения ко княжению - прослеживания событий;
приходится, вместо очередного московского князя, брать главным героем
повествования инока, сына разорившейся, "оскудевшей", как говорилось встарь,
семьи ростовских бояр. Но дело в том, что события зримые совершаются не сами
собою, а всегда и везде под воздействием невидимых внешне, духовных
("идеологических", как сказали бы мы) устремлений, и ростовчанин Варфоломей
Кириллович, в монашестве Сергий, оказался волею судеб центральной фигурой
того мощного духовного движения, которое привело Владимирскую Русь на
Куликово поле и создало новое государство, Русь Московскую, на развалинах
разорванной, захваченной татарами и Литвой, давно померкшей золотой Киевской
Руси. И, оглядываясь теперь на то, чем мы были и как и когда появились на
свет, неизбежно являются взору сперва - весь великий и трагический
четырнадцатый век, потом, как острие копья или как гребень волны - Куликово
поле, и затем среди тьмочисленных лиц тогдашних деятелей высветляется,
словно слепительная точка на острие копья, одно лицо, или, вернее сказать,
лик, один человек - Сергий Радонежский.
Еще и то надо сказать, что жизнь Сергия-Варфоломея не укладывается ни в
одну из княжеских биографий, ибо в пору его сознательной жизни, в пору,
когда он начинал уже влиять на судьбы страны, княжили подряд три московских
"государя": Симеон Иванович Гордый, Иван Иванович, его брат, и Дмитрий
Иванович Донской. По всем этим причинам я и предпочел написать сперва о
Сергии отдельно (в основном об его юности и начале подвижничества), разумея,
что фигура его необходима для понимания всех последующих событий эпохи, и,
значит, книга о нем все-таки должна входить как обязательное звено в серию
"Государей московских".
Необычный сюжет требует необычной формы. Пусть же читатели мои не
посетуют на элементы древних жанров, использованные мною в заглавии, прологе
и в самом художественном повествовании, а также сугубое и даже излишнее, как
может показаться при первом взгляде, внимание к церковной идеологии, без
чего, однако, книга эта попросту не могла бы состояться.

ПРОЛОГ
Трудно приступать к книге, но к этой книге трудно особенно. И не о том
моя печаль, что не знаю многого, не знаю служб и обрядов так, как знали люди
того времени, да и вообще не знаю! Не учили нас этому, и чужое это для нас.
До того чужое, словно с другой земли, от непонятного языка и народа
неведомого. Как преодолеть расстояние лет и разноту учености теперешней и
тогдашней? Как, в самом деле, понять, просто понять все это: и монастырское
уединение, и пост, и воздержание плотское, и горнюю радость в постах и
воздержании обретаемую? И светлоту, паче всего светлоту, не унылость, не
скорбь, а светлоту несказанную иноческого жития?
Как тоску, как истязание, как угнетение телесное мы бы еще и поняли, но
как понять радость совершенную, светлую радость тела и духа, отшельниками
жизни сей достигаемую? Как понять парение мысли, и - нет, не мысли даже, а
чего-то высшего мысли, что струилось окрест, на прочих, на простых людей
(таких, наверно, каковы и мы сейчас) и согревало, и укрепляло, и подымало
душевные силы всех этих прочих, "простецов", на подвиги и на труд
ежедневный, на то, чтобы жить творя и не разувериться в жизни сей.
Как же мне постигнуть тебя, Сергий, отче! Дай, Господи, обрести силы для
задуманного днесь труда! Это не предисловие, это молитва. Дай, Боже Господи,
мне, человеку неверующей эпохи, описать человека верующего! Дай, Господи,
мне, грешному и земному, описать человека неземного и безгрешного. Дай,
Боже, совершиться чуду! Ибо это подлинное чудо: суметь описать человека,
столь и во всем и по всему высшего, чем я сам, человека, на такой высоте
стоящего, что и поглядеть на него раз - уже закружится голова. Дай мне,
Господи, поверить, а ведь я не верю, ничему не верю, что было с ним
чудесного и чем был он сам. Не верю, но знаю, что был он, и был такой, и
даже лучший, чем тот, что описан в "Житиях", ибо даже и в житиях не видно
его дел духовных, его непрестанных дум, не видно света, исходящего от него,
а лишь то, что освещал он светом своим. Видны плоды произросшие, и не видно,
не дано увидеть творения плодов. Дай, Боже Господи, свершить невозможное!
Дай прикоснуться благодати, дай прикоснуться хотя бы края одежды его! Ибо в
нем - Свет, в нем - Вера, в нем и из него - моя Родина.

ЧАСТЬ I




Глава 1
Варфоломей Кириллович (в иночестве Сергий) родился в Ростове, в боярской
семье, с годами сильно обедневшей и перебравшейся в конце концов в пределы
Московского княжества, в городок Радонеж.
О датах жизни Сергия-Варфоломея ученые спорят до сих пор.
Мы знаем год, месяц и число его смерти. Торжественная и скорбная эта дата
- лета 1392-го, сентября в 25 день - отмечена не только в житии, но и в
государственных, летописных сводах. Времени рождения Сергия первый биограф и
младший современник его, Епифаний Премудрый, однако, не называет, сообщая
только, что родился святой "...в княжение великое тверского великого князя
Димитрия Михайловича, при архиепископе преосвященном Петре, митрополите всея
Руси, егда рать Ахмылова была". Не верить этому подробному свидетельству у
нас нет оснований. Кстати, такие вот привязки - при ком, в пору какого
события - помнятся лучше, чем собственно годы. Князь же Дмитрий Грозные Очи
вокняжился в 1322 году (и убит в Орде в 1325 г.), святой Петр умер в 1326
году, но Ахмылова рать это 1322 год.
"Жития" сообщают и другие даты жизни Сергия, а именно, что прожил он 78
лет; что постригся 23 лет от роду, после старшего брата, Стефана; что Стефан
вскоре поступил в столичный Богоявленский монастырь, где познакомился с
будущим митрополитом Алексием, с которым вместе они пели на клиросе; (с 1340
года Алексий назначен наместником митрополита Феогноста); что Сергий,
наконец, постриг у себя в монастыре своего племянника, сына Стефанова, коему
было всего десять - двенадцать лет от роду. (Зная, что рукоположен в
священники и игумены монастыря Сергий был в 1353 году, можно утверждать, что
совершилось это не ранее 1354 года.) Нетрудно увидеть, что все эти данные
противоречат друг другу, ибо от Ахмыловой рати до 1392 года прошло не 78, а
70 лет, и что ежели Стефан поступил в монастырь Богоявления в 1340 году (год
назначения Алексия наместником, после чего Алексий, полагают исследователи,
должен был обязательно переехать во Владимир), а монахом Стефан стал по
крайней мере за год до того, то сыну Стефанову в 1354 году не могло быть
менее пятнадцати - шестнадцати лет.
Вот эти-то противоречия и смущают исследователей. Голубинский, например,
считает годом рождения Сергия 1314-й. Другие дату рождения святого относят к
1318-му, к 1319-му или к 1320-му годам. (Последняя дата нынче возобладала,
как самая истинная.) Почему же точное указание "Жития" на Ахмылову рать и
вокняжение Дмитрия Грозные Очи не принимаются во внимание?
Смущает всех пресловутое утверждение, что в год смерти Сергию было 78
лет. (Кстати, неясно, принадлежит это указание Епифанию или позднейшему
биографу святого, Пахомию Сербу?) Голубинский ничтоже сумняшеся так и
расчел: 1392 - 78 = 1314. Но что вернее? Память о страшной Ахмыловой рати,
когда был спален дотла город Ярославль и та же участь угрожала Ростову, и
ясное указание, что то было при княжении Дмитрия, или эта математическая
выкладка от числа лет, сообщенного... кем? Ошибиться мог даже и сам Сергий:
в старости часто путают свои годы, тем более - прочие. Стефан Кириллович мог
и прибавить лет покойному младшему брату, чтобы хоть тем пояснить как-нибудь
главенство его над собою, некогда вылившееся в ссору братьев, едва не
ставшую роковой для судьбы Троицкой обители... Допустим, что Епифаний сам
высчитывал, и составлял, и ошибался, - ошибся же он в определении
патриаршества Каллиста! Но то - Царьград. Относительно княжения Дмитрия уже
ошибиться было бы трудно, и вот почему: в 1314-м и вплоть до 1318 года
княжил Михаил Тверской. Великий святой, замученный в Орде и посмертно
канонизированный князь, чтимый всюду, даже и на Москве, и вот уж тут
ошибиться было бы никак нельзя! Но нет, не при Михаиле святом, а при его
сыне, Дмитрии! Так отпадает 1314 год. И опять же: "тогда Ахмылова рать
была". Это уж точно, это изустная нерасторжимая связь памяти - именно тогда!
Тревога, растерянность, возможное бегство, ужас едва не свершившегося
разоренья града Ростова и - роды. Именно тогда! А это - 1322 год.
Но Сергий постригся двадцати трех лет и монашествовал пятьдесят пять... А
почему пятьдесят пять? Да очень просто: 78 - 23 = 55. А ежели эти две цифры
- 23 и 55 - опять же взяты простым математическим расчетом?
В некоторых житиях, разысканных историком Тихомировым, есть
свидетельства, что Сергий постригся двадцати лет, а прожил 70, а не 78.
Наконец, нельзя ли допустить и простой ошибки писца (может быть, и самого
Пахомия Серба!), который слова "семидесяти", написанные буквами (б и),
принял за 78-ми, ибо буква "и" под титлом и означает восемь?
Будем же больше верить предметной силе памяти, чем отвлеченному числу,
появившемуся, повторим, неясно как и разноречащему с фактологическими
указаниями очевидцев. Почему же, однако, даже отказываясь от 1314 года и
сдвигая дату рождения Сергия к более позднему времени, ученые все же
избегают называть 1322 год, год Ахмыловой рати? Всех, по-видимому,
останавливает тут вторая "опорная" дата - 1340 год, год начала
наместничества Алексия, год, после коего, по утверждению историков, он уже
не мог бы познакомиться со Стефаном.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
РЕКЛАМА
Апраксина Татьяна - Мир не меч
Апраксина Татьяна
Мир не меч


Флинт Эрик - Путь империи
Флинт Эрик
Путь империи


Круз Андрей - Начало
Круз Андрей
Начало


Каргалов Вадим - Колумб Востока
Каргалов Вадим
Колумб Востока


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.