Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. К "последнему" морю (103)
  2. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (78)
  3. Париж на три часа (49)
  4. Начало всех начал (46)
  5. Покер с акулой (39)
  6. Имя потерпевшего - никто (37)
  7. Омон Ра (34)
  8. Непредвиденные встречи (33)
  9. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (31)
  10. Тимур и его команда (29)
  11. Шпион, или повесть о нейтральной территории (29)
  12. Любовница на двоих (27)
  13. Гнев дракона (27)
  14. Чародей звездолета "Агуди" (22)
  15. Пелагия и красный петух (том 2) (22)
  16. Ричард Длинные Руки - 1 (19)
  17. Цифровая крепость (19)
  18. Свирепый черт Лялечка (19)
  19. Ледокол (18)
  20. Киммерийское лето (15)
  21. Аквариум (13)
  22. Колдун из клана Смерти (12)
  23. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (12)
  24. Брудершафт с Терминатором (12)
  25. Умножающий печаль (10)
  26. Битва за Царьград (9)
  27. По тонкому льду (9)
  28. Путь Кейна. Одержимость (9)
  29. Прозрачные витражи (8)
  30. Вставай, Россия! Десант из будущего (8)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

История — > Глинка Ф.Н. — > читать бесплатно "Очерки Бородинского сражения"


Ф. Н. Глинка


ОЧЕРКИ БОРОДИНСКОГО СРАЖЕНИЯ


(Воспоминания о 1812 годе)
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
БОРОДИНО

Cмоленск сгорел, Смоленск уступлен неприятелю. Русские сразились еще на
Волутиной горе и потом отступали, как парфы, поражая своих преследователей.
Это отступление в течение 17 дней сопровождалось беспрерывными боями. Не
было ни одного, хотя немного выгодного места, переправы, оврага, леса,
которого не ознаменовали боем. Часто такие бои, завязываясь нечаянно,
продолжались по целым часам. И между тем как войско дралось, народ
перекочевывал все далее в глубь России. Россия сжималась,
сосредоточивалась, дралась и горела. Грустно было смотреть на наши дни,
окуренные дымом, на наши ночи, окрашенные заревом пожаров. С каждым днем и
для самых отдаленных мест от полей битв более и более ощутительно
становилось присутствие чего-то чуждого, чего-то постороннего, не нашего. И
по мере, как этот чуждый неприязненный быт в виде страшной занозы вдвигался
в здоровое тело России, части, до того спокойные, воспалялись, вывихнутые
члены болели и все становилось не на своем месте. Чем далее вторгались силы
неприятельские, тем сообщения внутренние делались длиннее, города
разъединенное; ибо надлежало производить огромные объезды, чтобы не попасть
в руки неприятелю: от этого торговля теряла свое общее направление,
промышленность становилась местною, стесненною, ход ежедневных занятий и
дела гражданской жизни цепенели. Во многих присутственных местах закрыты
были двери. Одни только церкви во все часы дня и ночи стояли отворены и
полны народом, который молился, плакал и вооружался. Около этого времени
сделалось известным ответное письмо митрополита Платона императору
Александру. Копии с него долго ходили по рукам. Любопытно заметить, что
первосвященник наш, проникнутый, без сомнения, вдохновением свыше, почти
предрек судьбу Наполеона и полчищ его еще прежде перехода неприятельского
за Днепр. Он писал: LПокусится враг простереть оружие свое за Днепр, и этот
фараон погрязнет здесь с полчищем своим, яко в Чермном море. Он пришел к
берегам Двины и Днепра провести третью новую реку: реку крови
человеческой!v И в самом деле, кровь и пожары дымились на длинном пути
вторжения. Французы, в полном смысле, шли по пеплу наших сел, которых
жители исчезали пред ними, как тени ночные. Обозы, длинные, пестрые,
напоминавшие восточные караваны, избирали для себя пути, параллельные
большой столбовой дороге, и тянулись часто в виду обеих армий. Дорогобуж,
Вязьма и Гжать уступлены без боя. Если огни в полях, курение дыма и шум от
шествия ратей недостаточны были навеять на людей той годины важные и
таинственные мысли о временах апокалипсических, то всеобщее переставление
лиц и вещей ¬ переставление гражданского мира ¬ должно было непременно к
тому способствовать. Неаполь, Италия и Польша очутились среди России! Люди,
которых колыбель освещалась заревом Везувия, которые читали великую судьбу
Рима на древних его развалинах, и, наконец, более сродственные нам люди с
берегов Вислы, Варты и Немана шли, тянулись по нашей столбовой дороге в
Москву, ночевали в наших русских избах, грелись нашими объемистыми русскими
печами, из которых так искусно и проворно умели делать камины для
Наполеона, превращая избу, часто курную, в кабинет императорский, наскоро
прибранный. И в этом кабинете, у этого скородельного камина (особливо в
эпоху возвратного пути из Москвы) сиживал он, предводитель народов, с видом
спокойным, но с челом поникшим, упершись концами ног в испод камина, в
шубе, покрытой зеленым бархатом, подбитой соболем. Так сиживал он перед
красным огнем из березовых и смольчатых русских дров, этот незваный гость,
скрестя руки на грудь, без дела, но не без дум! Стальные рощи штыков
вырастали около места его постоя, рати облегали бивак императорский, и рати
мыслей громоздились в голове его! Было время, когда князь Экмюльский
помещался в селе Покровском: какое стечение имен Экмюля с Покровским! ¬
Всеобщее перемещение мест, сближение отдаленностей не показывало ли
какого-то смешения языков, какого-то особенного времени.

Солдаты наши желали, просили боя! Подходя к Смоленску, они кричали: LМы
видим бороды наших отцов! пора драться!v Узнав о счастливом соединении всех
корпусов, они объяснялись по-своему: вытягивая руку и разгибая ладонь с
разделенными пальцами, Lпрежде мы были так! (т. е. корпуса в армии, как
пальцы на руке, были разделены) теперь мы, ¬ говорили они, сжимая пальцы и
свертывая ладонь в кулак, ¬ вот так! так пора же (замахиваясь дюжим
кулаком), так пора же дать французу раза: вот этак!v ¬ Это сравнение разных
эпох нашей армии с распростертою рукою и свернутым кулаком было очень
по-русски, по крайней мере очень по-солдатски и весьма у места.

Мудрая воздержность Барклая-де-Толли не могла быть оценена в то время. Его



война отступательная была, собственно, ¬ война завлекательная. Но общий
голос армии требовал иного. Этот голос, мужественный, громкий, встретился с
другим, еще более громким, более возвышенным, с голосом России. Народ видел
наши войска, стройные, могучие, видел вооружение огромное, государя
твердого, готового всем жертвовать за целость, за честь своей империи,
видел все это ¬ и втайне чувствовал, что (хотя было все) недоставало еще
кого-то ¬ недоставало полководца русского. Зато переезд Кутузова из
С.-Петербурга к армии походил на какое-то торжественное шествие. Предания
того времени передают нам великую пиитическую повесть о беспредельном
сочувствии, пробужденном в народе высочайшим назначением Михаила
Ларионовича в звание главноначальствующего армии. Жители городов, оставляя
все дела расчета и торга, выходили на большую дорогу, где мчалась
безостановочно почтовая карета, которой все малейшие приметы заранее
известны были всякому. Почетнейшие граждане выносили хлеб-соль; духовенство
напутствовало предводителя армий молитвами; окольные монастыри высылали к
нему на дорогу иноков с иконами и благословениями от святых угодников; а
народ, не находя другого средства к выражению своих простых душевных
порывов, прибегал к старому, радушному обычаю ¬ отпрягал лошадей и вез
карету на себе. Жители деревень, оставляя сельские работы (ибо это была
пора косы и серпа), сторожили так же под дорогою, чтобы взглянуть,
поклониться и в избытке усердия поцеловать горячий след, оставленный
колесом путешественника. Самовидцы рассказывали мне, что матери издалека
бежали с грудными младенцами, становились на колени и, между тем как старцы
кланялись седыми головами в землю, они с безотчетным воплем подымали
младенцев своих вверх, как будто поручая их защите верховного воеводы! С
такою огромною в него верою, окруженный славою прежних походов, прибыл
Кутузов к армии. После этого нисколько не удивительно, что начетчики
церковных книг и грамотеи, особливо в низшем слое народа, делали различные
применения к обстоятельствам того времени, переводили буквы имени Наполеона
в цифры и выводили заключения, утешительные для России. Иногда следствием
их выкладок, довольно затейливых, бывали слова: LСолнце познает запад
свой!v Это относили к народам нашествия и Наполеону; иногда делали
толкования на слова: LВ те дни восстанет князь Михаил и ополчится за людей
своих! (на Гога и Магога) и проч.v. Можете вообразить, какую народность,
какую огромную нравственную силу давало все это в то время новому
главнокомандующему! Зато, как приехал (под Царево-Займище), тотчас обещал
он сражение. Все ожило и жило этим великим обетом; и, наконец, 22 августа
занята знаменитая позиция Бородинская. Мы опишем ее.

Наша боевая линия стала на правом берегу Колочи, лицом к Колоцкому
монастырю, к стороне Смоленска; правым крылом к Москве-реке, которая в виде
ленты извивается у подножия высот бородинских. Перед лицевою стороною
(перед фронтом) линии, особенно перед фронтом центра и правым крылом,
бежала речка Колоча в реку Москву, составляя с нею угол в полуверсте от
высот бородинских. В Колочу впадают: речка Войня, ручьи ¬ Стонец, Огник и
другие безыменные. Все эти речки и ручьи имеют берега довольно высокие, и
если прибавить к тому много рытвин, оврагов, по большей части лесистых, и
разных весенних обрывов, промоин, то понятно будет, отчего позиция
бородинская на подробном плане ее кажется бугристою, разрезанною, изрытою.
Леса обложили края, частые кустарники и перелески шершавятся по всему
лицевому протяжению, и две больших (старая и новая Московские) дороги
перерезают позицию, как два обруча, по направлению от Смоленска к Москве.
Дорога Смоленская была так же дорога во Францию, по которой пришла к нам
вооруженная Европа, как будто сдвинувшись с вековых оснований своих.

Сказав, что высоты правого русского фланга были лесистые, мы добавим, что
они были и утесистые, а потому и составляли оборону прочную. Левое крыло
наше также довольно щедро защищено природою, если принять в этом смысле
общее протяжение высот бородинских, на которых простиралось оно,
впоследствии загнутое до деревни Семеновской. Впереди этого (левого) крыла
тянулись и перепутывались глубокие рвы и овраги, опушенные и закрытые
частыми кустарниками. Сверх того позиция русская, как мы сказали, прикрыта
была: Колочею, Войнею, Огником и ручьями Стонцем и Семеновским.

Искусство поспешило придать то, чего недодала природа для защиты линии.
Густой лес на правом фланге, сходивший с вершин до подножия холмов к
стороне реки Москвы, был осмотрен, занят, перегорожен засеками и по местам
вооружен укреплениями. В этом лесе сделаны три флеши. На лесистое и
утесистое местоположение правого фланга можно было опереться надежно. В
центре отличался высокий кругляк, может быть, древний насыпной курган.
Через него перегибается большая Смоленская (в Москву) дорога. Это
округленное возвышение носит название Горки и находится в деревне того же
имени. На этом-то кругляке устроили батарею из пушек огромного калибра и
заслонили ее еще другою, более скрытою, из 12 пушек, которую поставили в
200 саженях насупротив Бородина, на расклоне высот правого берега Колочи.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
РЕКЛАМА
Посняков Андрей - Кольцо зла
Посняков Андрей
Кольцо зла


Шидловский Дмитрий - Ритер
Шидловский Дмитрий
Ритер


Суворов Виктор - Тень победы
Суворов Виктор
Тень победы


Березин Федор - Огромный черный корабль
Березин Федор
Огромный черный корабль


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.