Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Свирепый черт Лялечка (53)
  2. Путь Кейна. Одержимость (51)
  3. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (31)
  4. Битва за Царьград (30)
  5. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (28)
  6. О бедном Кощее замолвите слово (24)
  7. Свирепый черт Лялечка (24)
  8. Гнев дракона (23)
  9. Пелагия и красный петух (том 2) (22)
  10. Цифровая крепость (22)
  11. Имя потерпевшего - никто (20)
  12. Непредвиденные встречи (19)
  13. Умножающий печаль (19)
  14. По тонкому льду (15)
  15. Начало всех начал (12)
  16. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  17. Париж на три часа (11)
  18. Роксолана (10)
  19. Яфет (9)
  20. Замок Броуди (9)
  21. Любовница на двоих (9)
  22. Колдун из клана Смерти (8)
  23. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (8)
  24. Вставай, Россия! Десант из будущего (8)
  25. К "последнему" морю (8)
  26. Чудовище без красавицы (7)
  27. Шпион, или повесть о нейтральной территории (7)
  28. Брудершафт с Терминатором (6)
  29. Омон Ра (6)
  30. Заклятие предков (5)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Классика — > Достоевский Федор Михайлович — > читать бесплатно "Бесы"


Ф.М. Достоевский


БЕСЫ



Часть первая

Воспроизводится по изданию: "Бесы. Роман Федора Достоевского. СПБ. 1873", с
исправлениями по журналу "Русский Вестник" 1871, т.т. XCI, ХСII, XCIV, XCV,
XCVI и 1872, т. СП. (с сохранением орфографии). Редакция Б. Томашевского и
К. Халабаева.
Перевод иноязычных выражений - приведен в самом конце.

БЕСЫ
Роман в трех частях
Хоть убей, следа не видно,
Сбились мы, что делать нам?
В поле бес нас водит видно
Да кружит по сторонам.
..........................
Сколько их, куда их гонят,
Что так жалобно поют?
Домового ли хоронят,
Ведьму ль замуж выдают?
А. Пушкин
Тут на горе паслось большое стадо свиней, и они просили Его, чтобы позволил
им войти в них. Он позволил им. Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней;
и бросилось стадо с крутизны в озеро, и потонуло. Пастухи, увидя
случившееся, побежали и рассказали в городе и по деревням. И вышли жители
смотреть случившееся, и пришедши к Иисусу, нашли человека, из которого
вышли бесы, сидящего у ног Иисусовых, одетого и в здравом уме и ужаснулись.
Видевшие же рассказали им, как исцелился бесновавшийся.

Евангелие от Луки. Глава VIII, 32-36.
--------------------------------

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.
Вместо введения: несколько подробностей из биографии многочтимого Степана
Трофимовича Верховенского.

I.

Приступая к описанию недавних и столь странных событий, происшедших в
нашем, доселе ничем не отличавшемся городе, я принужден, по неумению моему,
начать несколько издалека, а именно некоторыми биографическими
подробностями о талантливом и многочтимом Степане Трофимовиче Верховенском.
Пусть эти подробности послужат лишь введением к предлагаемой хронике, а
самая история, которую я намерен описывать, еще впереди.

Скажу прямо: Степан Трофимович постоянно играл между нами некоторую особую
и так-сказать гражданскую роль и любил эту роль до страсти, - так даже,
что, мне кажется, без нее и прожить не мог. Не то чтоб уж я его приравнивал
к актеру на театре: сохрани боже, тем более, что сам его уважаю. Тут вс¬
могло быть делом привычки, или, лучше сказать, беспрерывной и благородной
склонности, с детских лет, к приятной мечте о красивой гражданской своей
постановке. Он, например, чрезвычайно любил свое положение "гонимого" и
так-сказать "ссыльного". В этих обоих словечках есть своего рода
классический блеск, соблазнивший его раз навсегда, и, возвышая его потом
постепенно в собственном мнении, в продолжение столь многих лет, довел его
наконец до некоторого весьма высокого и приятного для самолюбия пьедестала.
В одном сатирическом английском романе прошлого столетия, некто Гуливер,
возвратясь из страны лилипутов, где люди были всего в какие-нибудь два
вершка росту, до того приучился считать себя между ними великаном, что и
ходя по улицам Лондона, невольно кричал прохожим и экипажам, чтоб они пред
ним сворачивали и остерегались, чтоб он как-нибудь их не раздавил,
воображая, что он вс¬ еще великан, а они маленькие. За это смеялись над ним
и бранили его, а грубые кучера даже стегали великана кнутьями; но
справедливо ли? Чего не может сделать привычка? Привычка привела почти к
тому же и Степана Трофимовича, но еще в более невинном и безобидном виде,
если можно так выразиться, потому что прекраснейший был человек.

Я даже так думаю, что под конец его все и везде позабыли; но уже никак ведь
нельзя сказать, что и прежде совсем не знали. Бесспорно, что и он некоторое
время принадлежал к знаменитой плеяде иных прославленных деятелей нашего



прошедшего поколения, и, одно время, - впрочем, всего только одну самую
маленькую минуточку, - его имя многими тогдашними торопившимися людьми
произносилось чуть не на ряду с именами Чаадаева, Белинского, Грановского и
только что начинавшего тогда за границей Герцена. Но деятельность Степана
Трофимовича окончилась почти в ту же минуту, как и началась, - так-сказать,
от "вихря сошедшихся обстоятельств". И что же? Не только "вихря", но даже и
"обстоятельств" совсем потом не оказалось, по крайней мере в этом случае. Я
только теперь, на днях, узнал, к величайшему моему удивлению, но зато уже в
совершенной достоверности, что Степан Трофимович проживал между нами, в
нашей губернии, не только не в ссылке, как принято было у нас думать, но
даже и под присмотром никогда не находился. Какова же после этого сила
собственного воображения! Он искренно сам верил всю свою жизнь, что в
некоторых сферах его постоянно опасаются, что шаги его беспрерывно известны
и сочтены, и что каждый из трех сменившихся у нас в последние двадцать лет
губернаторов, въезжая править губернией, уже привозил с собою некоторую
особую и хлопотливую о нем мысль, внушенную ему свыше и прежде всего, при
сдаче губернии. Уверь кто-нибудь тогда честнейшего Степана Трофимовича
неопровержимыми доказательствами, что ему вовсе нечего опасаться, и он бы
непременно обиделся. А между тем это был ведь человек умнейший и
даровитейший, человек так-сказать даже науки, хотя впрочем в науке... ну,
одним словом, в науке он сделал не так много и, кажется, совсем ничего. Но
ведь с людьми науки у нас на Руси это сплошь да рядом случается.

Он воротился из-за границы и блеснул в виде лектора на кафедре университета
уже в самом конце сороковых годов. Успел же прочесть всего только несколько
лекций, и кажется, об аравитянах; успел тоже защитить блестящую диссертацию
о возникавшем было гражданском и ганзеатическом значении немецкого городка
Ганау, в эпоху между 1413 и 1428 годами, а вместе с тем и о тех особенных и
неясных причинах, почему значение это вовсе не состоялось. Диссертация эта
ловко и больно уколола тогдашних славянофилов и разом доставила ему между
ними многочисленных и разъяренных врагов. Потом, - впрочем уже после потери
кафедры, - он успел напечатать (так-сказать в виде отместки и чтоб указать
кого они потеряли) в ежемесячном и прогрессивном журнале, переводившем из
Диккенса и проповедывавшем Жорж-Занда, начало одного глубочайшего
исследования, - кажется, о причинах необычайного нравственного благородства
каких-то рыцарей в какую-то эпоху, или что-то в этом роде. По крайней мере
проводилась какая-то высшая и необыкновенно благородная мысль. Говорили
потом, что продолжение исследования было поспешно запрещено, и что даже
прогрессивный журнал пострадал за напечатанную первую половину. Очень могло
это быть, потому что чего тогда не было? Но в данном случае вероятнее, что
ничего не было, и что автор сам поленился докончить исследование. Прекратил
же он свои лекций об аравитянах потому, что перехвачено было как-то и
кем-то (очевидно, из ретроградных врагов его) письмо к кому-то с изложением
каких-то "обстоятельств"; вследствие чего кто-то потребовал от него
каких-то объяснений. Не знаю, верно ли, но утверждали еще, что в Петербурге
было отыскано в то же самое время какое-то громадное, противоестественное и
противогосударственное общество, человек в тринадцать, и чуть не потрясшее
здание. Говорили, что будто бы они собирались переводить самого Фурье. Как
нарочно в то же самое время в Москве схвачена была и поэма Степана
Трофимовича, написанная им еще лет шесть до сего, в Берлине, в самой первой
его молодости, и ходившая по рукам, в списках, между двумя любителями и у
одного студента. Эта поэма лежит теперь и у меня в столе; я получил ее, не
далее как прошлого года, в собственноручном, весьма недавнем списке, от
самого Степана Трофимовича, с его надписью и в великолепном красном
сафьянном переплете. Впрочем она не без поэзии и даже не без некоторого
таланта; странная, но тогда (то-есть вернее в тридцатые годах) в этом роде
часто пописывали. Рассказать же сюжет затрудняюсь, ибо по правде ничего в
нем не понимаю. Это какая-то аллегория, в лирико-драматической форме и
напоминающая вторую часть Фауста. Сцена открывается хором женщин, потом
хором мужчин, потом каких-то сил, и в конце всего хором душ, еще не живших,
но которым очень бы хотелось пожить. Все эти хоры поют о чем-то очень
неопределенном, большею частию о чьем-то проклятии, но с оттенком высшего
юмора. Но сцена вдруг переменяется, и наступает какой-то "Праздник жизни"
на котором поют даже насекомые, является черепаха с какими-то латинскими
сакраментальными словами, и даже, если припомню, пропел о чем-то один
минерал, - то-есть предмет уже вовсе неодушевленный. Вообще же все поют
беспрерывно, а если разговаривают, то как-то неопределенно бранятся, но
опять-таки с оттенком высшего значения. Наконец сцена опять переменяется, и
является дикое место, а между утесами бродит один цивилизованный молодой
человек, который срывает и сосет какие-то травы, и на вопрос феи: зачем он
сосет эти травы? ответствует, что он, чувствуя в себе избыток жизни, ищет
забвения и находит его в соке этих трав; но что главное желание его,
поскорее потерять ум (желание может быть и излишнее). Затем вдруг въезжает
неописанной красоты юноша на черном коне, и за ним следует ужасное
множество всех народов. Юноша изображает собою смерть, а все народы ее



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89
РЕКЛАМА
Головачев Василий - Мечи мира
Головачев Василий
Мечи мира


Афанасьев Роман - Война чудовищ
Афанасьев Роман
Война чудовищ


Шилова Юлия - Сказки Востока, или Курорт разбитых сердец
Шилова Юлия
Сказки Востока, или Курорт разбитых сердец


Аникина Наталья - Театр для теней. Книга 1
Аникина Наталья
Театр для теней. Книга 1


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.