Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (65)
  2. Гнев дракона (25)
  3. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (22)
  4. Колдун из клана Смерти (18)
  5. Заклятие предков (17)
  6. Свирепый черт Лялечка (16)
  7. Аквариум (15)
  8. Пелагия и красный петух (том 2) (11)
  9. Поводыри на распутье (11)
  10. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (9)
  11. Роксолана (8)
  12. О бедном Кощее замолвите слово (8)
  13. Цифровая крепость (8)
  14. Гиперион (7)
  15. Вещий Олег (7)
  16. Бубен верхнего мира (7)
  17. Покер с акулой (7)
  18. Чудовище без красавицы (6)
  19. Его сиятельство Каспар Фрай (6)
  20. К "последнему" морю (6)
  21. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (6)
  22. Брудершафт с Терминатором (6)
  23. Непредвиденные встречи (6)
  24. Путь Кейна. Одержимость (5)
  25. Ричард Длинные Руки - 1 (5)
  26. Признания авантюриста Феликса Круля (4)
  27. Умножающий печаль (4)
  28. Журналист для Брежнева (4)
  29. Вставай, Россия! Десант из будущего (4)
  30. Пощады не будет (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Классика — > Набоков Владимир — > читать бесплатно "Король, дама, валет"


Владимир Набоков.


Король, дама, валет


I
Огромная, черная стрела часов, застывшая перед своим
ежеминутным жестом, сейчас вот дрогнет, и от ее тугого толчка
тронется весь мир: медленно отвернется циферблат, полный
отчаяния, презрения и скуки; столбы, один за другим, начнут
проходить, унося, подобно равнодушным атлантам, вокзальный
свод; потянется платформа, увозя в неведомый путь окурки,
билетики, пятна солнца, плевки; не вращая вовсе колесами,
проплывет железная тачка; книжный лоток, увешанный
соблазнительными обложками,-- фотографиями жемчужно-голых
красавиц,-- пройдет тоже; и люди, люди, люди на потянувшейся
платформе, переставляя ноги и все же не подвигаясь, шагая
вперед и все же пятясь,-- как мучительный сон, в котором есть и
усилие неимоверное, и тошнота, и ватная слабость в икрах, и
легкое головокружение,-- пройдут, отхлынут, уже замирая, уже
почти падая навзничь...
Больше женщин, чем мужчин,-- как это всегда бывает среди
провожающих... Сестра Франца, такая бледная в этот ранний час,
нехорошо пахнущая натощак, в клетчатой пелерине, какой, небось,
не носят в столице,-- и мать, маленькая, круглая, вся в
коричневом, как плотный монашек. Вот запорхали платки.
И отошли не только они,-- эти две знакомые
улыбки,-тронулся не только вокзал, с лотком, тачкой, белым
продавцом слив и сосисок,-- тронулся и старый городок в
розоватом тумане осеннего утра: каменный курфюрст на площади,
землянично-темный собор, поблескивающие вывески, цилиндр, рыба,
медное блюдо парикмахера... Теперь уж не остановить. Понесло!
Торжественно едут дома, хлопают занавески в открытых окнах
родного дома, потрескивают полы, скрипят стены, сестра и мать
пьют на быстром сквозняке утренний кофе, мебель вздрагивает от
учащающихся толчков,-- все скорее, все таинственнее едут дома,
собор, площадь, переулки... И хотя уже давно мимо вагонного
окна развертывались поля в золотистых заплатах, Франц еще
ощущал, как отъезжает городишко, где он прожил двадцать лет.
В деревянном, еще прохладном отделении третьего класса
сидели, кроме Франца: две плюшевых старушки, дебелая женщина с
корзиной яиц на коленях и белокурый юноша в коротких желтых
штанах, крепкий, угластый, похожий на свой же туго набитый,
словно высеченный из желтого камня мешок, который он энергично
стряхнул с плеч и бухнул на полку. Место у двери, против
Франца, было занято журналом с голой стриженой красавицей на
обложке, а в коридоре, у окна, спиной к отделению, стоял
широкоплечий господин.
Город уехал. Франц схватился за бок, навылет раненный
мыслью, что пропал бумажник, в котором так много: крепкий
билетик, и чужая визитная карточка, и непочатый месяц
человеческой жизни. Бумажник был тут как тут, плотный и теплый.
Старушки стали шевелиться, шурша разоблачать бутерброды.
Господин, стоявший в проходе, повернулся и, слегка качнувшись,
отступив на полшага и снова поборов шаткость пола, вошел в
отделение.
Только тогда Франц увидел его лицо: нос -- крохотный,
обтянут по кости белесой кожей, кругленькие, черные ноздри
непристойны и асимметричны, на щеках, на лбу -- целая география
оттенков,-- желтоватость, розоватость, лоск. Бог знает, что
случилось с этим лицом,-- какая болезнь, какой взрыв, какая
едкая кислота его обезобразили. Губ почти не было вовсе,
отсутствие ресниц придавало выпуклым, водянистым глазам
невольную наглость. А наряден и статен был господин на диво:
шелковый галстук в нежных узорах нырял, слегка изогнувшись, под
двубортный жилет. Руки в серых перчатках подняли, раскрыли
журнал с соблазнительной обложкой.
У Франца дрожь прошла между лопаток, и во рту появилось
страшное ощущение: неотвязно мерзка влажность н°ба,
отвратительно жив толстый, пупырчатый язык. Память стала
паноптикумом, и он знал, знал, что там, где-то в
глубине,-камера ужасов. Однажды собаку вырвало на пороге мясной
лавки: однажды ребенок поднял с панели и губами стал надувать
нечто, похожее на соску, желтое, прозрачное; однажды
простуженный старик в трамвае пальнул мокротой... Все --
образы, которых Франц сейчас не вспомнил ясно, но которые



всегда толпились на заднем плане, приветствуя истерической
судорогой всякое, новое, сродное им впечатление. После таких
ужасов, в те еще недавние дни, вялый, долговязый, перезрелый
школьник ронял из рук портфель, бросался ничком на кушетку, и
его долго, мучительно мутило. Мутило его и на последнем
экзамене,-оттого, что сосед по парте, задумавшись, грыз и без
того обгрызанные, мясом ущемленные ногти. И школу Франц покинул
с облегчением, полагая, что отделался навсегда от ее
грязноватой, прыщеватой жизни.
Господин разглядывал журнал, и сочетание его лица и
фотографии на обложке было чудовищно. Румяная торговка сидела
рядом с монстром, прикасаясь к нему сонным плечом; рюкзак юноши
лежал бок-о-бок с его черным, склизким, пестрым от наклеек,
чемоданом, а главное,-- старушки, несмотря на мерзкое
соседство, жевали бутерброды, посасывали мохнатые дольки
апельсинов, завертывали корки в бумажки и деликатно бросали под
лавку... Франц стискивал челюсти, сдерживая смутный позыв на
рвоту. Когда же господин отложил журнал и стал сам, не снимая
перчаток, есть булочку с сыром, вызывающе глядя на Франца, он
не стерпел. Быстро встав, запрокинув побелевшее лицо, он
расшатал, стащил сверху свой чемодан, надел пальто и шляпу и,
неловко стукнувшись чемоданом о косяк, вышел в коридор.
Ему сразу стало легче, но головокружение не прошло. Вдоль
окон пролетал буковый лес, рябили лиловатые стволы, испещренные
солнцем. Он неуверенно пошел по коридору, всматриваясь в
отделения. Только в одном из них было свободное место; зато там
сидела сердитая женщина с двумя бледными, чернорукими,
раздраженными детьми, которые, подняв плечи в ожидании
неизбежного подзатыльника, тихонько сползали с лавки, чтобы
поиграть сальными бумажками на полу, у ног пассажиров. Франц
дошел до конца вагона и там остановился, пораженный небывалой
мыслью. Эта мысль была так хороша, так дерзновенна, что даже
сердце запнулось, и на лбу выступил пот. "Нет, нельзя..." --
вполголоса сказал Франц, уже зная, впрочем, что соблазна не
перебороть. Затем, двумя пальцами проверив узел галстука, он с
восхитительным замиранием под ложечкой перешел по шаткой
соединительной площадке в следующий вагон.
Это был вагон второго класса, а второй класс был для
Франца чем-то непозволительно привлекательным, немного
греховным, пожалуй,-- с привкусом пряного мотовства,--как рюмка
густого белого кюрасо, как трехминутная поездка в таксомоторе,
как тот огромный помплимус, похожий на желтый череп, который он
как-то купил по дороге в школу. О первом классе нельзя было
мечтать вовсе: бархатные покои, где сидят дипломаты в дорожных
кепках и почти неземные актрисы!.. Но во второй... во второй...
ежели набраться смелости... Покойный отец (нотариус и
филателист) езжал, говорят,--давно, до войны,-- вторым классом.
И все-таки Франц не решался,-- замирал в начале прохода, у
таблички, сообщавшей вагонный инвентарь,-- и уже не решетчатый
лес мелькал за окнами, а благородно плыли просторные поля, и
вдалеке, параллельно полотну, текла дорога, по которой
улепетывал лилипутовый автомобиль.
Его вывел из затруднения кондуктор, как раз совершавший
обход. Франц прикупил своему билету дополнительный чин. Гулким
мраком бабахнул короткий туннель. Опять светло, и уже нет
кондуктора.
В купе, куда Франц вошел с безмолвным, низким поклоном,
сидели только двое: чудесная, большеглазая дама и пожилой
господин с подстриженными желтыми усами. Франц снял пальто и
осторожно сел. Сиденье было так мягко, так уютно торчал у виска
полукруглый выступ, отделяющий одно место от другого, так
изящны были снимки на стенке: какой-то собор, какой-то
водопад... Он медленно вытянул ноги, медленно вынул из кармана
газету; но читать не мог: оцепенел в блаженстве, держа
раскрытую газету перед собой. Его спутники были обаятельны.
Дама -- в черном костюме, в черной шапочке с маленькой
бриллиантовой ласточкой, лицо серьезное, холодноватые глаза,
легкая тень над губой и бархатно-белая шея в нежнейших
поперечных бороздках на горле. Господин, верно, иностранец,
оттого что воротничок мягкий, и вообще... Однако Франц ошибся.
-- Пить хочется,--протяжно сказал господин.--Жалко, что
нет фруктов...
-- Сам виноват,-- ответила дама недовольным голосом, и,
погодя, добавила:
-- Я все еще не могу забыть. Это было так глупо... Драйер



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
РЕКЛАМА
Корнев Павел - Горючка
Корнев Павел
Горючка


Шилова Юлия - Служебный роман, или Как я влюбилась в начальника
Шилова Юлия
Служебный роман, или Как я влюбилась в начальника


Корнев Павел - Немного огня
Корнев Павел
Немного огня


Круз Андрей - За круги своя
Круз Андрей
За круги своя


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.