Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (18)
  2. Обряд дома Месгрейвов (14)
  3. Вещий Олег (13)
  4. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  5. Пелагия и красный петух (том 1) (10)
  6. Москва слезам не верит (сценарий) (9)
  7. (7)
  8. Главный противник (7)
  9. Джон Фаулз и трагедия русского либерализма (7)
  10. Чары старой ведьмы (6)
  11. Бремя власти (6)
  12. Кафедра странников (6)
  13. Битва за Царьград (6)
  14. Начало всех начал (6)
  15. Принц Каспиан (6)
  16. День проклятия (5)
  17. Человек со Звезды (5)
  18. Последний завет (5)
  19. Пощады не будет (4)
  20. Свирепый черт Лялечка (4)
  21. Любовница на двоих (4)
  22. Круг любителей покушать (4)
  23. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  24. Чистильщик (4)
  25. По тонкому льду (4)
  26. Московский упырь (3)
  27. Путь князя. Равноценный обмен (3)
  28. Смягчающие обстоятельства (3)
  29. Горы Судьбы (3)
  30. Коронация, или последний из романов (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Классика — > Толстой Лев — > читать бесплатно "Два гусара"


Л.Н.Толстой


ДВА ГУСАРА

ПОВЕСТЬ.
(Посвящается графине М. Н. Толстой)
(1856)
... Жомини да Жомини,
А об водке ни полслова...
Д. Давыдов.

В 1800-х годах, в те времена, когда не было еще ни железных, ни шоссейных
дорог, ни газового, ни стеаринового света, ни пружинных низких диванов, ни
мебели без лаку, ни разочарованных юношей со стеклышками, ни либеральных
философов-женщин, ни милых дам-камелий, которых так много развелось в наше
время, - в те наивные времена, когда из Москвы, выезжая в Петербург в
повозке или карете, брали с собой целую кухню домашнего приготовления,
ехали восемь суток по мягкой, пыльной или грязной дороге и верили в
пожарские котлеты, в валдайские колокольчики и бублики, - когда в длинные
осенние вечера нагорали сальные свечи, освещая семейные кружки из двадцати
и тридцати человек, на балах в канделябры вставлялись восковые и
спермацетовые свечи, когда мебель ставили симметрично, когда наши отцы были
еще молоды не одним отсутствием морщин и седых волос, а стрелялись за
женщин и из другого угла комнаты бросались поднимать нечаянно и не нечаянно
уроненные платочки, наши матери носили коротенькие талии и огромные рукава
и решали семейные дела выниманием билетиков, когда прелестные дамы-камелии
прятались от дневного света, - в наивные времена масонских лож,
мартинистов, тугендбунда, во времена Милорадовичей, Давыдовых, Пушкиных, -
в губернском городе К. был съезд помещиков, и кончались дворянские выборы.
I.

- Ну, всё равно, хоть в залу, - говорил молодой офицер в шубе и
гусарской фуражке, только что из дорожных саней, входя в лучшую гостиницу
города К.
- Съезд такой, батюшка, ваше сиятельство, огромный, - говорил коридорный,
успевший уже от денщика узнать, что фамилия гусара была граф Турбин, и
поэтому величавший его: "ваше сиятельство". - Афремовская помещица с
дочерьми обещались к вечеру выехать: так вот и изволите занять, как
опростается, одиннадцатый нумер, - говорил он, мягко ступая впереди графа
по коридору и беспрестанно оглядываясь.
В общей зале перед маленьким столом, подле почерневшего, во весь рост
портрета императора Александра, сидели за шампанским несколько человек -
здешних дворян, должно быть, и в сторонке какие-то купцы, проезжающие, в
синих шубах.
Войдя в комнату и зазвав туда Блюхера, огромную серую меделянскую собаку,
приехавшую с ним, граф сбросил заиндевевшую еще на воротнике шинель,
спросил водки и, оставшись в атласном синем архалуке, подсел к столу и
вступил в разговор с господами, сидевшими тут, которые, сейчас же
расположенные в пользу приезжего его прекрасной и открытой наружностью,
предложили ему бокал шампанского. Граф выпил сначала стаканчик водки, а
потом тоже спросил бутылку, чтоб угостить новых знакомых. Вошел ямщик
просить на водку.
- Сашка! - крикнул граф: - дай ему!
Ямщик вышел с Сашкой и снова вернулся, держа в руке деньги.
- Что ж, батюшка васясо, как, кажется, старался твоей милости! полтинник
обещал, а они четвертак пожаловали.
- Сашка! дай ему целковый!
Сашка, потупясь, посмотрел на ноги ямщика.
- Будет с него, - сказал он басом, - да у меня и денег нет больше.
Граф достал из бумажника единственные две синенькие, которые были в нем,
и дал одну ямщику, который поцеловал его в ручку и вышел.
- Вот пригнал! - сказал граф: - последние пять рублей.
- По-гусарски, граф, - улыбаясь, сказал один из дворян, по усам, голосу и
какой-то энергической развязности в ногах, очевидно, отставной кавалерист.
- Вы здесь долго намерены пробыть, граф?
- Денег достать нужно; а то бы я не остался. Да и нумеров нет. Чорт их дери, в
этом кабаке проклятом...
- Позвольте, граф, - возразил кавалерист, - да не угодно ли ко мне? Я вот
здесь, в седьмом нумере. Коли не побрезгуете покамест проночевать. А вы
пробудьте у нас денька три. Нынче же бал у предводителя. Как бы он рад был!
- Право, граф, погостите, - подхватил другой из собеседников, красивый молодой
человек: - куда вам торопиться! A ведь это в три года раз бывает - выборы.
Посмотрели бы хоть на наших барышень, граф!
- Сашка! давай белье: поеду в баню, - сказал граф, вставая. - А оттуда,



посмотрим, может, и в самом деле к предводителю дернуть.
Потом он позвал полового, поговорил о чем-то с ним, на что половой,
усмехнувшись, ответил, "что всё дело рук человеческих", и вышел.
- Так я, батюшка, к вам в нумер велю перенести чемодан, - крикнул граф
из-за двери.
- Сделайте одолжение, осчастливите, - отвечал кавалерист, подбегая к двери. -
Седьмой нумер! не забудьте.
Когда шаги его уже перестали быть слышны, кавалерист вернулся на свое место и,
подсев ближе к чиновнику и взглянув ему прямо улыбающимися глазами в лицо,
сказал:
- А ведь это тот самый.
- Ну?
- Уж я тебе говорю, что тот самый дуэлист-гусар, - ну, Турбин, известный.
Он меня узнал, пари держу, что узнал. Как же, мы в Лебедяни с ним кутили
вместе три недели без просыпу, когда я за ремонтом был. Там одна штука была
- мы вместе сотворили - от этого он как будто ничего. А молодчина, а?
- Молодец. И какой он приятный в обращении! ничего так не заметно, -
отвечал красивый молодой человек. - Как мы скоро сошлись... Что, ему лет
двадцать пять, не больше?
- Нет, оно так кажется; только ему больше. Да ведь надо знать, кто это?
Мигунову кто увез? - он. Саблина он убил, Матнева он из окошка за ноги
спустил, князя Нестерова он обыграл на триста тысяч. Ведь это какая
отчаянная башка, надо знать. Картежник, дуэлист, соблазнитель; но
гусар-душа, уж истинно душа. Ведь только на нас слава, а коли бы понимал
кто-нибудь, что такое значит гусар истинный. Ах, времечко было!
И кавалерист рассказал своему собеседнику такой лебедянский кутеж с
графом, которого не только никогда не было, но и не могло быть. Не могло
быть, во-первых потому, что графа он никогда прежде не видывал и вышел в
отставку двумя годами раньше, чем граф поступил на службу, а во-вторых
потому, что кавалерист никогда даже не служил в кавалерии, а четыре года
служил самым скромным юнкером в Белевском полку и, как только был
произведен в прапорщики, вышел в отставку. Но десять лет тому назад,
получив наследство, он ездил действительно в Лебедянь, прокутил там с
ремонтерами семьсот рублей и сшил себе уже было уланский мундир с ранжевыми
отворотами с тем, чтобы поступить в уланы. Желание поступить в кавалерию и
три недели, проведенные с ремонтерами в Лебедяни, осталось самым светлым,
счастливым периодом в его жизни, так что желание это сначала он перенес в
действительность, потом в воспоминание и сам уже стал твердо верить в свое
кавалерийское прошедшее, что не мешало ему быть по мягкосердечию и
честности истинно достойнейшим человеком.
- Да, кто не служил в кавалерии, тот никогда не поймет нашего брата. - Он
сел верхом на стул и, выставив нижнюю челюсть, заговорил басом. - Едешь,
бывало, перед эскадроном, под тобой чорт, а не лошадь, в ланцадах вся;
сидишь, бывало, этак чортом. Подъедет эскадронный командир на смотру.
"Поручик, говорит, пожалуйста - без вас ничего не будет - проведите
эскадрон церемониалом". Хорошо, мол, а уж тут - есть! Оглянешься, крикнешь,
бывало, на усачей своих. Ах, чорт возьми, времечко было!
Вернулся граф, весь красный и с мокрыми волосами, из бани и вошел прямо в
седьмой нумер, в котором уже сидел кавалерист в халате, с трубкой, с
наслаждением и некоторым страхом размышлявший о том счастии, которое ему
выпало на долю - жить в одной комнате с известным Турбиным. "Ну, что, -
приходило ему в голову, - как вдруг возьмет да разденет меня, голого
вывезет за заставу да посадит в снег, или... дегтем вымажет, или просто...
нет, по-товарищески не сделает..." утешал он себя.
- Блюхера накормить, Сашка! - крикнул граф.
Явился Сашка, с дороги выпивший стакан водки и захмелевший порядочно.
- Ты уж не утерпел: напился, каналья!.. Накормить Блюхера!
- И так не издохнет: вишь, какой гладкий! - отвечал Сашка, поглаживая собаку.
- Ну, не разговаривать! пошел, накорми.
- Вам только бы собака сыта была, а человек выпил рюмку, так и попрекаете.
- Эй, прибью! - крикнул граф таким голосом, что стекла задрожали в окнах,
и кавалеристу даже стало немного страшно.
- Вы бы спросили, ел ли еще нынче Сашка-то что-нибудь. Что ж, бейте, коли
вам собака дороже человека, - проговорил Сашка. Но тут же получил такой
страшный удар кулаком в лицо, что упал, стукнулся головой о перегородку и,
схватясь рукой за нос, выскочил в дверь и повалился на ларе в коридоре.
- Он мне зубы разбил, - ворчал Сашка, вытирая одной рукой окровавленный
нос, а другой почесывая спину облизывавшегося Блюхера, - он мне зубы
разбил, Блюшка, а всё он мой граф, и я за него могу пойти в огонь - вот
что! Потому, он мой граф, понимаешь, Блюшка? А есть хочешь?
Полежав немного, он встал, накормил собаку и почти трезвый пошел
прислуживать и предлагать чаю своему графу.
- Вы меня просто обидите, - говорил робко кавалерист, стол перед графом,
который, задрав ноги на перегородку, лежал на его постели: - я ведь тоже
старый военный и товарищ, могу сказать. Чем вам у кого-нибудь занимать, я



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
РЕКЛАМА
Куликов Роман - Чистое небо
Куликов Роман
Чистое небо


Головачев Василий - Смерч
Головачев Василий
Смерч


Шилова Юлия - Отрекаются любя. Я подарю тебе небо в алмазах
Шилова Юлия
Отрекаются любя. Я подарю тебе небо в алмазах


Афанасьев Роман - Сегодня - только гнев
Афанасьев Роман
Сегодня - только гнев


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.