Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Свирепый черт Лялечка (59)
  2. Путь Кейна. Одержимость (40)
  3. Гнев дракона (36)
  4. Пелагия и красный петух (том 2) (28)
  5. Любовница на двоих (25)
  6. Свирепый черт Лялечка (24)
  7. О бедном Кощее замолвите слово (24)
  8. Битва за Царьград (23)
  9. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (22)
  10. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (22)
  11. Цифровая крепость (19)
  12. Умножающий печаль (18)
  13. Роксолана (18)
  14. Имя потерпевшего - никто (17)
  15. По тонкому льду (17)
  16. Начало всех начал (12)
  17. Париж на три часа (11)
  18. Яфет (11)
  19. Ричард Длинные Руки - 1 (11)
  20. Аквариум (9)
  21. Непредвиденные встречи (9)
  22. Замок Броуди (9)
  23. Шпион, или повесть о нейтральной территории (8)
  24. Странствующий теллуриец (8)
  25. Колдун из клана Смерти (7)
  26. Омон Ра (7)
  27. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (7)
  28. Заклятие предков (6)
  29. Брудершафт с Терминатором (6)
  30. Киммерийское лето (6)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Приключения — > Грин Александр — > читать бесплатно "Алые паруса"


А. С. ГРИН


АЛЫЕ ПАРУСА

Феерия



Нине Николаевне Грин подносит и посвящает
Автор Пбг, 23 ноября 1922 г.
I ПРЕДСКАЗАНИЕ
Лонгрен, матрос "Ориона", крепкого трехсоттонного брига, на котором он
прослужил десять лет и к которому был привязан сильнее, чем иной сын к
родной матери, должен был, наконец, покинуть службу.
Это произошло так. В одно из его редких возвращений домой, он не увидел,
как всегда еще издали, на пороге дома свою жену Мери, всплескивающую руками,
а затем бегущую навстречу до потери дыхания. Вместо нее, у детской кроватки
- нового предмета в маленьком доме Лонгрена - стояла взволнованная соседка.
- Три месяца я ходила за нею, старик, - сказала она, - посмотри на свою
дочь.
Мертвея, Лонгрен наклонился и увидел восьмимесячное существо,
сосредоточенно взиравшее на его длинную бороду, затем сел, потупился и стал
крутить ус. Ус был мокрый, как от дождя.
- Когда умерла Мери? - спросил он.
Женщина рассказала печальную историю, перебивая рассказ умильным
гульканием девочке и уверениями, что Мери в раю. Когда Лонгрен узнал
подробности, рай показался ему немного светлее дровяного сарая, и он
подумал, что огонь простой лампы - будь теперь они все вместе, втроем - был
бы для ушедшей в неведомую страну женщины незаменимой отрадой.
Месяца три назад хозяйственные дела молодой матери были совсем плохи. Из
денег, оставленных Лонгреном, добрая половина ушла на лечение после трудных
родов, на заботы о здоровье новорожденной; наконец, потеря небольшой, но
необходимой для жизни суммы заставила Мери попросить в долг денег у
Меннерса. Меннерс держал трактир, лавку и считался состоятельным человеком.
Мери пошла к нему в шесть часов вечера. Около семи рассказчица встретила
ее на дороге к Лиссу. Заплаканная и расстроенная Мери сказала, что идет в
город заложить обручальное кольцо. Она прибавила, что Меннерс соглашался
дать денег, но требовал за это любви. Мери ничего не добилась.
- У нас в доме нет даже крошки съестного, - сказала она соседке. - Я
схожу в город, и мы с девочкой перебьемся как-нибудь до возвращения мужа.
В этот вечер была холодная, ветреная погода; рассказчица напрасно
уговаривала молодую женщину не ходить в Лисе к ночи. "Ты промокнешь, Мери,
накрапывает дождь, а ветер, того и гляди, принесет ливень".
Взад и вперед от приморской деревни в город составляло не менее трех
часов скорой ходьбы, но Мери не послушалась советов рассказчицы. "Довольно
мне колоть вам глаза, - сказала она, - и так уж нет почти ни одной семьи,
где я не взяла бы в долг хлеба, чаю или муки. Заложу колечко, и кончено".
Она сходила, вернулась, а на другой день слегла в жару и бреду; непогода и
вечерняя изморось сразила ее двухсторонним воспалением легких, как сказал
городской врач, вызванный добросердной рассказчицей. Через неделю на
двуспальной кровати Лонгрена осталось пустое место, а соседка переселилась в
его дом нянчить и кормить девочку. Ей, одинокой вдове, это было не трудно. К
тому же, - прибавила она, - без такого несмышленыша скучно.
Лонгрен поехал в город, взял расчет, простился с товарищами и стал
растить маленькую Ассоль. Пока девочка не научилась твердо ходить, вдова
жила у матроса, заменяя сиротке мать, но лишь только Ассоль перестала
падать, занося ножку через порог, Лонгрен решительно объявил, что теперь он
будет сам все делать для девочки, и, поблагодарив вдову за деятельное
сочувствие, зажил одинокой жизнью вдовца, сосредоточив все помыслы, надежды,
любовь и воспоминания на маленьком существе.
Десять лет скитальческой жизни оставили в его руках очень немного денег.
Он стал работать. Скоро в городских магазинах появились его игрушки -
искусно сделанные маленькие модели лодок, катеров, однопалубных и
двухпалубных парусников, крейсеров, пароходов - словом, того, что он близко
знал, что, в силу характера работы, отчасти заменяло ему грохот портовой
жизни и живописный труд плаваний. Этим способом Лонгрен добывал столько,
чтобы жить в рамках умеренной экономии. Малообщительный по натуре, он, после
смерти жены, стал еще замкнутее и нелюдимее. По праздникам его иногда видели
в трактире, но он никогда не присаживался, а торопливо выпивал за стойкой
стакан водки и уходил, коротко бросая по сторонам "да", "нет",
"здравствуйте", "прощай", "помаленьку" - на все обращения и кивки соседей.
Гостей он не выносил, тихо спроваживая их не силой, но такими намеками и
вымышленными обстоятельствами, что посетителю не оставалось ничего иного,
как выдумать причину, не позволяющую сидеть дольше.


Сам он тоже не посещал никого; таким образом меж ним и земляками легло
холодное отчуждение, и будь работа Лонгрена - игрушки - менее независима от
дел деревни, ему пришлось бы ощутительнее испытать на себе последствия таких
отношений. Товары и съестные припасы он закупал в городе - Меннерс не мог бы
похвастаться даже коробкой спичек, купленной у него Лонгреном. Он делал
также сам всю домашнюю работу и терпеливо проходил несвойственное мужчине
сложное искусство ращения девочки.
Ассоль было уже пять лет, и отец начинал все мягче и мягче улыбаться,
посматривая на ее нервное, доброе личико, когда, сидя у него на коленях, она
трудилась над тайной застегнутого жилета или забавно напевала матросские
песни - дикие ревостишия. В передаче детским голосом и не везде с буквой "р"
эти песенки производили впечатление танцующего медведя, украшенного голубой
ленточкой. В это время произошло событие, тень которого, павшая на отца,
укрыла и дочь.
Была весна, ранняя и суровая, как зима, но в другом роде. Недели на три
припал к холодной земле резкий береговой норд.
Рыбачьи лодки, повытащенные на берег, образовали на белом песке длинный
ряд темных килей, напоминающих хребты громадных рыб. Никто не отваживался
заняться промыслом в такую погоду. На единственной улице деревушки редко
можно было увидеть человека, покинувшего дом; холодный вихрь, несшийся с
береговых холмов в пустоту горизонта, делал "открытый воздух" суровой
пыткой. Все трубы Каперны дымились с утра до вечера, трепля дым по крутым
крышам.
Но эти дни норда выманивали Лонгрена из его маленького теплого дома чаще,
чем солнце, забрасывающее в ясную погоду море и Каперну покрывалами
воздушного золота. Лонгрен выходил на мостик, настланный по длинным рядам
свай, где, на самом конце этого дощатого мола, подолгу курил раздуваемую
ветром трубку, смотря, как обнаженное у берегов дно дымилось седой пеной,
еле поспевающей за валами, грохочущий бег которых к черному, штормовому
горизонту наполнял пространство стадами фантастических гривастых существ,
несущихся в разнузданном свирепом отчаянии к далекому утешению. Стоны и
шумы, завывающая пальба огромных взлетов воды и, казалось, видимая струя
ветра, полосующего окрестность, - так силен был его ровный пробег, - давали
измученной душе Лонгрена ту притупленность, оглушенность, которая, низводя
горе к смутной печали, равна действием глубокому сну.
В один из таких дней двенадцатилетний сын Меннерса, Хин, заметив, что
отцовская лодка бьется под мостками о сваи, ломая борта, пошел и сказал об
этом отцу. Шторм начался недавно; Меннерс забыл вывести лодку на песок. Он
немедленно отправился к воде, где увидел на конце мола, спиной к нему
стоявшего, куря, Лонгрена. На берегу, кроме их двух, никого более не было.
Меннерс прошел по мосткам до середины, спустился в бешено-плещущую воду и
отвязал шкот; стоя в лодке, он стал пробираться к берегу, хватаясь руками за
сваи. Весла он не взял, и в тот момент, когда, пошатнувшись, упустил
схватиться за очередную сваю, сильный удар ветра швырнул нос лодки от
мостков в сторону океана. Теперь даже всей длиной тела Меннерс не мог бы
достичь самой ближайшей сваи. Ветер и волны, раскачивая, несли лодку в
гибельный простор. Сознав положение, Меннерс хотел броситься в воду, чтобы
плыть к берегу, но решение его запоздало, так как лодка вертелась уже
недалеко от конца мола, где значительная глубина воды и ярость валов обещали
верную смерть. Меж Лонгреном и Меннерсом, увлекаемым в штормовую даль, было
не больше десяти сажен еще спасительного расстояния, так как на мостках под
рукой у Лонгрена висел сверток каната с вплетенным в один его конец грузом.
Канат этот висел на случай причала в бурную погоду и бросался с мостков.
- Лонгрен! - закричал смертельно перепуганный Меннерс. - Что же ты стал,
как пень? Видишь, меня уносит; брось причал!
Лонгрен молчал, спокойно смотря на метавшегося в лодке Меннерса, только
его трубка задымила сильнее, и он, помедлив, вынул ее из рта, чтобы лучше
видеть происходящее.
- Лонгрен! - взывал Меннерс. - Ты ведь слышишь меня, я погибаю, спаси!
Но Лонгрен не сказал ему ни одного слова; казалось, он не слышал
отчаянного вопля. Пока не отнесло лодку так далеко, что еле долетали
слова-крики Меннерса, он не переступил даже с ноги на ногу. Меннерс рыдал от
ужаса, заклинал матроса бежать к рыбакам, позвать помощь, обещал деньги,
угрожал и сыпал проклятиями, но Лонгрен только подошел ближе к самому краю
мола, чтобы не сразу потерять из вида метания и скачки лодки. "Лонгрен, -
донеслось к нему глухо, как с крыши - сидящему внутри дома, - спаси!" Тогда,
набрав воздуха и глубоко вздохнув, чтобы не потерялось в ветре ни одного
слова, Лонгрен крикнул: - Она так же просила тебя! Думай об этом, пока еще
жив, Меннерс, и не забудь!
Тогда крики умолкли, и Лонгрен пошел домой. Ассоль, проснувшись, увидела,
что отец сидит пред угасающей лампой в глубокой задумчивости. Услышав голос
девочки, звавшей его, он подошел к ней, крепко поцеловал и прикрыл сбившимся
одеялом.
- Спи, милая, - сказал он, - до утра еще далеко.
- Что ты делаешь?



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
РЕКЛАМА
Журавлев Владимир - Неудачная реинкарнация
Журавлев Владимир
Неудачная реинкарнация


Андреев Николай - Пролог. Смерти вопреки
Андреев Николай
Пролог. Смерти вопреки


Самойлова Елена - По дороге в легенду
Самойлова Елена
По дороге в легенду


Херберт Фрэнк - Фактор вознесения
Херберт Фрэнк
Фактор вознесения


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.