Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (30)
  2. Аллан Кватермэн (17)
  3. Гнев дракона (15)
  4. Летучий Голландец (12)
  5. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (11)
  6. Начало всех начал (10)
  7. Путь Кейна. Одержимость (9)
  8. Яфет (9)
  9. Мир туманов (8)
  10. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (8)
  11. Второй уровень. Весы судьбы (8)
  12. Странствующий теллуриец (7)
  13. Роксолана (7)
  14. Память льда (7)
  15. Пирамида (6)
  16. Киммерийское лето (6)
  17. Ричард Длинные Руки - 1 (5)
  18. Армагеддон (5)
  19. Круг любителей покушать (4)
  20. К "последнему" морю (4)
  21. По тонкому льду (4)
  22. Главбух и полцарства в придачу (4)
  23. Полковнику никто не пишет (4)
  24. Париж на три часа (4)
  25. Демон и Бродяга (4)
  26. Любовница на двоих (4)
  27. Золотой воин (3)
  28. Смягчающие обстоятельства (3)
  29. Свет вечный (3)
  30. Тимур и его команда (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Философия — > Мамардашвили Мераб — > читать бесплатно "Как я понимаю философию"


Мераб Мамардашвили


КАРТЕЗИАНСКИЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ


(январь 1981 года)
Под редакцией Ю.П.Сенокосова
Москва, "Культура", 1993
КАРТЕЗИАНСКИЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ
ОТ РЕДАКТОРА
"Картезианские размышления" представляют собой курс лекций, прочитанных
автором в январе - начале февраля 1981 г. в Институте общей и педагогической
психологии в Москве.
Вынужденный к тому времени покинуть Москву Мераб Константинович охотно
откликнулся на предложение своих друзей В.В.Давыдова, В.П.Зинченко и
В.М.Мунипова прочитать этот курс для аспирантов и сотрудников Института
психологии и ВНИИ технической эстетики. Собравшаяся, однако, уже на первую
лекцию аудитория - свыше 300 человек - фактически перечеркнула этот замысел,
а партийное начальство (как и положено было ему) отреагировало вскоре на
факт публичного чтения как на прямой вызов существовавшей системе норм и
правил "идеологического общежития".
Между тем это был не вызов или, точнее, не только вызов, а, как увидит
читатель, нечто большее: рождение профессиональной философской мысли в
стране.
Я помню, как в июле 1978 г. М.К. задал мне неожиданный вопрос: где была
греческая мысль, когда греки исчезли, а адресат еще не появился? На что я
ответил (не особенно задумываясь, почему он спрашивает), что, разумеется, в
языке, в словах. Хотя знал, что вся трудность как раз и заключается в
извлечении мысли из словесной оболочки языка. Но лишь потом, слушая его
лекции о Декарте, отчетливо понял, что его волновала тогда проблема
преемственности в философии, над которой он, видимо, постоянно размышлял и
по поводу которой вывел даже закон: "Если кто-то когда-то выполнил акт
философского мышления, то в нем есть все, что вообще бывает в философском
мышлении" (с. 78).
То есть, говоря его же словами, если жив Декарт, если я мысленно держу
Декарта или Канта живыми, то жив и я. И наоборот, если жив я, если я
способен помыслить нечто декартовское как возможность собственного мышления,
поскольку следование просто логике еще не означает выполнения акта мысли, то
жив и Декарт. И это есть бесконечная длительность или конгениальность
сознательной жизни. Ее бессмертие. Бессмертие личности в мысли.
Поэтому, считал М.К., мы не можем сегодня мыслить так, как если бы не
было Декарта, Канта или Платона.
Ставшие в свое время событием в духовной жизни Москвы, "Картезианские
размышления", я убежден в этом, являются уникальным философским
произведением в истории отечественной культуры, снимающим в принципе ложную
дилемму: западная или русская философия. В них обсуждаются "вечные" темы
философии как таковой.
"Размышления" публикуются по расшифрованному с магнитофонных записей,
просмотренному и правленному автором (особенно это относится к 13, 14 и 15-й
лекциям) тексту, который хранится в его архиве (у Изы Константиновны
Мамардашвили).
При подготовке книги к печати я стремился, сохраняя манеру и особенности
авторской устной речи, придать ей (в рамках возможного) форму написанного
текста. С этой целью в нем были выправлены все стилистически неясные места,
сняты повторы, проверены цитаты (и даны ссылки на них), исправлены опечатки
и т.д. То есть проделана вся необходимая редакторская работа.
От имени Фонда философских и междисциплинарных исследований им.
М.К.Мамардашвили, осуществляющего настоящее издание, благодарю всех, кто
помогал мне в этой работе, и прежде всего - И.К.Мамардашвили, АЛ.Цуканова,
Е.А.Алексееву.
Ю.П.Сенокосов
...не искать никакой науки кроме той,
какую можно найти в себе самом шли в
громадной книге света...
Декарт
...in this one thing, all the discipline
Of manners and of manhood is contained;
A man to join himself with th'Universe
In his main sway, and mate in all things fit
One with that Au, and go on, round as it;
Not plucking eio the whole his wretched part,
And into straits, or into nought revert,
Wishing the complete Universe might be
Subject to such a rag of it as he;
But to consider great Necessity.
Donne


В это единственное включена вся сфера
поведения и мужества, дабы человек
усилием соединился со Вселенной;
дабы соразмерил часть с целым, чтобы длиться
наравне с ней, не выдергивая из целого
малую свою талику и не впадая в узость или
ничто, т.е. желая, чтобы вся Вселенная
была подвластна ему - обрывку целого, как
он есть, и - принял бы великую
Необходимость
(Дж.Донн)
РАЗМЫШЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
То, что побуждает к размышлению и требует его (и по ходу дела мы поймем
почему), - это сам Декарт, образ его и личность.
Такой предмет медитации требует, конечно, осторожности, деликатности.
Нельзя произвольно, не настроившись ему в тон, распоряжаться жизнью героя,
который сам весьма ревниво оберегал свой внутренний мир и душу от каких-либо
покушений извне или от клетки представлений, готовой захлопнуться за его
мыслями и деяниями. Следует удерживаться от искушения туркать труп Декарта,
ставить ему ручку так, ножку так или его именем избивать воображаемых или
реальных врагов. Потому что невольно слышишь голос умирающего Декарта, когда
его сжигала простудная лихорадка и врачи пускали ему кровь (представляю, что
Декарт-физиолог мог думать о таких врачах!), и он говорил иронически:
"Господа, поберегите французскую кровь". Так вот, давайте выполним эту
просьбу, побережем французскую кровь. Кровь героя Нового времени, отца, по
выражению Гегеля, всей современной философии, создателя того мыслительного
аппарата, в рамках которого, знаем мы об этом или не знаем, и по сегодняшний
день вращается наша мысль. К сожалению, чаще всего мы этого не знаем.
Поэтому следует вспомнить об этом, имея в виду, конечно, наши сегодняшние
дилеммы - не только теоретические, но и дилеммы экзистенциальные,
человеческие, личностные. С этими оговорками и предупреждениями - с Богом, в
путь. Начнем наши картезианские размышления.
Итак, перед нами Декарт, Но беда в том, что он перед нами предстает в
очень обманчивой ясности и как бы кристальности. На мой взгляд, это самый
таинственный философ Нового времени или даже вообще всей истории философии.
Он - тайна при полном свете. Точно так же, как нет в истории философии
текстов, написанных более прозрачно, просто и элегантно, так нет и текстов
более непонятных, чем декартовские. В них ныряешь, как в прозрачную.
глубину, а там какие-то темные, непроницаемые глыбы, хотя и имеющие четкие
очертания. Сам стиль Декарта несет в себе этот пафос экзистенциальной
ясности и одновременно непонятности. С одной стороны, он максимально прост.
Даже умирая, Декарт, в отличие от других мыслителей и философов, которые
оставили нам великие фразы типа "Света, больше света" или что-нибудь в этом
роде, на простейшем французском языке, причем выбрав самый фамильярный -
фактически из домашнего обихода - оборот, произнес: "На этот раз пора
уходить". А с другой стороны, сама непонятность Декарта соответствует тому,
что он в себе очень рано понял и чего придерживался всю жизнь, а именно: в
его дневнике можно встретить такую латинскую фразу, которой он следовал, как
девизу: "Выступаю в маске". Я дальше попытаюсь расшифровать это "выступление
в маске" не как красивую фразу, выкованную в золоте латинской прозы, а как
нечто весьма содержательное во всей духовной структуре Декарта и являющееся
своего рода индивидуальным символом. Да Декарт и жил так. Среди его записей,
в другом месте, мы можем прочитать, что хорошо прожил тот, кто хорошо
скрывался. И вот, даже в самых откровенных, казалось бы, таких его
признаниях, в такой сокрытости он и предстает перед нами.
Следовательно, говоря об экзистенциальном облике Декарта, можно сказать,
что его тексты представляют собой не просто изложение его идей или добытых
знаний. Они выражают реальный медитативный опыт автора, проделанный им с
абсолютным ощущением, что на кон поставлена жизнь и что она зависит от
разрешения движения его мысли и духовных состояний, метафизического
томления. И все это, подчеркиваю, ценой жизни и поиска Декартом воли (как
говорили в старину, имея в виду свободу, но с более богатыми оттенками этого
слова) и покоя души, разрешения томления в состоянии высшей радости. Ибо что
может быть выше?!
Повторяю, это с трудом проделанная медитация, внутренним стержнем которой
явилось преобразование себя, перерождение, или, как выражались древние:
рождение нового человека в теле человека ветхого. Это изменение и
преобразование себя - состоявшийся факт, оно было, и следы его зафиксированы
в декартовских текстах. Поэтому к ним и нужно относиться не как к чему-то
отвлеченному, не как к логически стройному изложению готовых мнений и истин.
В них содержатся не рассудочные, бесплотные и произвольные соображения
("рационации", если воспользоваться калькой французского слова) - как если
бы в нашей голове сидело некое рацио, холодное и бескровное, и, наблюдая
мир, что-то себе прикидывало, соображало. Увы, из наблюдающего и что-то
прикидывающего никогда ничего не возникало. Возникало всегда иначе и совсем



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
РЕКЛАМА
Елманов Валерий - Последний Рюрикович
Елманов Валерий
Последний Рюрикович


Шилова Юлия - Предсмертное желание, или Поворот судьбы
Шилова Юлия
Предсмертное желание, или Поворот судьбы


Бажанов Олег - Времени нет
Бажанов Олег
Времени нет


Роллинс Джеймс - Амазония
Роллинс Джеймс
Амазония


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.