Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Свирепый черт Лялечка (54)
  2. Путь Кейна. Одержимость (51)
  3. Гнев дракона (47)
  4. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (31)
  5. Битва за Царьград (30)
  6. Цифровая крепость (24)
  7. О бедном Кощее замолвите слово (24)
  8. Свирепый черт Лялечка (24)
  9. Любовница на двоих (24)
  10. Пелагия и красный петух (том 2) (23)
  11. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (22)
  12. Имя потерпевшего - никто (20)
  13. Непредвиденные встречи (20)
  14. Умножающий печаль (17)
  15. По тонкому льду (17)
  16. Начало всех начал (12)
  17. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  18. Париж на три часа (11)
  19. Яфет (10)
  20. Аквариум (10)
  21. Колдун из клана Смерти (9)
  22. Замок Броуди (9)
  23. Роксолана (8)
  24. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (7)
  25. Омон Ра (7)
  26. Чудовище без красавицы (7)
  27. Шпион, или повесть о нейтральной территории (7)
  28. Вставай, Россия! Десант из будущего (6)
  29. Заклятие предков (6)
  30. Брудершафт с Терминатором (6)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Азольский Анатолий — > читать бесплатно "Кровь"


Анатолий Азольский.


Кровь



"Дружба Народов", No3, 1999


1
Все понемножку сходили с ума, да иначе и не выжить, потому что никто не
мог понять, кто кого окружил или прижал к реке; и на том, русском, берегу
тоже, конечно, спятили; чей-то самолет (то ли рус-фанер, то ли свой)
разбросал над замерзшими болотами двуязычные листовки: "Мы в кольце - и вы в
кольце, но еще посмотрим, что будет в конце!" А конец известен: пол-ящика
патронов на брата, ни одной мины, последняя лошадь разрублена еще в феврале,
запах сваренной конины поднял тогда в атаку тоже отощавших и тоже
облепленных вшами русских. От некогда грозного и веселого 712-го пехотного
полка, брошенного к этой реке в январе, осталась сводная рота, занявшая
круговую оборону, - та же судьба, впрочем, постигла и тот русский полк, что
сейчас голодал в ста пятидесяти метрах от штабного блиндажа, где щелкали
вшей и ловили блох трое уцелевших офицеров: старший лейтенант Рудольф Рикке,
полковой пастор Винкель и Траут, лейтенант, 2-й офицер для поручений в штабе
дивизии. Таких, как этот Траут, стали прикреплять к штабам еще в польскую
кампанию, для наблюдения за политико-моральным состоянием, и отличался
лейтенант оголтелой храбростью, временами впадая в дурость и задолго до
ракеты выскакивая на бруствер... Еще снег держался и река не вскрылась,
когда начали оттаивать зимние трупы: привалишься к бугорку и чувствуешь, как
пружинит ни с того ни с сего земля. Стало припекать солнце - и завоняло, по
ночам рыли могилы. В конце марта ветер подул с востока, повеяло смрадом
русских трупов, тогда-то и рехнулся Гейнц Аккерман, уверял всех, что чует
баб, русских санитарок, подстреленных им два месяца назад и сейчас
отходивших от морозного окоченения. Одна была та-а-кая упитанная, вспоминал
он, ее бы сейчас сюда! Солдаты слушали, плевались, однако же Гейнц - в
продолжение мечтаний - подал соблазнительную идею о живой, по-славянски
добренькой, доверчивой и безалаберной санитарочке, которую можно заманить на
этот берег истошными криками о помощи, на что горазд был притвора Гейнц,
кое-как лопотавший по-ихнему: речка - тридцать метров, кое-где проталины, но
лед выдержит, азиатка попрется спасать красноармейца, вот тут-то ее и
сцапать, затащить в теплый блиндаж и по очереди...
Дисциплинированный ефрейтор Аккерман первым в списке поставил старшего
лейтенанта Рудольфа Рикке, с которым вместе побывал в сталинградском котле,
но за пленницу дружно заступились ветераны: не выдержит одна баба, даже если
она и русская, сорок пять мужиков сразу, и нужна не только строгая
очередность, но и перерывы - для обмыва и просушки презервативов (известно
было, что кое-кто подцепил трипперочек). Более хозяйственные и разумные
предлагали сводный вариант: нет, всем сразу, пока санитарка не отдаст богу
душу, а затем - испечь ее. Мысль нашла приверженцев, другой список составили
- кому какая часть женского тела достанется на жаркое: Гейнц, как самый
умный, получит лакомый кусочек, какой - ну, друзья, нетрудно догадаться...
Хохотали до упаду, на том берегу слышали, наверное, а Рудольф затыкал уши,
даже когда одиноко сидел в штабном блиндаже, доставшемся ему от командира
полка, то ли сбежавшего накануне окружения, то ли срочно отозванного;
начальник же штаба и командиры батальонов давно уже гнили где-то рядом. Все
полковые вши нашли прибежище в блиндаже, и Рикке не смущался, когда солдаты
заставали его у печурки, на которой жарились, потрескивая, его кальсоны и
рубашки. Рация давно уже не работала, а мешки, что изредка сбрасывали
ослепшие, что ли, самолеты, плюхались на русский берег и большевики жировали
на даровщинку. Что делать дальше - не ведал и Гейнц, а уж он всегда попадал
в точку, что Рикке знал еще по Сталинграду: тогда его роту отсекли от своих
русские танки, рота зарылась на ночь в снег; утром увидели колонну румын,
строем идущих сдаваться, отобрали у них валенки и шапки, нашли брошенный
грузовик, завести его на морозе помог как с неба упавший Гейнц. Его накануне
пленили русские, но парень не из тех, кто отлынивает от боя: сбежал
немедленно и сейчас - в повальную голодуху - совершал ночные вылазки к
дальним и давним трупам, принося под утро то консервы, притыренные сгинувшим
пулеметчиком, то сигареты, теплые носки и деньги в портфеле полкового
казначея; пухлая сумка адъютанта разочаровала, в
ней - двадцать три Железных креста, один из них - 1-й степени;
награждать кого-либо из подчиненных старший лейтенант Рудольф Рикке права не
имел, сумку выкинул, но смеха ради солдаты позаимствовали кое-что, навесив
на шеи ленты с крестами, Гейнц тоже присобачил себе воинскую награду,
справедливо считая ее заслуженной, и ночью полез к берегу, залихватски
постанывать, вышибая слезу у аппетитной славянки, и доплакался: автоматная
очередь (эти сволочи русские не пожалели драгоценного боезапаса!) прошила
грудь и живот, Гейнц умирал в блиндаже мучительно и в полном сознании,



завещая свои сапоги, лучшие в роте, самому промерзшему; Винкель завершил
обряд смиренной фразой: "Спи спокойно. Земля охотно примет тебя, потому что
жил ты ее негреховными заботами!"
На пять километров растянулась линия обороны, ни один дурак не защитил
бы сто метров одним солдатом, рота давно уже окопалась вокруг блиндажа,
подражая русским, которым они, немцы, тоже чудились со всех сторон. Как-то
"хейнкель" не промахнулся и уложил контейнер почти рядом с блиндажом,
доставив Рудольфу Рикке боевой приказ, ничем не отличавшийся от тех, что
получал он и раньше, и, вчитываясь в него, Рудольф начинал понимать: в
дивизии - сошли с ума, штаб ее искренно полагал, что в 712-м полку -
четыреста сорок три солдата и девятнадцать офицеров, и штаб, конечно,
рапортовал командиру корпуса о беспримерном боевом духе и хорошо укрепленных
позициях. (Еще по Сталинграду помнились берлинские реляции: "Несмотря ни на
что, обороняющиеся все еще не сломлены и, являя яркий пример лучших
германских солдатских традиций, продолжают удерживать все более сужающееся
кольцо вокруг города".) Дух, несомненно, наличествует: оба берега провоняли
им, от пуль и поноса скончались в одночасье четверо солдат, включая санитара
с легендарной фамилией Нойманн. (Куплеты о пройдохе Нойманне пели на всех
фронтах.) Убыль так значительна, что, пожалуй, к концу июня и 712-й полк
56-й пехотной дивизии германских Вооруженных сил, и вся 304-я стрелковая
дивизия русских останутся без единого солдата и красноармейца. Поуничтожают
друг друга! Или вымрут!
Спереди - река, сзади - непроходимое болото, сиди и жди, когда манной
небесной упадет парашютный десант или грохнется мешок с едой и патронами.
Так и сидели, прячась от редких русских пуль да посматривая вверх. И
дождались.
Вдруг на четвереньках в блиндаж спустился приползший через все кольца
окружений - офицер связи из штаба корпуса. Он так вымотался, что тут же
заснул под гомон солдат, пришедших за письмами и, не чувствуя окопных вшей,
напавших на свежатинку. Успел, однако, передать устный приказ командующего:
ни шагу назад, близок час прорыва! Рудольф Рикке стал писать - при свете
коптилки - похоронки, одну за другой, только на солдат своей роты, о прочих
сообщил коротко: пали смертью храбрых. Лишь исполнив скорбный долг
командира, прочитал письмо от матери и пригорюнился. Солдаты же
приободрились, оживленные вестями с Родины.
Одно из писем адресовалось "самому лучшему и преданному Вождю солдату -
от немецкой девушки"; конверт, разумеется, не вскрыли, хотели было положить
его на могилу Гейнца да присыпать землей: пусть на том свете точит лясы с
этой девушкой, раз уж ему не повезло с русской санитаркой, - но прочитали
все-таки, зашумели, побежали к командиру роты. Некая Гертруда Брокдорф
изъявляла желание стать женой солдата, сражающегося за Великую Германию, и
связной офицер, вшами все-таки разбуженный, разъяснил товарищам по оружию,
что такого рода браки с недавнего времени узаконены, но для совершения их
священник обязателен! Без военного пастора не обойтись!
Тогда стали прикидывать, кто из холостяков достоин невинной девушки
Трудель, такой - на фотографии - хорошенькой и милой, безоглядно отдающейся
абсолютно неизвестному воину, и вдруг Винкель предложил: "Рудольф!"
Тот отказался, не захотел даже глянуть на фотографию. Но повысил голос
Траут, заявил, что, Бог видит, оправдались его наихудшие подозрения: старший
лейтенант Рудольф Рикке пропитан пораженческими настроениями, раз не хочет
осчастливить настоящую немецкую девушку. "Ты дерьмо с опилками!" -
разъярился Рикке, и тут-то умильно посмотрел на него лысый Винкель:
"Рудольф, по-отечески прошу - женись..."
Слово его много значило, Винкеля уважали, пастор мог при нужде быть и
врачом, и санитаром, и пулеметчиком, и сапером, нашел парней с голосом и
разучивал с ними "Введи меня в свои врата, моей душе будь гостем...". Слушая
этот хорал, Рудольф Рикке всегда проникался жалостью к себе, потому что
смирился уже с тем, что упокоится в этом болоте. Рука однажды потянулась к
жетону на шее, чтоб отломить от него ту половинку, что сдается в штаб для
учета погибших. Собрался было писать похоронку на себя, да вспомнил о
матери: старушка так стара и так больна, что не протянет до осени,
подломленная к тому же недавней смертью отца.
С ответом - согласием пожениться - торопил и связник, через два часа
уходивший к своим. "Да", - произнес Рикке, и солдаты забегали. Винкель давно
потерял пасторскую фуражку и шинель-сутану, но наперсный крест быстренько
сделал старшина роты и приладил его нитками к обычной шинели. Китель на
Рудольфе истерся до дыр, солдаты взломали чемоданы убитых офицеров и одели
Рудольфа во все новое, снесли ему ножницами бородку, побрили. Очень
серьезный и очень довольный Винкель развернул походный алтарь, в блиндаж
набилось человек десять, на стол поставили фотографию Гертруды Брокдорф.
Винкель весь обряд совершал так, словно сама невеста перенесена сюда святым
духом или пробралась вместе со связником сквозь русские позиции. Зажгли
свечи, распотрошили еще один чемодан и дали связнику фотоаппарат, чтоб тот
заснял счастливого жениха и мужа. Церемонию несколько омрачила исполинского
размера вошь на обшлаге кителя, Рудольф незаметно скинул ее на стол и



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
РЕКЛАМА
Каменистый Артем - Земли Хайтаны
Каменистый Артем
Земли Хайтаны


Орлов Алекс - Фактор превосходства
Орлов Алекс
Фактор превосходства


Корнев Павел - Немного огня
Корнев Павел
Немного огня


Акунин Борис - Нефритовые четки
Акунин Борис
Нефритовые четки


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.