Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (18)
  2. Обряд дома Месгрейвов (12)
  3. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  4. Пелагия и красный петух (том 1) (10)
  5. (9)
  6. Вещий Олег (9)
  7. Москва слезам не верит (сценарий) (9)
  8. Главный противник (8)
  9. Джон Фаулз и трагедия русского либерализма (7)
  10. Битва за Царьград (6)
  11. Начало всех начал (6)
  12. Бремя власти (6)
  13. Принц Каспиан (6)
  14. Чары старой ведьмы (6)
  15. Последний завет (5)
  16. День проклятия (5)
  17. Свирепый черт Лялечка (5)
  18. Человек со Звезды (5)
  19. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (4)
  20. Горы Судьбы (4)
  21. По тонкому льду (4)
  22. Кафедра странников (4)
  23. Круг любителей покушать (4)
  24. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  25. Любовница на двоих (4)
  26. Пощады не будет (4)
  27. Чистильщик (4)
  28. Пиранья: Первый бросок (3)
  29. Крыло ангела (3)
  30. Путь князя. Равноценный обмен (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Алешковский Юз — > читать бесплатно "Кенгуру"


Юз Алешковский.


Кенгуру




c Copyright 1980 Юз Алешковский
Published by Ardis
2901, Heatherway
Ann Arbor, Michigan 48104
ISBN # 0-88233-566-9
OCR: Олег Волков


Давай, Коля, начнем по порядку, хотя мне совершенно неясно, какой во
всей этой нелепой истории может быть порядок...
В том 1949 году я был самым несчастным человеком на нашей планете, а
может, и во всей солнечной системе, хотя чувствовал это, разумеется, только
я один. Кстати, личное несчастье - не всемирная слава и не нуждается в
признании всего человечества.
Но давай по порядку. Только я в понедельник собирался отнести в артель
партию готовых вуалеток, как раздался междугородний звонок. А вуалетки я
мастерил для понта, что занят полезным трудом, несмотря на инвалидность, и
потом мне почему-то нравилось накалывать тушью черные мушки на нитяную
решку. Сидишь себе, капаешь, а сам вспоминаешь, как дружески распивал с
начальником Сингапурской таможни великий виски "Белая лошадь". Итак:
междугородний звонок. Подхожу.
- Гуляев, - говорю весело, - он же Сидоров, он же Каценеленбоген он же
фон Патофф, он же Эркранц, он же Петянчиков, он же Тэде слушает!
- Я тебе пошучу, реакционная харя! - слышу в ответ и тихо поворачиваюсь
к окну, ибо понимаю, что скоро не увижу воли, и надо на нее наглядеться.
- Чтобы ровно через час был у меня. Пропуск заказан. За каждую минуту
опоздания сутки кандея. Только не вздумай закосить невменяемость. На этот
раз не прохезает твоя теория, объясняющая исчезновение Репина и двух Гогенов
из спальни Яблочкиной действием центробежной силы вращения земли. Не
прохезает! Ясно, гражданин Тэде? - С вещами? - спрашиваю.
- Конечно, - отвечает чекистская гнида после паузы. - Захвати
индийского, высший сорт, а то у меня работы много. Чифирку заварим.
Бросил он, гумозник, трубку, а я свою, Коля, держу, не бросаю. Она
бибикает тоскливо "би-би-би-би", острые занозы в сердце вонзает. Тут я
выдернул трубку с корнем из аппарата и, хочешь верь, хочешь не верь, она еще
с минуту на полу бибикала. Подыхала. Ты этому не удивляйся. У нас ведь тоже
после смерти ногти растут и бороды, и если я врежу, дай-то Бог, дубаря
раньше тебя, Коля, ты положи, пожалуйста, в мой гроб электробритву "Эра" и
маленькие ножнички...
Но, милый мой, сам знаешь, когда бы мы с тобой реагировали на служебные
неудачи как ответработники или некоторые евреи, то схватили бы уже по
двадцать инфарктов, инсультов и раков прямой кишки. Отшвырнул я подохшую
трубку ногой под тахту и начал радоваться перед тем, как пострадать и сесть
неизвестно за что и на сколько. Я до сих пор помню каждую секундочку из тех
двух часов, которые я потратил на дорогу до Лубянки. Боже мой, какие это
были секунды, даже части секунд и части их частей. Ведь я прощался с
родимыми лицами из фамильного альбома и одновременно успевал давить косяка
на свободных воробьев за окном. Смахнул тополиный пух с Ван Гога. Сообразил,
куда заначить золотишко и денежку. Подумал, что платить за газ и свет - это
я ебу, извини за выражение, по девятой усиленной норме, пускай за газ платит
академик Несмеянов, а за свет сам великий Эйнштейн - специалист по этому
делу. Кроме всего прочего, я подготовил все к моменту возвращения на волю:
сервировал стол на две персоны и поставил поближе к своему прибору бутылку
коньяка. Поставил и отогнал от себя мысль насчет того, сколько звездочек
прибавится на этой бутылке, пока я буду волочь срок. Год пройдет -
звездочка, потом еще одна, потом, думаю, ты, коньяк, станешь "Двином ",
потом - "Ереваном ", а если даже и "Наполеоном", то все равно я не фраер,
все равно я освобожусь и выпью тебя, за кровь времени моей жизни выпью с
милой лапонькой, которая вон - по улочке, в белом фартучке, вприпрыжку бежит
из школы... Зачем-то в булочную забежала...
Застилать на будущую ночь тахту я не стал. Зачем откладывать
драгоценное времечко вроде как в копилку? Суждено будет - еще застелю.
Присел я потом на дорожку, пятнадцать минут всего прошло со звонка,
помолился, холодильник выключил и, между прочим, клопа, Коля, увидел. Хотел
его - к стенке, но почему-то пожалел. Извини, говорю, отбываю в ужасные
края, и кусать тебе долго будет некого. Но я тебя, тварь живая пожалею, ибо
жить ты должен до пятисот лет, и без кровной пайки преждевременно отдашь
концы. Взял я клопика и осторожно подкинул под дверь соседки Зойки.
Полминуты, не меньше, на это дело потратил. Герань на кухню вынес. Собрал
чемоданчик и вышел из дома. Заметь: вышел из дома. Стою у подъезда. Стою и



стою, потому что ноги у меня не двигаются. И не от слабости, а просто не
двигаются и все. Собственно, зачем моим ногам двигаться, если как следует
разобраться? Дорожку им самим не выбирать. Ее уже наметил для них гражданин
подполковник Кидалла. А раз не выбирать, значит, в ногах спокойствие.
Правда, Кидалла дал час сроку и за каждую минуту опоздания обещал сутки
кандея. Но ничего, думаю, отмажусь. И в душе у меня примерно такое же
спокойствие, как в ногах. Для души ведь тоже намечена гражданином
подполковником Кидаллой дорожка, она же путь, она же тропинка, она же стезя,
она же столбовая дорога, она же судьба.
Я, конечно, покандехал в Чека, но даже не заметил, как с места
сдвинулся, потому что, Коля, жизнь меня тогда так между рог двинула
костылем, что я, ей-Богу, в первый момент не мог просечь: существую я или не
существую...
Какая-то падла привязалась ко мне по дороге. Ей, видишь ли, показался
странным взгляд, которым я кнокал на портрет Кырлы Мырлы, висевший в витрине
гастронома. "Я, - говорит эта гадина, давно за вами наблюдаю, и если вы не
наш человек, то лучше пойдите и скажите об этом органам сами. Может быть, -
добавляет очкастая вша, - вам не нравятся изменения, произошедшие в мире?
Тогда заявите! Здесь! Сейчас! Заявите! Вместо того, чтобы носить фигу в
кармане и истекать бессильной слюной врага, вставшего над схваткой!"
Ничтожеством обозвала меня тварь и, главное, Коля, не отстает, падаль, ибо
ей, сволоте, интересно, по какую сторону баррикады она находится, а по какую
я? Я тогда и загундосил с понтом сифилитика, что нахожусь по ту сторону
баррикады, где мебель помягче и постаринней, и что направляюсь в
вендиспансер на реакцию Вассермана после полового акта с одной милягой -
наследницей родимых пятен капитализма. Слюной, конечно, нарочно ее забрызгал
и думаю: не подсесть ли по семьдесят четвертой за хулиганство? Но сам
знаешь: Чека, если надо, перетасует все пересылки, все Буры и Зуры, самые
дальние командировки раком поставит, а найдет нужного человека! Кстати,
насчет баррикад и мебели. Вот этот туалетный столик я вынес в 1916 году из
одной киевской баррикады. Стоит он столько, сколько "Волга" на черном рынке,
но я его, ласточку, не продавал, не продаю и не продам! За ним Мария
Антуанетта причесывалась. Ну, скажи, Коля, что происходит с нашей планетой?
Зачем люди отрубают головы женщинам-королевам? Зачем? Почему? А какойто
слепой кишке, видишь ли, тошен взгляд, которым я давил косяка на Карлу
Марлу! И не успокаивай меня, пожалуйста. Я не эпилептик. У меня нервишки
покрепче арматуры на Сталинградской ГЭС. Будь здоров, дорогой!
Слава тебе, Господи, что мы с тобой нормальные люди! И запомни раз
навсегда: нормальные люди суть те личности, которые после всех дьявольских
заварушек терпеливо и аккуратно, чтобы, не дай Бог, не отломать ноженьку у
какого-нибудь, пускай даже простого и зачуханного венского стула,
демонтируют уличные баррикады. И, соответственно, ненормальные - это те
мерзавцы, которым кажется, что им точно известно, чего им хочется от жизни.
Хотя что может хотеться людям, волокущим из дома на булыжную мостовую
стулья? А ведь на них человек отдыхает! Столы, Коля, волокут, столы!! А за
ними наш брат ест, хавает, штевкает, рубает, кушает, одним словом принимает
пищу. И наконец, Коля, люди волокут на грязную улицу кровати, они же диваны,
они же оттоманки, они же тахты, они же матрацы пружинные и соломенные,
то-есть волокут все, на чем кемарят одну треть суток, а иногда еще и днем
прихватывают, все, на чем проводят первую брачную ночь и последнюю, на чем
лежат больные, на чем плачут обиженные, на чем рожают и врезают дуба!
Ненормальные люди! К тому же никак не поделят, кому на какой стороне
баррикады находиться. Но хватит о них.
От той паскудины я тогда слинял и покандехал себе дальше. Пешочком иду,
со свободою, с волей прощаюсь. Бензиновым дымком дышу. Газировку пью. Курю,
как сам себе дорогой и любимый, Герцеговину Флор". На "ласточек" смотрю.
Прощайте. И дальше канаю. Причем, не теряю из отпущенного времени ни
секундочки и, как уже говорил, ихних самых мелких частей...
Я перед заходом в Чека был вроде одного хмыря-смертника, которому дали
птюху черствого в 300 грамм и сказали, что зто последний в его жизни хлеб.
Хмырина-физик был битой рысью. Он разделил птюху на крошки, потом крошки на
крошечки, потом крошечки на крохотулечки. Его исполнитель торопит: "Давай,
гаденыш, быстрей. Тебя расстреливать пора! У меня рабочий день кончается,
сука!" А хмырина отвечает: "Мне законом дадена возможность дохавать
последнюю кровную птюху, и, падлой мне быть, если будешь мешать, прокурора
по надзору вызову! Воды почему не притаранил?"
Делать нечего. Несет ему смертельный исполнитель кружку водички. А
хмыржиа кинет себе в рот крохотулечку черствого и катает ее, раскатывает
языком, обсасывает, чмокает, плачет от удовольствия голода жизни!
Исполнитель уже икры целую кучу переметал, базлает, что Спартак - ЦСКА
вечером по телеку и гости из Иркутской тюрьмы приехали. Его дожидаются. Но
хмырина пригрозил, что не распишется в расходном ордере, если ему помешают
хлеб хавать и воду пить. А помешать, между прочим, предсмертному приему пищи
не имел права даже сам Берия. Он любил всякие красивые правила. Например,
перед тем, как заглянуть при шмоне в зад 3.К., надзор был обязан сказать:



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
РЕКЛАМА
Панов Вадим - Ручной привод
Панов Вадим
Ручной привод


Василенко Иван - Подлинное скверно
Василенко Иван
Подлинное скверно


Сертаков Виталий - Дети сумерек
Сертаков Виталий
Дети сумерек


Шилова Юлия - Требуются девушки для работы в Японию
Шилова Юлия
Требуются девушки для работы в Японию


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.