Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. К "последнему" морю (103)
  2. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (78)
  3. Париж на три часа (55)
  4. Начало всех начал (46)
  5. Покер с акулой (39)
  6. Имя потерпевшего - никто (37)
  7. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (36)
  8. Омон Ра (34)
  9. Шпион, или повесть о нейтральной территории (34)
  10. Гнев дракона (33)
  11. Непредвиденные встречи (33)
  12. Тимур и его команда (29)
  13. Любовница на двоих (27)
  14. Свирепый черт Лялечка (24)
  15. Чародей звездолета "Агуди" (22)
  16. Пелагия и красный петух (том 2) (22)
  17. Ричард Длинные Руки - 1 (19)
  18. Цифровая крепость (19)
  19. Ледокол (18)
  20. Киммерийское лето (15)
  21. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (14)
  22. Аквариум (13)
  23. Брудершафт с Терминатором (12)
  24. Колдун из клана Смерти (12)
  25. Умножающий печаль (10)
  26. По тонкому льду (9)
  27. Битва за Царьград (9)
  28. Ричард Длинные Руки - воин Господа (9)
  29. Путь Кейна. Одержимость (9)
  30. Вставай, Россия! Десант из будущего (8)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Бреза Тадеуш — > читать бесплатно "Mury Jerycha"


Тадеуш Бреза


СТЕНЫ ИЕРИХОНА


MURY JERYCHA
Перевод А. Ермонского

Марии и Кордиану Тарасовичам
c by Spotdzielnia Wydawnicza "Czytejnik", Warszawa, 1946

СТЕНЫ ИЕРИХОНА
роман
I
Всю ночь со среды на четверг Ельский провел в поезде.
Под утро он проснулся, перевернулся на бок, взглянул в окно.
Опять одно и то же-узенькие, словно доски, поля, островки деревьев,
рощицы, напоминающие мазурские плюшки, речки, радующиеся тому, что в них
еще есть вода, замершие дети, каждый непременно с гибким прутиком в руке,
и люди, бездумно глазеющие на железную дорогу. Подперев щеку рукой,
Ельский всматривался в их рыбьи, неподвижные глаза за стеклом. Все
стремительно уносилось назад, ускользало-зеленое, искромсанное,
придавленное к земле. "Как в колоколе, - прошептал он, - опускаешься в эту
провинцию, как в водолазном колоколе под воду. Ужас что за жизнь. Войти в
нее все равно что выйти в ночь.
Хочется побыстрее вернуться домой. Хорошо только выскочить на минутку-и
сломя голову к своим".
"Одеться, что ли? - подумал он. - А, успеется еще. Разве плохо-лежать
так, трястись и пугать себя, как страшна жизнь в маленьких городишках.
Вот, к примеру, в этом!" - Ельский окинул взглядом крохотную станцию.
Поезд и не подумал сбавлять ход: что она ему? Поддразнивать себя, мысленно
обрекать на Млаву или Тлушч', а самому сидеть в скором, будто на троне или
вроде как в футляре из красного плюша, переваривая ворох поручений и
сплетен по министерству, которое не позволит пропасть своему любимчику.
"Может, умыться? Пожалуй!" - решил Ельский. Он порылся в чемодане. Есть
все, что нужно. Мыло, машинка для правки бритвы, лезвие, резиновый
несессер, раздувшийся от туалетных мелочей. Каждая опробована, каждая
пахнет заграницей. Помнят о нем приятели, привозят, присылают, чтобы можно
было спрыснуться лавандой, собороваться мылами, пастами, кремами, дабы
приобщиться английского духу!
- Это вот щетка, - бормотал Ельский, откладывая одежную щетку, - это
вот для ботинок, - и присоединил к ней квадратик желтой фланели, - это вот
платочек, - его он поместил сверху. - И довольно!
Однако в обоих туалетах кто-то уже засел, хотя вагон, как казалось, не
был переполнен. Пришлось вернуться. Времени еще много. Ничего страшного. В
худшем случае приедет в город грязным, разве впервой такое? Где-то ведь
все равно надо остановиться. Гостиница какая-нибудь! В провинции всегда
бывает одна получше, а в ней несколько приличных комнат для приезжих из
большого мира. Ельский зевнул и вытянул ноги.
"Тридцать лет! - размышлял он, - а я уже маюсь по ночам в вагоне.
Молодость, молодость, да совсем не та, что была недавно!
А я бы все же не променял ее на прежнюю. Зрелость-это зрелость. И
взгляд уже иной. Спокойная уверенность в себе.
Умение схватить целое. Только бы и дальше так понимать людей, проблемы,
мир. Придут и вес, и власть. Ибо ведь только такие, как мы..." - и лицо
его приняло серьезное выражение.
А военный напротив все еще спал. Газету, которую он подложил под
сапоги, всю скомкал, шинелью толком не сумел распорядиться, стянул почти
всю на плечи да на грудь, фуражка, все больше наползавшая на глаза,
взлохматила волосы, черные, цвета воронова крыла, они пучками облепили его
голову, скользкие, как пиявки. Вот недотепа! Надо же таким быть: ведь и
холодно, и неудобно. Наверняка из какого-нибудь захолустного гарнизона.
Ельского передернуло, он встал взять с полки плед, потащил его, плед увлек
за собой книгу, которая свалилась на голову военного. Ельский оцепенел.
Поспать-то в таком балагане он поспит, но вот заехать себе по лбу не
позволит. Затеет скандал. Военный, однако, смотрит в вытаращенные глаза
Ельского и говорит обиженным тоном:
- Могли бы и поосторожней! - Потом устраивается поудобнее, словно
ослабляет немного петлю сдавившего его отупения, и ворчит: - Третью ночь
вот так, в вагоне. - Затем отворачивается и опять надвигает на глаза
фуражку.
Ельский еще и еще раз извиняется. "Такая уж у них жизнь!" - приходит
ему в голову. Сидят месяцами в какой-нибудь дыре, потом вдруг что-то



сваливается на них, вот они и начинают мотаться по стране до потери
сознания. Глупо все это устроено.
Но что еще придумаешь для такого рода людей? И Ельский осторожно
собирает оказавшиеся между шинелью и плюшевой спинкой рассыпавшиеся
листочки; он ни с того ни с сего впадает в уныние, судьба и ему
преподносит порой всякие сложности.
Одного только письма премьера к воеводе мало, чтобы разобраться в деле.
Если бы еще война или государственный переворот.
Так нет ведь! Да что поделаешь с теми, которые выросли на том или
другом. Головой они думать не способны, одна муштра на уме. Переменим все
это лишь мы!
Те, кто, однако же, спит и видит только мир да лад! Ельский раскрыл
книгу. Заглянул в конец. Без малого пятьсот страниц! Да в сундучке еще
парочка таких же. Может, чуть потоньше, может, потолще. Деваться некуда. А
ведь надо было бы явиться, проследить за выполнением указаний премьера и в
случае чего спокойно начать разговор. Раз вы власть, я к вашим услугам, но
есть еще и истина! Выслушайте, пожалуйста. И затем выложить им все доводы.
Со всей серьезностью и со всей готовностью. В том, что касается
администрации, так, мол, и так, интересы государства такие-де и такие, а
коли с точки зрения интересов истории, вот эдак. Как вы находите? Ельский
внимательно изучал названия глав книги. Надо выловить что-то самое
существенное, какой-нибудь основополагающий принцип. Юридический,
конституционный, логический аргумент. Который не пресек бы разговора, но
положил конец сомнениям. Надо именно в этих книгах и отыскать подобную
неотвратимость. И выразить ее собственными своими словами, не газетной или
митинговой фразеологией, и уж, боже упаси, не прокурорским языком. Таким,
какой подсказал ему национальный инстинкт, - энергичным, метким, исконным.
Что бы он на это? Ельский взялся за чтение.
Но оно лишь еще больше возбудило его. Ну к чему это выхватывание
фактов, дат, имен, словно перед экзаменом! Тут королю ставят в книге плюс,
там-минус. Какая-то дьявольская бухгалтерия. А в последующих изданиях
автор этой монографии добавит еще одну главу: повторное погребение или
место вечного упокоения. Ведь это тоже относится к истории его жизни, и
эти споры, и эксгумация, и захоронение. Как перенос останков Наполеона!
Словно застланные мглой, проплыли в памяти Ельско
го обрывки стихов, затем какие-то французские имена, имена всех тех,
кто поехал за этими останками, имена, тем самым навеки вошедшие в историю.
Глупость какая, обругал он себя, глупо так подставляться, чтобы потом
попасть в лапы учебника. Может, то, что я делаю, просто идиотизм, да и
только. И, уж наверное, так обо мне и будут потом думать, когда много лет
спустя меня откопает какой-нибудь ученый, который будет писать
исследование о вторых похоронах последнего польского короля Станислава
Августа.
- Э-э, - буркнул Ельский, - чего тут волноваться! - Но читать бросил. -
Лучше бритву поточить. Этот опять проснется. - Он посмотрел на офицера,
который, казалось, вот-вот вырвется из оков сна. Ельский открутил тюбик с
кремом для бритья, поднес к носу. - Вроде бы ничего особенного, а как
пахнет! - удивился он. Перед глазами замаячил Дикерт, его товарищ по
школе, по университету, по первым годам службы на благо общества. Это он,
приезжая в отпуск или с поручением, непременно привозил ему из-за границы
какую-нибудь мелочь. Вот, к примеру, плед, без таможенной пошлины. Ельский
попытался вспомнить, сколько же он стоил? Гроши. Он тоже от Дикерта.
Сидит теперь в аппарате. Бедняга, Ельский вздохнул, что там у него с
братом? Ельский почувствовал, что его бросает в жар. Гнев душил его.
Брат этот бьы моложе их на год, неряха и флегма, зато самый способный в
школе математик. Откуда такое отсутствие изящества, непонятно-все в семье
так следили за собой; а математикато, видно, от прадеда, преподавателя
Главной школы, круглолицего господина на портрете в гостиной. Ельского
приворожила эта гостиная. Какое счастье принадлежать к такой семье! Поймав
себя на этой мысли, он пожалел себя. Достаток, традиции, родственники,
половина в деревне, половина в городе. Да и на каких должностях! В
трибуналах, в магистрате, в курии, в кредитных компаниях. Таких людей
смена правительства не задевает. Шинкарство процветает многие годы.
Консервативные буржуа. Каждый из них кого-то содержал, кому-то давал,
кому-то протежировал. Всегда и во всем они, все хорошенько взвесив,
занимали гражданские позиции, были непременными членами комитетов,
распределявших займы или создававшихся по поводу каких-нибудь торжеств; в
конце концов их хоронили за счет города, университета или государства. У
брата такогодеревня! А если не у брата, то у кузена. Большое поместье
где-нибудь в Литве или Галиции, иногда поближе-какой-нибудь садовый
фольварк под Варшавой. Всюду побывал Ельский на правах друга. Участвовал
также и в памятных торжествах их тесного кружка по случаю окончания
юридического факультета.
Как строить жизнь? С какого бока к ней подойти? Как разыграть свою
карту? Будущее этой страны принадлежит самым способным. Так не им ли?



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71
РЕКЛАМА
Конюшевский Владислав - По эту сторону фронта
Конюшевский Владислав
По эту сторону фронта


Шилова Юлия - Заложница страха, или история моего одиночества
Шилова Юлия
Заложница страха, или история моего одиночества


Афанасьев Роман - Астрал
Афанасьев Роман
Астрал


Суворов Виктор - Беру свои слова обратно
Суворов Виктор
Беру свои слова обратно


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.