Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Гнев дракона (55)
  2. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (16)
  3. Любовница на двоих (14)
  4. Обратись к Бешенному (11)
  5. Требуется чудо (10)
  6. Последнее допущение Господа (10)
  7. Свет вечный (10)
  8. Ричард Длинные Руки - 1 (8)
  9. Омон Ра (8)
  10. Кредо (8)
  11. Кафедра странников (7)
  12. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (6)
  13. Пощады не будет (6)
  14. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (6)
  15. Меняющая мир, или Меня зовут Леди Стерва (5)
  16. Два демона (5)
  17. Путь князя. Равноценный обмен (5)
  18. Аквариум (5)
  19. Смерть Ахиллеса (4)
  20. Темный лорд (4)
  21. Летучий Голландец (4)
  22. Круг любителей покушать (4)
  23. Свирепый черт Лялечка (3)
  24. Начало всех начал (3)
  25. Прозрачные витражи (3)
  26. Смягчающие обстоятельства (3)
  27. К "последнему" морю (3)
  28. Вещий Олег (3)
  29. Память льда (3)
  30. Шпион, или повесть о нейтральной территории (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Довлатов Сергей — > читать бесплатно "Иностранка"


Сергей Довлатов


Иностранка



Одиноким русским женщинам
в Америке - с любовью, грустью и надеждой.


Сто восьмая улица
В нашем районе произошла такая история. Маруся Татарович не выдержала и
полюбила латиноамериканца Рафаэля. Года два колебалась, а потом, наконец,
сделала выбор. Хотя, если разобраться, то выбирать Марусе было практически
не из чего.
Вся наша улица переживала - как будут развиваться события? Ведь мы к
таким делам относимся серьезно.
Мы - это шесть кирпичных зданий вокруг супермаркета, населенных
преимущественно русскими. То есть недавними советскими гражданами. Или, как
пишут газеты - эмигрантами третьей волны.
Наш район тянется от железнодорожного полотна до синагоги. Чуть
севернее - Мидоу-озеро, южнее - Квинс-бульвар. А мы - посередине.
108-я улица - наша центральная магистраль.
У нас есть русские магазины, детские сады, фотоателье и парикмахерские.
Есть русское бюро путешествий. Есть русские адвокаты, писатели, врачи и
торговцы недвижимостью. Есть русские гангстеры, сумасшедшие и проститутки.
Есть даже русский слепой музыкант.
Местных жителей у нас считают чем-то вроде иностранцев. Если мы слышим
английскую речь, то настораживаемся. В таких случаях мы убедительно просим:
- Говорите по-русски!
Иностранка
В результате отдельные местные жители заговорили по-нашему. Китаец из
закусочной приветствует меня:
- Доброе утро, Солженицын!
(У него получается - "Солозениса".)
К американцам мы испытываем сложное чувство. Даже не знаю, чего в нем
больше - снисходительности или благоговения. Мы их жалеем, как неразумных
беспечных детей. Однако то и дело повторяем:
"Мне сказал один американец..."
Мы произносим эту фразу с интонацией решающего, убийственного
аргумента. Например:
"Мне сказал один американец, что никотин приносит вред здоровью!.."
Здешние американцы, в основном, немецкие евреи. Третья эмиграция, за
редким исключением - еврейская. Так что найти общий язык довольно просто.
То и дело местные жители спрашивают:
- Вы из России? Вы говорите на идиш?
Помимо евреев в нашем районе живут корейцы, индусы, арабы. Чернокожих у
нас сравнительно мало. Латиноамериканцев больше.
Для нас это загадочные люди с транзисторами. Мы их не знаем. Однако на
всякий случай презираем и боимся.
Косая Фрида выражает недовольство:
- Ехали бы в свою паршивую Африку!..
Сама Фрида родом из города Шклова. Жить предпочитает в Нью-Йорке...
Если хотите познакомиться с нашим районом, то встаньте около
канцелярского магазина. Это на перекрестке Сто восьмой и Шестьдесят
четвертой. Приходите как можно раньше.
Вот разъезжаются наши таксисты: Лева Баранов, Перцович, Еселевский. Все
они коренастые, хмурые, решительные.
Леве Баранову за шестьдесят. Он бывший художник-молотовист. В начале
своей карьеры Лева рисовал исключительно Молотова. Его работы
экспонировались в бесчисленных домоуправлениях, поликлиниках, месткомах.
Даже на стенах бывших церквей.
Баранов до тонкостей изучил наружность этого министра с лицом
квалифицированного рабочего. На пари рисовал Молотова за десять секунд.
Причем рисовал с завязанными глазами.
Потом Молотова сняли. Лева пытался рисовать Хрущева, но тщетно. Черты
зажиточного крестьянина оказались ему не по силам.
Такая же история произошла с Брежневым. Физиономия оперного певца не
давалась Баранову. И тогда Лева с горя превратился в абстракциониста. Стал
рисовать цветные пятна, линии и завитушки. К тому же начал пить и
дебоширить.
Соседи жаловались на Леву участковому милиционеру:
- Пьет, дебоширит, занимается каким-то абстрактным цинизмом...


В результате Лева эмигрировал, сел за баранку и успокоился. В свободные
минуты он изображает Рейгана на лошади.
Еселевский был в Киеве преподавателем марксизма-ленинизма. Защитил
кандидатскую диссертацию. Готовился стать доктором наук.
Как-то раз он познакомился с болгарским ученым. Тот пригласил его на
конференцию в Софию. Однако визы Еселевскому не дали. Видимо, не хотели
посылать за границу еврея.
У Еселевского первый раз в жизни испортилось настроение. Он сказал:
- Ах, вот как?! Тогда я уеду в Америку!
И уехал.
На Западе Еселевский окончательно разочаровался в марксизме. Начал
публиковать в эмигрантских газетах запальчивые статьи. Но затем, он
разочаровался и в эмигрантских газетах. Ему оставалось только сесть за
баранку...
Что касается Перцовича, то он и в Москве был шофером. Таким образом, в
жизни его мало что изменилось. Правда, зарабатывать он стал гораздо больше.
Да и такси здесь у него было собственное...
Вот идет хозяин фотоателье Евсей Рубинчик. Девять лет назад он купил
свое предприятие. С тех пор выплачивает долги. Оставшиеся деньги уходят на
приобретение современной техники.
Десятый год Евсей питается макаронами. Десятый год таскает он армейские
ботинки на литой резине. Десятый год его жена мечтает побывать в кино.
Десятый год Евсей утешает жену мыслью о том, что бизнес достанется сыну.
Долги к этому времени будут выплачены. Зато - напоминаю я ему - появится
более современная техника...
Вот спешит за утренней газетой начинающий издатель Фима Друкер. В
Ленинграде он считался знаменитым библиофилом. Целыми днями пропадал на
книжном рынке. Собрал шесть тысяч редких, даже уникальных книг.
В Америке Фима решил стать издателем. Ему не терпелось вернуть русской
литературе забытые шедевры - стихи Олейникова и Хармса, прозу Добычина,
Агеева, Комаровского.
Друкер пошел работать уборщиком в торговый центр. Жена его стала
медсестрой. За год им удалось скопить четыре тысячи долларов.
На эти деньги Фима снял уютный офис. Заказал голубоватые фирменные
бланки, авторучки и визитные карточки. Нанял секретаршу, между прочим -
внучку Эренбурга.
Свое предприятие ом назвал - "Русская книга".
Друкер познакомился с видными американскими филологами - Романом
Якобсоном, Малмстедом, Эдвардом Брауном. Если Роман Якобсон упоминал
малоизвестное стихотворение Цветаевой, Фима торопился добавить:
- Альманах "Мосты", тридцатый год, страница двести шестьдесят
четвертая.
Филологи любили его за эрудицию и бескорыстие.
Фима посещал симпозиумы и конференции. Беседовал в кулуарах с Жоржем
Нива, Оттенбергом и Райнтом. Переписывался с Верой Набоковой. Бережно хранил
полученные от нее телеграммы:
"Решительно возражаю". "Категорически не согласна". "Условия считаю
неприемлемыми". И так далее.
Он заказал себе резиновую печать: "Ефим Г. Друкер, издатель". Далее
эмблема - заложенный гусиным пером фолиант - и адрес. На этом деньги
кончились.
Друкер обратился к Михаилу Барышникову. Барышников дал ему полторы
тысячи и хороший совет - выучиться на массажиста. Друкер пренебрег советом и
уехал на конференцию в Амхерст. Там он познакомился с Вейдле и Карлинским.
Поразил их своими знаниями. Напомнил двум ученым старикам множество забытых
ими публикаций.
На обратном пути Друкер заехал к Юрию Иваску. Неделю жил у старого
поэта, беседуя о Вагинове и Добычине. В частности, о том, кто из них был
гомосексуалистом.
И снова деньги кончились.
Тогда Фима продал часть своей уникальной библиотеки. На вырученные
деньги он переиздал сочинение Фейхтвангера "Еврей Зюсс". Это был странный
выбор для издательства под названием "Русская книга". Фима предполагал, что
еврейская тема заинтересует нашу эмиграцию.
Книга вышла с единственной опечаткой. На обложке было крупно выведено:
"ФЕЙХТВАГНЕР".
Продавалась она довольно вяло. Дома не было свободы, зато имелись
читатели. Здесь свободы хватало, но читатели отсутствовали.
Жена Друкера тем временем подала на развод. Фима перебрался в офис.
Помещение было уставлено коробками с "Евреем Зюссом". Фима спал на этих
коробках. Дарил "Еврея Зюсса" многочисленным приятелям. Расплачивался
книгами с внучкой Эренбурга. Пытался обменять их в русском магазине на
колбасу.
Самое удивительное, что все, кроме жены, его любили...
Вот раскладывает свой товар хозяин магазина "Днепр" Зяма Пивоваров.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
РЕКЛАМА
Максимов Альберт - Русь, которая была
Максимов Альберт
Русь, которая была


Маккарти Кормак - Кони, кони
Маккарти Кормак
Кони, кони


Сертаков Виталий - Коготь берсерка
Сертаков Виталий
Коготь берсерка


Якубенко Николай - Игра на выживание
Якубенко Николай
Игра на выживание


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.