Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. К "последнему" морю (103)
  2. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (78)
  3. Париж на три часа (49)
  4. Начало всех начал (46)
  5. Покер с акулой (39)
  6. Имя потерпевшего - никто (37)
  7. Омон Ра (34)
  8. Непредвиденные встречи (33)
  9. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (31)
  10. Тимур и его команда (29)
  11. Шпион, или повесть о нейтральной территории (29)
  12. Гнев дракона (27)
  13. Любовница на двоих (27)
  14. Чародей звездолета "Агуди" (22)
  15. Пелагия и красный петух (том 2) (22)
  16. Ричард Длинные Руки - 1 (19)
  17. Цифровая крепость (19)
  18. Свирепый черт Лялечка (19)
  19. Ледокол (18)
  20. Киммерийское лето (15)
  21. Аквариум (13)
  22. Брудершафт с Терминатором (12)
  23. Колдун из клана Смерти (12)
  24. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (12)
  25. Умножающий печаль (10)
  26. Путь Кейна. Одержимость (9)
  27. Битва за Царьград (9)
  28. По тонкому льду (9)
  29. Вставай, Россия! Десант из будущего (8)
  30. Самоцветные горы (8)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Максвелл Гейвин — > читать бесплатно "Кольцо светлой воды"


Гейвин Максвелл


КОЛЬЦО СВЕТЛОЙ ВОДЫ




Перевел Геннадий Башков

От редактора: Книга публикуется в редакции переводчика.


Джону Дональду и Мэри Мак-Леод из Тормора
КОЛЬЦО


Он венчал меня кольцом, кольцом светлой воды,
Рябь которой вздымается из пучины морской.
Он венчал меня кольцом света,
Отблеск которого - на быстрой реке.
Он венчал меня солнечным кругом,
Слепящим глаза в небе летнем.
Он короновал меня венцом белого облака,
Клубящегося на снежной вершине горы.
Опоясал меня ветром, кружащим по свету,
Привязал меня к стержню смерча.
Он благословил меня лунной орбитой,
Безграничным ожерельем звёзд,
Орбитами, отмеряющими годы, месяцы, дни и ночи,
Орбитами, управляющими потоком прибоя
И велящими ветрам, дуть или стихать.

А в центре кольца, Дух или ангел, волнующий тихий пруд,
Не случайная вещь в природе,
Касанье пальца, зовущее в какой-то миг
Звёзды и планеты, жизнь и свет,
Или же сбирающее тучи над холода вершиной,
Преходящее прикосновение любви,
Взывающее к жизни весь мой мир.


ПРЕДИСЛОВИЕ


Когда я писал эту книгу о своём доме, я не назвал его настоящим именем. И
это вовсе не из желания напустить таинственности, - любому любознательному
не так уж и трудно будет выяснить, где я живу, - а потому, что публикация
в какой-то мере может показаться жертвой, предательством по отношению к
его удаленности и уединению, как если бы, сделав это, я подпустил к нему
его врагов: промышленность и городскую суету. Я назвал его Камусфеарна,
Ольховый залив, по названию деревьев, растущих на берегу ручья; но название
ничего не значит, так как такие заливы и дома, пустые и давно нежилые,
разбросаны по всему морскому побережью Западного нагорья и Гебридских
островов, и в описании какого-либо из них читатель, возможно, узнает другие
места, которые были дороги ему самому.
Ведь эти места - просто символы. Для меня и для других - символы
свободы, то ли от тесных уз человеческих отношений и перенаселенных общин,
от менее явного заключения в стенах кабинетов и расписаний, или же просто
свободы от тюрьмы взрослой жизни и бегства в забытый мир детства, то ли от
собственного, то ли всеобщего. Ибо я убеждён, что человек страдает в
отчуждении от земли и от других живых существ в нашем мире. Развитие
интеллекта обогнало его потребности, как животного, и всё же ради спасения
он должен пристально вглядываться в какой-то клочок земли в том виде, в
каком он был до того, как вмешался человек. Итак, эта книга о моей жизни в
одиноком домике на северо-западном побережье Шотландии, о животных,
которые жили там со мной и о некоторых людях, бывших моими ближайшими
соседями на живописных утёсах у моря.


Камусфеарна Октябрь 1959 года Гейвин Максвелл

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ОЛЬХОВЫЙ ЗАЛИВ


Глава 1




Я сижу на кухне-гостиной, комнате, отделанной смолистыми сосновыми
панелями, а на диване лежит на спине и спит выдра, подняв передние лапы
вверх, на мордочке у неё выражение глубокой сосредоточенности, которое
бывает во сне у очень маленьких детей. На каменной плите над камином
высечены слова: "Non fatuum huc persecutus ignem" -"Не за блуждающим
огоньком пришёл я сюда". За дверью плещется море, волны которого
разбиваются на пляже не далее как на расстоянии броска камня, а вокруг
занавешенные туманом горы. Стайка диких гусей проносится мимо и садится на
коврик зеленого дерна. И кроме тихого довольного гомона их голосов, а
также шума моря и водопада, стоит полнейшая тишина. Это место - мой дом
вот уж более десяти лет, и какие бы перемены у меня в жизни не случились в
будущем, он останется моим духовным очагом до конца моих дней. Дом, куда
возвращаешься не с уверенностью встретить гостеприимные человеческие
существа, не с ожиданием удобства и покоя, а к давно знакомым покрытым
мхом утёсам и к рябинам, приветливо машущим тебе ветвями.
Я и не думал, что когда-либо вернусь жить на запад Шотландского
Нагорья. Когда моё предыдущее пребывание на Гебридских островах
закончилось, оглядываясь назад, я посчитал его лишь эпизодом, и отъезд
оттуда мне казался бесповоротным и окончательным. Мысль о возвращении
походила на положение отвергнутого любовника, умоляющего уже холодную
любовницу, которой он больше не нужен. Мне тогда казалось, что я и в самом
деле последовал за блуждающим огоньком, поскольку мне ещё предстояло
узнать, что насилием нельзя ни добиться счастья, ни удержать его.
C cожалением вспоминая свои буйные подростковые годы, полагаю, что был
искренним членом кельтской окраины, увлекавшимся шотландскими тканями и
предрассудками.
Это вовсе не было результатом националистического мировоззрения, и мои
устремления не могли найти себе выхода в этом направлении, так как в то
время я ещё был отъявленным снобом, и движение это мне казалось по
существу плебейским.
К тому же его поддерживала молодёжь, чьи притязания на Западное
шотландское нагорье были так же сомнительны, как и мои собственные. Я и не
стремился попасть в такую компанию. Здоровый и бодрый энтузиазм туристов
из промышленных городов вызывал у меня тошноту, сходную с той, которую
испытывал Макдональд из Бен-Невиса в книге Комптона Маккензи.
И вовсе не с ужасом, подобающим сохранившимся динозаврам, смотрел я на
некоторых дремучих князьков, усы которых были так же длинны, как и их
родословная, но с тем особым почтением, которое оказывают поклонники
старых автомобилей машинам марки "Бентли" двадцатых годов. Ничто в моей
молодости не вызывало у меня сомнений в предписанной верности
установленного порядка, каким он был во времена моих предков. Для меня
Западное шотландское нагорье состояло из лесов, где водятся олени и
наследственные князьки, а также овцы. Туристы и Комиссия по лесоводству, к
сожалению, нарушали романтическую жизнь местной аристократии.
Я был весьма обескуражен тем, что происхожу из равнинного семейства,
которое жило на одном и том же месте более пятисот лет. И там-то я родился
и вырос, хоть и числился шотландцем. Это был, несомненно, мой недостаток,
точно так же как и то, что я не умел плясать горских танцев и не знал
гэльского языка. Учить его - значило признаться, что раньше я им не
владел, а это было немыслимо. Я всё-таки разучил несколько мелодий, хоть и
неважно, на волынке, у меня была няня, знавшая гэльский язык, меня
приучили носить юбку, правда пастушеского покроя, и самое, пожалуй,
главное было то, с чего, возможно, всё пошло на убыль, что моя бабушка по
матери была дочерью герцога Аргильского, самого Мак-Каллума Мора. Свои
каникулы во время учёбы в Оксфорде я проводил вЗамке Инверэри и в Страчуре
на противоположной стороне озера Лох-Файн. Инверэри при правлении
покойного герцога был храмом заката, как кельтского, так и прочих, и его
атмосфера вряд ли была рассчитана на излечение моей болезни.
Меланхолическая красота Страчура и Инверэри ещё более осложнялась муками
первой любви, я был совершенно околдован ею и погрузился в труды Нейла
Манро и Мориса Уэлша в то время, когда мне следовало закладывать основы
литературного образования. Всё это по существу было плодом прирождённо
романтической натуры с налётом меланхолии, для которой была приготовлена
форма - особняк среди обрывистых скал и узких морских заливов Западного
побережья Шотландии.
В мое время в Оксфорде была прелюбопытная ватага поместного дворянства,
настолько решительно не городская, что мы даже стали одеваться совсем не
по университетски. В любое время дня и года мы носили, к примеру, твидовые
охотничьи костюмы и тяжёлые сапоги, подбитые гвоздями и смазанные дёгтем,
а за нами увивались спаниели и лабрадорские водолазы. Кое-кто из нас был
англичанином, но большинство были шотландцы, или же те, чьи родители
обычно снимали охотничьи домики в горах. Не сомневаюсь, что этот культ был
сродни моему, так как помню, что по осени их комнаты были увешаны головами



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42
РЕКЛАМА
Шилова Юлия - Раба любви, или Мне к лицу даже смерть
Шилова Юлия
Раба любви, или Мне к лицу даже смерть


Грабб Джеф - Война братьев
Грабб Джеф
Война братьев


Конан-Дойль Артур - Англо-Бурская война (1899-1902)
Конан-Дойль Артур
Англо-Бурская война (1899-1902)


Прозоров Александр - Вождь
Прозоров Александр
Вождь


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.