Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (65)
  2. Гнев дракона (25)
  3. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (22)
  4. Колдун из клана Смерти (18)
  5. Заклятие предков (17)
  6. Свирепый черт Лялечка (16)
  7. Аквариум (15)
  8. К "последнему" морю (14)
  9. Поводыри на распутье (11)
  10. Пелагия и красный петух (том 2) (11)
  11. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (9)
  12. О бедном Кощее замолвите слово (8)
  13. Цифровая крепость (8)
  14. Роксолана (8)
  15. Вещий Олег (7)
  16. Бубен верхнего мира (7)
  17. Непредвиденные встречи (7)
  18. Покер с акулой (7)
  19. Чудовище без красавицы (7)
  20. Гиперион (7)
  21. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (6)
  22. Брудершафт с Терминатором (6)
  23. Путь Кейна. Одержимость (6)
  24. Его сиятельство Каспар Фрай (6)
  25. Ричард Длинные Руки - 1 (5)
  26. Вставай, Россия! Десант из будущего (4)
  27. Кредо (4)
  28. Признания авантюриста Феликса Круля (4)
  29. Умножающий печаль (4)
  30. Журналист для Брежнева (4)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Мариенгоф Анатолий — > читать бесплатно "Бессмертная трилогия"


Анатолий Мариенгоф


Бессмертная трилогия


Издательство "ВАГРИУС", 1998
OCR Палек, 1999 г.
Печатается по тексту следующих изданий: Мой век, мои друзья и подруги:
Воспоминания Мариенгофа, Шершеневича, Грузинова. - М: Московский рабочий,
1990. Мариенгоф А. Это вам, потомки! - Спб ПЕТРОРИФ, 1994
Козаков, предисловие, 1998

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА
"Роман без вранья", "Мой век, мои друзья и подруги" и эту рукопись ("Это
вам, потомки! ") я хотел бы издать под одной обложкой.
"Бессмертная трилогия".
Вот название. Вероятно, сделать это придется уже после меня...
Не могу слукавить, что это приводит меня в восторг. Приятно было бы
взглянуть на эту книгу, подержать ее в руках, поперелистывать и важно
поставить на полку, получив с издательства тысяч сто".
Так писал Анатолий Борисович Мариенгоф, когда о выпуске подобной книги не
могло быть не только речи - мысли!
Мемуарная проза Мариенгофа, равно как и его романы, стихи и пьесы, долгие
годы оставались неизвестными для читателей. Лишь в последнее десятилетие они
стали издаваться. Но "Бессмертная трилогия", заветное желание Мариенгофа,
так и не стала книгой. Мемуары выпускались по частям и никогда - в едином
томе.
Пусть запоздало, но мы решили исправить это недоразумение. Впервые
мемуарная проза Мариенгофа представлена читателю так, как задумывал это
автор. А блестящий стиль, острая наблюдательность, яркая образность языка и
вправду позволяют считать мемуарную трилогию Мариенгофа бессмертной.
Автор не вошел в число "литературных гигантов" нашего столетия (во многом
это зависело не от него). Но он стал "великолепным очевидцем" ушедшей эпохи
(так говорил о себе соратник и друг Мариенгофа В. Шершеневич, но это в
полной мере применимо и к самому Анатолию Борисовичу).
Современные мемуаристы вспоминают Мариенгофа редко. Свидетельства о нем
разрозненны. Поэтому мы решили предпослать книге эссе народного артиста
России Михаила Козакова, дающее, на наш взгляд, несколько дополнительных
штрихов к портрету Мариенгофа.
Но сам автор и его неповторимое время - в "Бессмертной трилогии".

О ДЯДЕ ТОЛЕ МАРИЕНГОФЕ
Он не был мне дядей в буквальном смысле этого слова, не был
родственником. Но он был как родственник, как любимый родственник. И он, и
его жена - актриса Анна Борисовна Никритина, тетя Нюша.
Сколько я помню себя с того довоенного ленинградского детства, столько и
с тех пор я помню дядю Толю и тетю Нюшу. Помню их дом, квартиру с мебелью
красного дерева, с бюстом А. С. Пушкина, с картинами, эскизами их друга
Тышлера, с двумя борзыми собаками (они были лишь до войны), с фотографиями
Сергуна, С. А. Есенина (он и дядя Толя в цилиндрах), с деревянным креслом на
кухне - стилизация а-ля рюсс начала века... Смутно помню их сына Кирилла, он
дружил с моим старшим братом Вовкой... Уже после войны я узнал, что Кирка -
красавец, чемпион Ленинграда по теннису среди юношей, талантливый поэт -
покончил с собой в 17 лет... Когда Вовка услышал эту страшную новость, он
вскочил с кресла, где читал какую-то книгу (скорее всего, своего любимого
Толстого), и в сердцах воскликнул: "Ну и дурак!.." Пройдет всего пять лет, и
Вовка погибнет на войне в возрасте 21 года - в марте 1945-го под
Штеттином... Самоубийство Кирки Мариенгофа всегда будет незримо витать в
нашем доме на канале Грибоедова и, конечно, в доме Мариенгофов - Никритиных
на Бородинке, где они жили после войны.
Повесился друг Сергун. Повесился сын Кирилл...
Страшная рифма в судьбе поэта-имажиниста Анатолия Мариенгофа:
До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Означает встречу впереди...
Означает ли? Вот в чем вопрос. Самый главный вопрос, вопрос вопросов...
Очень хочется верить, что все-таки означает... И обещает всем нам встречи.
Этим и жив человек при жизни, человек, которому было дано любить кого-то как
себя, больше, чем себя...
Мой отец Михаил Эммануилович Козаков и Анатолий Борисович Мариенгоф были
соавторами нескольких пьес: "Преступление на улице Марата", "Золотой обруч",



"Остров великих надежд". Пьесы - времянки. Спектакль по лучшей -
"Преступление", шедший после войны в Театре им. Комиссаржевской с треском и
Постановлением закрыли в 1946 году. "Золотым обручем" в Москве в режиссуре
Майорова открылся Театр на Спартаковской (впоследствии Драматический театр
на Малой Бронной). Этот, прошедший около трехсот раз, подкормил после войны
семьи Мариенгофов - Козаковых. На "Остров великих надежд" в Питере в
режиссуре Г. А. Товстоногова в Ленинградском театре им. Ленинского комсомола
Мариенгоф и отец возлагали действительно большие надежды. В пьесе и
спектакле действовали Ленин, Сталин, Черчилль, Рузвельт... Спектакль вышел в
1951 году. Папа и дядя Толя решили "лизнуть". Положение их в литературе и в
жизни было отчаянное. Не печатали, не переиздавали, не платили...
Но, как будет сказано впоследствии у Александра Галича: "Ох не шейте вы,
евреи, ливреи..." Хотели лизнуть одно место, и оказались в этом самом месте.
Спектакль был разгромлен в "Правде" и попал в Постановление о драматургии...
Лизать тоже надо уметь. Ни отцу, ни дяде Толе этого было не дано.
Ленинградский БДТ, где тогда, еще до Товстоногова, играла тетя Нюша,
находился на гастролях в Одессе. Я, школьник, закончивший 9 класс и
мечтавший об актерской карьере, играл в массовках этого театра. Идя на
спектакль, я на заборе прочитал статью в "Правде" и, прибежав в театр,
взволнованно рассказал об этом Никритиной. Она побледнела. После спектакля
мы сидели с тетей Нюшей и дядей Толей в снимаемой ими квартирке. Тетя Нюша
строго сказала: "Миня, ты собираешься стать актером. Запомни навсегда: перед
спектаклем никогда не приноси новостей актеру, не читай газет, не читай даже
писем..." Мариенгоф меня защищал. А чего это ему стоило в тот злополучный
день - Бог ведает.
Прозвище дяди Толи - "Длинный". Он и в самом деле был длинный и худой.
Папа маленький и округлый. Пат и Паташон. После войны у них были темные
выходные костюмы из материала в полоску. Когда папа умер, он лежал в гробу в
этом своем лучшем костюме, а дядя Толя, приехавший с тетей Нюшей из Питера в
Москву проститься с другом, тоже был в своем лучшем. Потом он сказал: "Это
только я так мог, оказаться в том же..."
У дяди Толи было много друзей: Таиров, Качалов, Эйхенбаум, Тышлер,
Берковский, Шостакович, Образцов...
В те послевоенные годы Мариенгоф был не только не в чести, но на него
многие смотрели как на человека прошлого, ненужного, давно прошедшего...
"Роман без вранья" называли враньем без романа. О "Циниках" не слышал
даже я... Пьеса в стихах "Шут Балакирев" нигде не шла. Стихи
поэта-имажиниста, о котором Ленин сказал: "Больной мальчик", не то что не
печатались - не упоминались. Как он жил, как они жили? Не понимаю. И еще
умудрялись смеяться, шутить, радоваться жизни, иногда выпивать, ухаживать,
слушать музыку, рассуждать о Чехове, Толстом, Дос Пасосе, ходить в кино,
любить театр, искусство и друг друга...
Лучшей пары, чем Мариенгоф - Никритина я никогда не видел, не знал и,
наверное, не увижу и не узнаю. Уже после смерти Анатолия Борисовича тетя
Нюша мне сказала: "Миня, а знаешь, как бы нам с Толечкой не было плохо днем,
вечером мы выпивали по рюмашке, забирались в свою семейную постель и
говорили друг другу: "Мы вместе, и это счастье... ".
Мариенгоф, когда Товстоногов перевел Никритину на пенсию (она еще вполне
могла играть, но не стала товстоноговской актрисой нового БДТ), писал для
нее "маленькие пьески": "Кукушка", "Мама" и др. Никритина с молодой тогда
Ниной Ольхиной и молодым Игорем Горбачевым их играли на эстраде. В конце
50-х и я играл с тетей Нюшей "Кукушку" в Москве на разных концертных
площадках, став популярным актером после фильма Ромма "Убийство на улице
Данте", возил ее с собой по городам и весям нашей необъятной...
Каждый раз приезжая в Питер, я, разумеется, бывал в доме покойного
Мариенгофа.
И вот уже в 70-х Анна Борисовна открыла бюро красного дерева и дала мне
заветное. К тому времени уже было опубликовано кое-что из мемуаров
Мариенгофа в журнале "Октябрь", отрывки из "Романа с друзьями". Но
оставались заветные, написанные от руки тетради А. Б, и вышедший за границей
роман "Циники".
Мы с женой едва уговорили уже престарелую Никритину дать нам возможность
перепечатать тетради. Страх, это проклятое рабское наследие, еще давал о
себе знать. Уговорили и перепечатали. Я давал это читать в Москве друзьям.
Мне кажется, что в жанре мемуаристики XX века Мариенгоф - из лучших в
России. Он дал непривычный тон. Стиль. Интонацию. В этом он опередил свое
напыщенное и фальшивое время. И много выиграл. Теперь он с нами. И после
нас, мой любимый дядя Толя.
Михаил Козаков


РОМАН БЕЗ ВРАНЬЯ
Экземпляр для переиздания примерно через четверть века.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115
РЕКЛАМА
Шилова Юлия - Провинциалка, или Я - женщина-скандал
Шилова Юлия
Провинциалка, или Я - женщина-скандал


Орлов Алекс - Сила главного калибра
Орлов Алекс
Сила главного калибра


Доставалов Александр - По ту сторону
Доставалов Александр
По ту сторону


Сертаков Виталий - По следам большой смерти
Сертаков Виталий
По следам большой смерти


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.