Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (145)
  2. К "последнему" морю (129)
  3. Начало всех начал (60)
  4. Париж на три часа (60)
  5. Гнев дракона (54)
  6. Шпион, или повесть о нейтральной территории (52)
  7. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (49)
  8. Тимур и его команда (44)
  9. Омон Ра (34)
  10. Свирепый черт Лялечка (33)
  11. Пелагия и красный петух (том 2) (29)
  12. Любовница на двоих (25)
  13. Покер с акулой (24)
  14. Ричард Длинные Руки - 1 (23)
  15. Киммерийское лето (22)
  16. Ледокол (22)
  17. Чародей звездолета "Агуди" (21)
  18. Имя потерпевшего - никто (20)
  19. Цифровая крепость (20)
  20. Аквариум (17)
  21. Брудершафт с Терминатором (16)
  22. По тонкому льду (14)
  23. Колдун из клана Смерти (14)
  24. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (14)
  25. Ричард Длинные Руки - воин Господа (13)
  26. Роксолана (12)
  27. Непредвиденные встречи (11)
  28. Путь Кейна. Одержимость (9)
  29. Бубен верхнего мира (9)
  30. Умножающий печаль (8)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Солженицын Александр — > читать бесплатно "Один день Ивана Денисовича"


А. Солженицын.


Один день Ивана Денисовича



Подготовка электронного текста для некоммерческого распространения -- С.
Виницкий.


Эта редакция является истинной и окончательной.
Никакие прижизненные издания её не отменяют.

А. Солженицын

Апрель 1968 г.


Один день Ивана Денисовича

Повесть

В пять часов утра, как всегда, пробило подъем -- молотком об рельс у
штабного барака. Перерывистый звон слабо прошел сквозь стекла, намерзшие в
два пальца, и скоро затих: холодно было, и надзирателю неохота была долго
рукой махать.
Звон утих, а за окном все так же, как и среди ночи, когда Шухов вставал к
параше, была тьма и тьма, да попадало в окно три желтых фонаря: два -- на
зоне, один -- внутри лагеря.
И барака что-то не шли отпирать, и не слыхать было, чтобы дневальные
брали бочку парашную на палки -- выносить.
Шухов никогда не просыпал подъема, всегда вставал по нему -- до развода
было часа полтора времени своего, не казенного, и кто знает лагерную жизнь,
всегда может подработать: шить кому-нибудь из старой подкладки чехол на
рукавички; богатому бригаднику подать сухие валенки прямо на койку, чтоб ему
босиком не топтаться вкруг кучи, не выбирать; или пробежать по каптеркам,
где кому надо услужить, подмести или поднести что-нибудь; или идти в
столовую собирать миски со столов и сносить их горками в посудомойку -- тоже
накормят, но там охотников много, отбою нет, а главное -- если в миске что
осталось, не удержишься, начнешь миски лизать. А Шухову крепко запомнились
слова его первого бригадира Кузёмина -- старый был лагерный волк, сидел к
девятьсот сорок третьему году уже двенадцать лет и своему пополнению,
привезенному с фронта, как-то на голой просеке у костра сказал:
-- Здесь, ребята, закон -- тайга. Но люди и здесь живут. В лагере вот кто
подыхает: кто миски лижет, кто на санчасть надеется да кто к куму *(1) ходит
стучать.
Насчет кума -- это, конечно, он загнул. Те-то себя сберегают. Только
береженье их -- на чужой крови.
Всегда Шухов по подъему вставал, а сегодня не встал. Еще с вечера ему
было не по себе, не то знобило, не то ломало. И ночью не угрелся. Сквозь сон
чудилось -- то вроде совсем заболел, то отходил маленько. Все не хотелось,
чтобы утро.
Но утро пришло своим чередом.
Да и где тут угреешься -- на окне наледи наметано, и на стенах вдоль
стыка с потолком по всему бараку -- здоровый барак! -- паутинка белая. Иней.
Шухов не вставал. Он лежал на верху [вагонки], с головой накрывшись
одеялом и бушлатом, а в телогрейку, в один подвернутый рукав, сунув обе
ступни вместе. Он не видел, но по звукам все понимал, что делалось в бараке
и в их бригадном углу. Вот, тяжело ступая по коридору, дневальные понесли
одну из восьмиведерных параш. Считается, инвалид, легкая работа, а ну-ка,
поди вынеси, не пролья! Вот в 75-й бригаде хлопнули об пол связку валенок из
сушилки. А вот -- и в нашей (и наша была сегодня очередь валенки сушить).
Бригадир и помбригадир обуваются молча, а вагонка их скрипит. Помбригадир
сейчас в хлеборезку пойдет, а бригадир -- в штабной барак, к нарядчикам.
Да не просто к нарядчикам, как каждый день ходит, -- Шухов вспомнил:
сегодня судьба решается -- хотят их 104-ю бригаду фугануть со строительства
мастерских на новый объект "Соцбытгородок". А Соцбытгородок тот -- поле
голое, в увалах снежных, и прежде чем что там делать, надо ямы копать,
столбы ставить и колючую проволоку от себя самих натягивать -- чтоб не
убежать. А потом строить.
Там, верное дело, месяц погреться негде будет -- ни конурки. И костра не
разведешь -- чем топить? Вкалывай на совесть -- одно спасение.
Бригадир озабочен, уладить идет. Какую-нибудь другую бригаду,
нерасторопную, заместо себя туда толкануть. Конечно, с пустыми руками не
договоришься. Полкило сала старшему нарядчику понести. А то и килограмм.
Испыток не убыток, не попробовать ли в санчасти [косануть], от работы на
денек освободиться? Ну прямо все тело разнимает.
И еще -- кто из надзирателей сегодня дежурит?



Дежурит -- вспомнил: Полтора Ивана, худой да долгий сержант черноокий.
Первый раз глянешь -- прямо страшно, а узнали его -- из всех дежурняков
покладистей: ни в карцер не сажает, ни к начальнику режима не таскает. Так
что полежать можно, аж пока в столовую девятый барак.
Вагонка затряслась и закачалась. Вставали сразу двое: наверху -- сосед
Шухова баптист Алешка, а внизу -- Буйновский, капитан второго ранга бывший,
кавторанг.
Старики дневальные, вынеся обе параши, забранились, кому идти за
кипятком. Бранились привязчиво, как бабы. Электросварщик из 20-й бригады
рявкнул:
-- Эй, [фитили']! -- и запустил в них валенком. -- Помирю!
Валенок глухо стукнулся об столб. Замолчали.
В соседней бригаде чуть буркотел помбригадир:
-- Василь Федорыч! В продстоле передернули, гады: было девятисоток
четыре, а стало три только. Кому ж недодать?
Он тихо это сказал, но уж, конечно, вся та бригада слышала и затаилась:
от кого-то вечером кусочек отрежут.
А Шухов лежал и лежал на спрессовавшихся опилках своего матрасика. Хотя
бы уж одна сторона брала -- или забило бы в ознобе, или ломота прошла. А то
ни то ни сё.
Пока баптист шептал молитвы, с ветерка вернулся Буйновский и объявил
никому, но как бы злорадно:
-- Ну, держись, краснофлотцы! Тридцать градусов верных!
И Шухов решился -- идти в санчасть.
И тут же чья-то имеющая власть рука сдернула с него телогрейку и одеяло.
Шухов скинул бушлат с лица, приподнялся. Под ним, равняясь головой с верхней
нарой вагонки, стоял худой Татарин.
Значит, дежурил не в очередь он и прокрался тихо.
-- Ще -- восемьсот пятьдесят четыре! -- прочел Татарин с белой латки на
спине черного бушлата. -- [Трое суток кондея с выводом]!
И едва только раздался его особый сдавленный голос, как во всем
полутемном бараке, где лампочка горела не каждая, где на полусотне клопяных
вагонок спало двести человек, сразу заворочались и стали поспешно одеваться
все, кто еще не встал.
-- За что, гражданин начальник? -- придавая своему голосу больше жалости,
чем испытывал, спросил Шухов.
С выводом на работу -- это еще полкарцера, и горячее дадут, и
задумываться некогда. Полный карцер -- это когда [без вывода].
-- По подъему не встал? Пошли в комендатуру, -- пояснил Татарин лениво,
потому что и ему, и Шухову, и всем было понятно, за что кондей.
На безволосом мятом лице Татарина ничего не выражалось. Он обернулся, ища
второго кого бы, но все уже, кто в полутьме, кто под лампочкой, на первом
этаже вагонок и на втором, проталкивали ноги в черные ватные брюки с
номерами на левом колене или, уже одетые, запахивались и спешили к выходу --
переждать Татарина на дворе.
Если б Шухову дали карцер за что другое, где б он заслужил -- не так бы
было обидно. То и обидно было, что всегда он вставал из первых. Но
отпроситься у Татарина было нельзя, он знал. И, продолжая отпрашиваться
просто для порядка, Шухов, как был в ватных брюках, не снятых на ночь
(повыше левого колена их тоже был пришит затасканный, погрязневший лоскут, и
на нем выведен черной, уже поблекшей краской номер Щ-854), надел телогрейку
(на ней таких номера было два -- на груди один и один на спине), выбрал свои
валенки из кучи на полу, шапку надел (с таким же лоскутом и номером спереди)
и вышел вслед за Татарином.
Вся 104-я бригада видела, как уводили Шухова, но никто слова не сказал:
ни к чему, да и что скажешь? Бригадир бы мог маленько вступиться, да уж его
не было. И Шухов тоже никому ни слова не сказал, Татарина не стал дразнить.
Приберегут завтрак, догадаются.
Так и вышли вдвоем.
Мороз был со мглой, прихватывающей дыхание. Два больших прожектора били
по зоне наперекрест с дальних угловых вышек. Светили фонари зоны и
внутренние фонари. Так много их было натыкано, что они совсем засветляли
звезды.
Скрипя валенками по снегу, быстро пробегали зэки по своим делам -- кто в
уборную, кто в каптерку, иной -- на склад посылок, тот крупу сдавать на
индивидуальную кухню. У всех у них голова ушла в плечи, бушлаты запахнуты, и
всем им холодно не так от мороза, как от думки, что и день целый на этом
морозе пробыть.
А Татарин в своей старой шинели с замусленными голубыми петлицами шел
ровно, и мороз как будто совсем его не брал.
Они прошли мимо высокого дощаного заплота вкруг БУРа *(2) -- каменной
внутрилагерной тюрьмы; мимо колючки, охранявшей лагерную пекарню от
заключенных; мимо угла штабного барака, где, толстой проволокою
подхваченный, висел на столбе обындевевший рельс; мимо другого столба, где в
затишке, чтоб не показывал слишком низко, весь обметанный инеем, висел



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
РЕКЛАМА
Посняков Андрей - Месяц Седых трав
Посняков Андрей
Месяц Седых трав


Злотников Роман - Принцесса с окраины Галактики
Злотников Роман
Принцесса с окраины Галактики


Володихин Дмитрий - Конкистадор
Володихин Дмитрий
Конкистадор


Орлов Алекс - Экзамен для героев
Орлов Алекс
Экзамен для героев


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.