Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (65)
  2. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (22)
  3. Колдун из клана Смерти (18)
  4. Гнев дракона (17)
  5. Заклятие предков (17)
  6. Свирепый черт Лялечка (16)
  7. Аквариум (15)
  8. Признания авантюриста Феликса Круля (13)
  9. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (11)
  10. Поводыри на распутье (11)
  11. Пелагия и красный петух (том 2) (11)
  12. О бедном Кощее замолвите слово (8)
  13. Цифровая крепость (8)
  14. Роксолана (8)
  15. Гиперион (7)
  16. Вещий Олег (7)
  17. Бубен верхнего мира (7)
  18. Чудовище без красавицы (7)
  19. Его сиятельство Каспар Фрай (6)
  20. К "последнему" морю (6)
  21. Непредвиденные встречи (6)
  22. Брудершафт с Терминатором (6)
  23. Покер с акулой (6)
  24. Ричард Длинные Руки - 1 (5)
  25. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  26. Журналист для Брежнева (4)
  27. Умножающий печаль (4)
  28. Вставай, Россия! Десант из будущего (4)
  29. По тонкому льду (4)
  30. Путь Кейна. Одержимость (4)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Фазиль Искандер — > читать бесплатно "Поэт"


ФАЗИЛЬ ИСКАНДЕР


ПОЭТ


Повесть
ВСЕМ ИЗВЕСТНЫЙ И НИКОМУ НЕ ВЕДОМЫЙ
Юрий Сергеевич Волков был романтическим поэтом, и притом очень та-
лантливым.
Однако стихи его редко печатали, и в сорок пять лет у него не было ни
одной книги. Речь идет о блаженных временах блаженного Брежнева. У Юрия
Сергеевича было хроническое свойство раздражать начальство. Раздражать
всем - голосом, стихами, внешностью.
Начнем с голоса. Как известно, с глупыми говорят, как с глухими,
громким голосом. Возможно, наш поэт бессознательно убедился, что этот
мир глуп и в нем надо очень громко говорить.
У него был голос громовержца. Даже во время застольной беседы он го-
ворил яростно и громко, как революционный оратор с трибуны. Если друзья
делали ему замечания, он с некоторой самоиронией рассказывал о том, что
в юности над ним шефствовал последний поэт-акмеист. Старик был так глух,
что приходилось кричать ему в ухо. С тех пор он привык так говорить.
Когда он читал стихи в ресторане, а обычно он там их и читал, немед-
ленно являлся метрдотель и пытался выяснить, чем вызван скандал. Если он
до его прихода успевал прочитать стихи. А если не успевал, то, что бы ни
говорил метрдотель, он продолжал их читать, пока они не кончались. Мощь
его голоса и могучая внешность производили неотразимое впечатление, осо-
бенно на незнакомых людей.
Однажды в жаркий летний день мы сидели с ним в незнакомом ресторане.
- Официант! - крикнул он. - Виски с айсбергом!
Официант был так потрясен его уверенным голосом, что растерянно отве-
тил:
- Извините, айсберги еще не завезли.
Его стихи раздражали литературное начальство тем, что не были ни со-
ветскими, ни антисоветскими. Они были написаны так, как будто социальная
жизнь вообще не существует. Это злило еще и тем, что невозможно было
конкретно указать на какие-то строчки, которые надо убрать или переде-
лать, чтобы стихотворение было достаточно приемлемо для советской влас-
ти.
Кое-как все это можно было бы простить, если бы поэт был какой-то бо-
жий одуванчик, далекий от действительности. Изливаясь мощной энергией,
стихи его были полны примет места и времени, примет всех краев России,
где он побывал, и - неслыханная наглость - примет всех краев Европы, где
он явно не бывал.
Это уж они знали точно. Кроме того, там были всемирные названия сига-
рет, напитков, гостиниц, городов и даже бесчисленных островов Средизем-
номорья, словно он на яхте с другом-миллионером, лениво прихлебывая джин
с тоником, пришвартовывался к ним, точнейшие названия предметов интимно-
го женского туалета и так далее и тому подобное.
А язык! Словарь филологов и шпаны, фальцовщиков и астраханских рыба-
ков, староверов и физиков, тюркизмы, украинизмы, с размаху вброшенные им
в русскую речь, где они, мгновенно русея, свободно плавали, как в родном
море!
Да, язык у него был богат, но он терпеть не мог выдуманные слова. Он
считал Маяковского великим поэтом за его любовную лирику, но изображал
преувеличенный ужас, когда речь заходила о его словотворчестве. Он счи-
тал это безумным кривляньем. Из всех словообразований Маяковского приз-
навал только одно - "выжиревший":
Как выжиревший лакей на засаленной кушетке.
- Здесь это слово уместно, - говорил он. - Оно хорошо передает дли-
тельность пребывания лакея на кушетке. Но с другой стороны, какой барин
позволит лакею долго лежать на кушетке? Разве что Обломов.
Да, его богатый язык никогда не поворачивался против советской влас-
ти, но и никогда не пытался лизнуть ее.
Начальству было решительно непонятно, как с ним быть. В то же время
он одинаково свободно общался с упертыми державниками и с непримиримыми
диссидентами. Идея исторического величия России ему была не чужда, и
державники ждали, когда он дозреет до мысли, что за это величие надо
драться закатав рукава. Но он закатывать рукава не спешил, ибо под вели-
чием России подразумевал ее культуру.
Точно так же ошибались и диссиденты. Видя обилие примет западной жиз-
ни в его стихах, они считали, что он вскоре дозреет до западничества и
станет диссидентом. Но и этого не случилось.
По поводу подозрений в нелояльности он написал шутливую эпиграмму,
которую действительно нельзя было напечатать:
Подсолнух следит за солнцем.
Ромашка следит за подсолнухом.


Я слежу за ромашкой.
Цензура следит за мной.
Наконец рукопись его стихов в одном издательстве передали критику,
известному - да что известному! - главнейшему расшифровщику антисоветс-
кого подтекста! Тот долго изучал стихи нашего поэта и наконец написал на
них обширную рецензию, которую почему-то в редакцию прислал по почте.
Этого с ним никогда не случалось. Обычно он свои расшифровки приносил
сам, чтобы лично упиваться удивлением работников редакции своей безоши-
бочной угадчивостью.
На этот раз работники издательства не успели удивиться его рецензии в
виде письма, как вынуждены были поразиться ее содержанию.
Автор рецензии писал, что тщательный анализ стихов показал: антисо-
ветский подтекст в них, безусловно, существует, но он так разросся, что
отделился от текста и ведет автономное существование - по-видимому, там,
где его хранит автор.
Пораженная редакция попыталась связаться с критиком по телефону, но
услышала только истошный крик его жены, что мужа увезли в психбольницу.
- Что за стихи вы ему дали на рецензию! - визжала она. - Я по суду
буду требовать уплаты штрафа за производственную травму!
Оказывается, в сознании критика стихи окончательно расщепились на
текст и подтекст, что, в сущности, рано или поздно с ним должно было
случиться.
Через неделю ему удалось переправить из психбольницы коротенькую отк-
рытку, написанную второпях химическим карандашом. Он рекомендовал редак-
ции, включив КГБ в поиски подтекста, обыскать квартиру автора в Москве и
квартиру его родственников в Астрахани, откуда тот был родом. По словам
критика, успех операции мог обеспечить только одновременный обыск в обе-
их точках, при этом именно по московскому времени, а не по астраханско-
му. В последнем случае все может развалиться.
- Я свел с ума десять женщин и одного критика! - гремел по этому по-
воду наш поэт.
- Уполовинься! - с хохотом отвечали ему на это друзья.
- По-вашему, правдоподобней звучит, - невозмутимо гудел в ответ наш
друг, - пять женщин и полкритика?
Однако книги его по-прежнему не печатались, хотя издательские на-
чальники не решались назвать его антисоветчиком. Во-первых, этого
действительно не было, а потом, политически было нецелесообразно подтал-
кивать его в ряды антисоветских писателей, которых становилось все
больше и больше по той простой причине, что их почти перестали арестовы-
вать, хотя и не начали печатать.
Поэтому на рукописях его стихов, попадавших на глаза начальству, сле-
довала бабья резолюция: "Надо годить". Вот и годили десятилетиями.
А если же он сам попадался на глаза начальству, годить приходилось
еще больше. С одной стороны, огромный, как богатырь, а присмотреться -
рыхловатый. С другой стороны, горящие, черные цыганские глаза под густы-
ми черными бровями. Но цыганские ли это глаза, мучительно думали литера-
турные начальники.
Сам он нередко с гордостью говорил, что в его русской крови есть цы-
ганская примесь. Любил повторять стихи Дмитрия Кедрина, кончающиеся та-
кой строфой:
В цыганкиных правнуках слабых Тот пламень дотлел и погас, Лишь кровь
наших диких прабабок Нам кинется в щеки подчас.
Нет, в глазах нашего поэта тот пламень не дотлел и не погас! Однако
патриотическое чувство начальства подсказывало: русскому народу не нужен
рыхлый богатырь с черными цыганскими глазами. Некоторые наиболее рьяные
патриоты, считая, что его псевдоцыганские глаза есть не что иное, как
очередной еврейский обман русского народа, послали в его родную Астра-
хань небольшую делегацию, чтобы она там порылась в архивах и выяснила
его истинное происхождение. Кроме того, они посоветовали делегации по-
путно присмотреться к носам его родственников. Посланцы для облегчения
своей задачи решили начать с носов, но потерпели фиаско: носов не оказа-
лось. В доме, где раньше жили его родственники, соседи сказали, что все
они разъехались по разным городам, а один даже живет в Москве и пишет
стихи.
- Про него знаем, - сдержанно согласились члены делегации.
Стыдясь прямо спросить о носах родственников, они якобы из праздного
любопытства поинтересовались, не осталось ли у них фотокарточек
разъехавшихся, особенно в профиль. Соседи почему-то на это страшно оби-
делись.
- Нет никаких фотографий! - ответили они и злобно добавили: - Особен-
но в профиль!
Однако в архиве посланцы выяснили, что наш поэт дворянского происхож-
дения, а в девятнадцатом веке его прадед в самом деле был женат на цы-
ганке.
- Посланцы говорят, что русский дворянин, - повздыхали пославшие. -



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
РЕКЛАМА
Березин Федор - Пепел
Березин Федор
Пепел


Прозоров Александр - Испанский поход
Прозоров Александр
Испанский поход


Маккарти Кормак - Старикам тут не место
Маккарти Кормак
Старикам тут не место


Шилова Юлия - Курортный роман, или Звезда сомнительного счастья
Шилова Юлия
Курортный роман, или Звезда сомнительного счастья


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.