Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Гнев дракона (49)
  2. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (16)
  3. Любовница на двоих (11)
  4. Последнее допущение Господа (10)
  5. Кредо (9)
  6. Смягчающие обстоятельства (8)
  7. Свет вечный (8)
  8. Обратись к Бешенному (8)
  9. Кафедра странников (7)
  10. Пощады не будет (6)
  11. Ричард Длинные Руки - 1 (6)
  12. Пиранья: Первый бросок (6)
  13. Омон Ра (6)
  14. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (6)
  15. Путь князя. Равноценный обмен (5)
  16. Требуется чудо (5)
  17. Два демона (5)
  18. Меняющая мир, или Меня зовут Леди Стерва (5)
  19. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  20. Смерть Ахиллеса (4)
  21. Темный лорд (4)
  22. Вещий Олег (4)
  23. Аутодафе (4)
  24. Шпион, или повесть о нейтральной территории (3)
  25. Бремя власти (3)
  26. Пирамида (3)
  27. Прозрачные витражи (3)
  28. Летучий Голландец (3)
  29. Поиски вымышленного царства (2)
  30. Тимур и его команда (2)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Тюрин Александр — > читать бесплатно "Топор гуманиста"


Александр ТЮРИН


ТОПОР ГУМАНИСТА


1. Я ИЗ ЛЕСУ ВЫШЕЛ
Лет мне - тридцать с приличным довеском. Однако три вещи я так и не
смог постичь - сколько чаю надо сыпать в заварку, сколько туалетной бумаги
расходовать за один присест, и как лучше обнимать женщину, спереди или
сзади.
Моя жизнь делится на три срока. Первый - до пяти лет. Впервые, еще
как эмбрион, я объявился в поселке Няксимволь Тюменской области. Мама была
родом из племени манси, которые также известны как вогулы и югра.
Обходилась она без мужика (насчет моего отца особый разговор), поэтому
питала себя и меня дарами тайги - зайцами, оленями, медведями, клюквой,
морошкой. Манси вообще-то мелковаты, коротковаты, но мама имела и стать, и
крепость, поэтому могла и Топтыгина завалить, и волчаре перерезать глотку.
Звали ее Наташа Ростова. Это без балды. У манси все имена-отчества-фамилии
- русские, и вера как будто православная, хотя колупни их немного и
покажется настоящий язычник-paganus. Вот и моя мать всегда просила
прощения у медвежьего духа, когда приносила домой шкуру невинно убиенного
Топтыгина. А лес для нее был воротами в прошлое и будущее, большим миром,
где короткие ниточки отдельных маленьких жизней сплетаются в одну-единую
ткань всеобщей Жизни. Однажды она осталась в этом большом мире, не
вернувшись с охоты. То ли не совладала с медведем, то ли волки перехитрили
ее, то ли схватила ее тело болотная трясина.
Итак, начался второй период моей жизни. Я где-то с месяц ждал мать,
вытягивал из мешка сухари и жевал их, размачивая в дождевой воде, да
откромсывал себе кусочки копченого оленьего бока, висящего на крюке. Но
вот стала наступать Арктика, полез морозец через оконные щели, потому что
сентябрь пришел. А мне и печку растопить никак. Загрузился я в мамины
унты, красивые такие, изукрашенные орнаментом "мировое древо", и
отправился к соседям, пьющей семейке. Пустили они переночевать в теплом
углу, а на следующую ночь в моей избенке печь раскочегарили. Но к зиме они
от меня приустали. У самих пять штук ребят в соплях бегают, а отвести меня
в сельсовет не догадаться было. Так бы я и околел в декабре месяце, кабы
не появился отец.
Я никогда вообразить не мог, что у меня имеется второй родитель, да
еще по фамилии Вайзман. Как я уже говорил, мать моя была шибко
самостоятельная и, похоже, шаманка: без заговоров и заклинаний шагу не
делала, поэтому мужички-манси обходили ее стороной. Русские холостяки из
поселка тоже ее остерегались, водку она не пьянствовала, предпочитая
отвары всяких трав, кореньев и грибов-поганок. И притом, женщина выглядела
не страшно, как мне кажется; широко расставленные глаза были светлы (югра
издревле с новгородцами контачила интимными местами). Кстати, в отличие от
большинства соседей-манси мать моя срубила баньку и мылась раз в неделю,
если, конечно не на охоте. В тайгу когда шла, то напяливала, само собой,
малицу на голую кожу, но в поселке, несмотря на свою первобытность, носила
нижнее белье и платье. Я видел у нее однажды французский журнал мод; она,
естественно, только картинки разглядывала - даже с русским чтением у нее
было туго.
А отец мой оказался строителем, только не практиком, а теоретиком,
изучал он вечную мерзлоту - уж чего-чего, а этого в Няксимволе хватало. В
одну из своих научных командировок то ли он соблазнил первобытную Наташу
Ростову, то ли она его оглушила и заневолила, что маловероятнее. Но так
или иначе возник я.
У отца имелось семейство в Ленинграде, двое ребятишек. Был он
комплексантом, потому, наверное, не завел себе цивилизованную любовницу, а
связался с таежной богатыркой. От погибели он меня спас - и на том
спасибо, но в свою семейку не пустил, чтобы я не нервировал родных и
близких, однако пристроил к бабушке, очень местечковой старушке.
У сына таежной охотницы и внука местечковой бабушки мог вырасти
только комплексант. Хотя я вечно зубрил уроки и заранее, еще летом,
прочитывал учебники, но пред учителем слова застревали в заднице, как
будто я был медведем из леса. А на вступительных экзаменах в ВУЗ меня
вообще медвежья болезнь поразила, все шпаргалки на сортир просадил.
Поэтому ровно полгода спустя побрили мне голову в солдаты. Ростом
Господь не обделил, ну а в остальном я был лох лохом. Естественно, что
призывная комиссия захотела шутку отмочить и отправила меня в довольно
элитные войска, в морскую пехоту. Я первые несколько месяцев как в нирване
жил, это меня и спасло. Кто меня там под вздох или по чайнику лупил, кто
поджопниками награждал - я потом и вспомнить не мог. А далее мое тело из
Севастополя в Герат переслали. Тот неправ, кто думает, что в Афгане не
было нашей морской пехоты. Еще как была. И что интересно, открылась там у
меня охотничья лесная мудрость - мамино наследство даже в горах
пригодилось. Стал я чувствовать вражью силу, то есть со мной ребята не



напарывались на засады, на минах и растяжках почти не подрывались.
Превратился я из лоха, из "черепа" в человека, даже в сержанта. Когда
израильтяне драили палестинцев в Ливане, я тоже был неподалеку - на
корабле в сирийском порту Латакия. В качестве общеукрепляющего средства у
прогрессивного режима. "Дам коня, дам кинжал, вертолет, пулемет и
бесплатно отдам вам десантников взвод", - так, вероятно, напевали наши
советники товарищу-господину Асаду. Фамилия у меня после усыновления была
Вайзман, но национальность по паспорту - манси. Так что командир роты все
выпытывал: переметнусь ли я к сионистам, если начнется драчка. Я, конечно
же, отвечал, что переметнуться могу только к манси и медведям.
После службы был какой-то занюханный институт, кажется, холодильной
промышленности, думать там было ровным счетом не о чем, поэтому стал я
выстукивать на машинке истории о животных разного обличия. И вдобавок
хаживал на всякие литературные семинары, где кучковались интеллигенты
разной степени заплесневелости под присмотром парочки стукачей и делали
вид, что они - культура. Стукачи время от времени организовывали сборничек
для вечно молодых писателей от двадцати до шестидесяти, отчего творцы,
неохваченные кагэбэпросветом, тоскливо лаяли на счастливчиков. В конце
восьмидесятых раскрепощенные Лигачевым комсомольцы стали оседлывать
издательства и добывать монету, распечатывая для народа всякую муру. Тут
бы мне подсуетиться, но не мог я пьянствовать с заискиваниями и
подхихикиваниями со всякой мишурой, поэтому к тому времени, когда настала
свобода, к 1991 году, я уже догорел. Может, протяни я еще годик и стал бы
катать книжки про разные там мафии и борющихся с ними афганцев, или
что-нибудь по эротической части заделал бы, например роман "С елдой
наперевес". Но в сентябре я отчалил к папе, который уже с полпятилетки
проживал на одном иерусалимском пригорочке.
А еще 21 августа я находился в Москве и чувствовал себя чужим на
празднике жизни, и все сомневался в решении, но билет уже елозил в
кармане, а портвейна было во мне по самое горлышко. Неожиданно среди
уходящего из столицы танкового полка заприметил знакомого по Герату
офицера. Он мне сказал, показывая на радостных интеллигентиков:
- Достали меня эти хиляки. Они себя жалеют, мы их, а много ли толку с
этого будет. Любой строй и режим не на слабости, а на силе стоит. На
дурной ли, на более-менее разумной, но все равно на силе. Эти
отцы-пилигримы и прочие ковбои, которые в Америке демократию строили, они
ведь крепыши были, не дураки выпить, подраться, пострелять друг в друга,
индейцам уши поотрезать. Они себе пространство не забывали расчищать.
И я почувствовал сермяжную правду офицера-танкиста. Энергия нужна для
любого дела, а когда она прет вперед и ломает все на своем пути, то
становится больно. И в самом деле, сменив партийных дядей, которым все
падало прямо в рот, нахлынули бандиты. Каталась под черной кожей курток
бандитская сила, но имелась за широкими плечами лишь советская школа.
Благодаря ей урки показали, что такое непримиримость к врагам и применение
разных сподручных средств для достижения "светлой" цели.
Но я уже курсировал за границей. Можно сказать, наступил третий этап
моей биографии. В Израиле женился - ух там и баб на все вкусы, даже на
меня хватило. Обрачился я с одной из наших эмигранточек, но в самой стране
не задержался, хоть она и солнечная. Те бабки, что тамошнее правительство
отстегнуло, я проел, пропил, проплясал, ни на какой работе не прижился,
папаша меня по своему обыкновению не привечал, даже гарантию пожалел дать
под деловой кредит. Можно было в армию податься, но без обрезания не
стоило. Убило бы меня, например, и ни одна религия провожать бы не стала
мой гордый труп в распоследний путь.
Потом с Канадой подсиропило, стала принимать она отселенцев с
исторической родины, подался я с женой Ритой и народившимся сынишкой
Данькой туда. Поселился, в общем-то, в глухомани, до ближайшего городка
Питтстаун пилить двадцать миль, а мотора таки не было у меня, не разжился
по скудости средств. Впрочем, неподалеку на трассе имелся лабаз с кафешкой
при бензозаправке. Жена, в основном, на огороде тосковала, загорая с
томиком каких-нибудь стишков, сынок на лужайке жуков ловил, ну, а я
пособие какое-никакое получал. Да еще осенью, в охотничий сезон, на
бензозаправке подрабатывал мойкой машин, впрочем и сам тоже диких
птичек-уточек жизни лишал. В общем, существовать можно, если жену не
слушать - а она у меня филолог, кандидат наук по матерным выражениям.


2. С ПОНЕДЕЛЬНИКА НОВАЯ ЖИЗНЬ
Я, кстати, сочинять никогда не бросал, хотя последние семь лет ни
одному издателю своих трудов не показывал. Естественно, что часть моих
внушительных талантов осталась в родных краях, не поспев за перемещениями
моего тела. Но я и сейчас измышляю всякую всячинку, иногда насильно давлю
из себя, иногда же творчество как из бочки хлещет. Люблю альтернативные



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
РЕКЛАМА
Никитин Юрий - Сингомэйкеры
Никитин Юрий
Сингомэйкеры


Флинт Эрик - В сердце тьмы
Флинт Эрик
В сердце тьмы


Контровский Владимир - Последний казак
Контровский Владимир
Последний казак


Андреев Николай - Третий уровень. Тени прошлого
Андреев Николай
Третий уровень. Тени прошлого


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.