Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Умножающий печаль (127)
  2. Пелагия и красный петух (том 2) (91)
  3. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (79)
  4. Гнев дракона (77)
  5. Начало всех начал (72)
  6. Цифровая крепость (70)
  7. Битва за Царьград (65)
  8. Имя потерпевшего - никто (61)
  9. Омон Ра (60)
  10. Путь Кейна. Одержимость (59)
  11. Шпион, или повесть о нейтральной территории (44)
  12. Свирепый черт Лялечка (37)
  13. Покер с акулой (35)
  14. Аквариум (31)
  15. Ричард Длинные Руки - 1 (28)
  16. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (24)
  17. Журналист для Брежнева (22)
  18. Тимур и его команда (21)
  19. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (20)
  20. По тонкому льду (16)
  21. Киммерийское лето (14)
  22. Любовница на двоих (14)
  23. К "последнему" морю (14)
  24. Прозрачные витражи (14)
  25. Яфет (13)
  26. Ледокол (13)
  27. Париж на три часа (12)
  28. Роксолана (12)
  29. Брудершафт с Терминатором (12)
  30. Колдун из клана Смерти (10)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Детектив — > Абрамов Сергей — > читать бесплатно "Опозная живого"


Сергей Александрович Абрамов


Опознай живого




Повесть рассказывает о борьбе органов госбезопасности с вражеской
агентурой во время Великой Отечественной войны и в наши дни.



Одесса

Я И ГАЛКА

Я выхожу из ванной двухместного номера приморской гостиницы и почему-то
поглядываю на потолок. Он так высок, что цепочку люстры с молочно-матовыми
фонариками следовало бы удлинить по меньшей мере на метр. Такие
величественные готические палаты я видел до этого только в застенчивых
парижских переулочках в патриархальных отелях для богатых негоциантов.
Я надеваю у зеркала белую водолазку с красной каемкой у шеи и серый
твидовый пиджак.
- Стареющий ловелас с Больших бульваров, - критически замечает Галка.
- Не язви. Принимай душ, и пойдем.
- Душ меня не устраивает. Нужна ванна. Иди один.
- Жаль. А может, без ванны?
- Иди, иди. Я уже была в Одессе в пятьдесят первом и шестьдесят восьмом.
Все то же, только пообтерлось и постарело.
- А я не был здесь с сорок пятого, когда Седой вызвал меня в Москву.
- Значит, начнется паломничество по святым местам?
- Это как смотреть, Галочка. Для меня они действительно святые.
- Знаю даже, с чего начнешь.
Я молчу.
- Конечно, с трехэтажного дома на углу Свердлова и Бебеля! - смеется
Галка. - Так он не постарел - одряхлел. Черная дыра вместо подъезда. Двери
почему-то сняты, а перила на лестнице еле держатся. Я и на дворе была. Он
кажется совсем крохотным. Знаешь, как уменьшается пространство детства,
когда взрослеешь? И старого каштана посреди уже нет, и дворовая наша
Швамбрания вспоминается с жалостью. Лучше не ходи, кавалер Бален де Балю.
Так меня окрестили в звонких ребяческих играх, по имени владелицы частной
женской гимназии, в которой после революции обосновалась наша советская
трудовая школа. Мне очень нравилось это роскошной звучности имя, особенно
после того, как я прочел Ростана в переводе Щепкиной-Куперник. Кавалер
Бален де Балю! "Дорогу, дорогу гасконцам, мы с солнцем в крови рождены!"
- Для полковника это, пожалуй, чуть-чуть сентиментально, - иронически
добавляет Галка, - особенно когда ему уже за пятьдесят.
А тогда мне было двадцать два года...
Мы собирались на чердаке над Галкиной комнатой, куда можно было проникнуть
сквозь дыру в потолке из бокового чуланчика. Нас было пятеро, сгрудившихся
вокруг старенького, починенного мною радиоприемника, хрипловатым шепотом
передававшего согревающие сердце слова: "От Советского информбюро..."
Пятеро выросших на одной улице, в одном дворе и в одной школе: я,
недоучившийся юрист-первокурсник, работавший наборщиком в типографии
"Одесской газеты", школьница Галка, дотянувшая до десятого класса и вместо
вуза поступившая официанткой в немецкий ресторан на углу Преображенской и
Греческой, Володя Свентицкий, перворазрядник по боксу в полусреднем весе,
укрывшийся от румынской мобилизации в артели грузчиков на станции
Одесса-Товарная, и его брат Гога, бывший пионер, ныне чистильщик сапог на
Приморском бульваре. А чуть в стороне примостилась Вера, когда-то
библиотекарь городской библиотеки имени Ивана Франко, превращенной в
общежитие для гарнизонных солдат из охраны губернатора Алексяну, - книги
сожгли, персонал разогнали, книжные стенды перешли под солдатские койки.
Веру тогда стараниями Галки удалось устроить кастеляншей в соседний с
рестораном отель "Пассаж" на той же Преображенской. Она распределяла и
сдавала в прачечную постельное белье для гостиничных постояльцев -
офицеров немецких резервных частей, задерживающихся в Одессе перед
отправкой на фронт.
- Единственная из нас, кому не удалось дожить до победы, - говорит Галка.
За четверть века супружеской жизни мы уже привыкли к семейной телепатии, и
я понимающе подхватываю:
- Почему единственная?
- Я имела в виду нашу инициативную пятерку. Все выжили, только жизнь
разбросала.
Галка уже не думает о ванне. Запахнув халатик, она тянется к лежащей рядом
на тумбочке моей сигаретной пачке. Между прочим, она не курит.
- Оставь, - говорю я.
Не слушая меня, она берет сигарету, неумело мнет ее пальцами и долго



глядит на кончики своих тапочек.
- Самой большой загадкой для меня был ее провал. Я даже не прислушивалась
к разговорам за столиками. Все думала: кто? Кто предал? Ведь она была
связана только с Седым, информацию передавала, как говорится, из рук в
руки. А провалилась явка не Седого, а дяди Васи.
Я смотрю в зеркало на Галку. Смешинки в глазах ее погасли, да и сами глаза
как будто ввалились. Или мне это показалось в тусклом зеркальном стекле?
- А помнишь клятву, с которой мы начали тогда после первомайской сводки по
радио? - вдруг спрашивает она.
Не напрягая памяти, я отчеканиваю слово за словом:
- Не щадя крови и жизни своей, за пытки, за издевательства и насилия над
людьми клянусь мстить врагу жестоко, беспощадно и неустанно. Кровь за
кровь! Смерть за смерть!
- Да... все так...
- А ты говоришь - паломничество, - возвращаю я Галку в семидесятые годы.
Она не слышит.
Она все еще там, в глубине времени, вскрытой световой скоростью мысли.
- Наивные мы были. О чем думали? - медленно, без интонации говорит она, и
слова ее оттого звучат, может быть, чуть книжно, но я знаю - они от
сердца. - О романтике подвига, а не о его стратегии. О празднике подвига,
а не о его буднях. Застрелить гитлеровца на улице или повесить предателя,
взорвать вагон с боеприпасами или поджечь цистерну с нефтью, прижав к
зажигалке бикфордов шнур. А вот о том, сколько мужества и терпения,
сколько мучительных часов ожидания потребует эта вспышка зажигалки, не
думали. Мы еще долго учились терпеть и ждать...
Она права: долго. Почти год. Гога чистил запыленные солдатские сапоги,
подслушивал разговоры их обладателей - солдат и ефрейторов, пригнанных в
Одессу. Галка запоминала болтовню пьяных гестаповцев и психующих
фронтовиков за ресторанными столиками. Дядя Вася, штуковавший и гладивший
офицерские бриджи на портняжном катке, терпеливо допытывался у денщиков
обо всем, что требовалось Седому. Володька Свентицкий сыпал песок в буксы
товарных вагонов, я урывками по ночам откладывал из наборных касс шрифт в
кулечки, которые под утро незаметно выносила из типографии уборщица тетя
Франя. Добыча переправлялась портному в подвал, где при свете коптилки мы
и набирали оперативные сводки Москвы, подслушанные по радио, и оттискивали
их на обрывках типографской бумаги украденным в той же типографии валиком.
Их наклеивали на заборы и стены, подбрасывали на рынке или вкладывали
между листами липкой бумаги от мух, пачки которой продавали
девчонки-школьницы Леся и Муля. "А вот цепкая, липкая бумага! Смерть мухам
единым духом!" - выкрикивали они в рыночной толчее. И ни один купивший
листы с начинкой не выдал девочек, а ведь только за одну-единственную
обнаруженную в пачке листовку их могли бы пристрелить тут же, на рынке.
Одного застреленного мальчонку я сам видел на Привозе, не доходя до
вокзала; возле него стоял, равнодушно попыхивая скрученной из газеты
цигаркой, небритый немецкий солдат. Прохожие шли мимо и крестились, не
оборачиваясь: "Страшны дела твои, господи..." Улица Адольфа Гитлера. Улица
Антонеску. Король Михай. Сигуранца. Гестапо.
Наша пятерка уже входила в это время в довольно большую группу,
подчинявшуюся одному из подпольных райкомов Одессы. Руководил нами Седой,
старый подпольщик, умело распределявший звенья, задания и роли. Работал он
приемщиком в прачечной, в штате той же гостиницы, что и Вера. И связь
поддерживал с ней и дядей Васей, у которого и была главная наша явка.
Типографщики, правда, общались через меня или уборщицу тетю Франю, а мы,
"изначальники", впятером иногда собирались у Галки за чаем-малинкой и
лепешками из вареной моркови. "Пир во время чумы. Званый вечер в
Транснистрии", - острили мы.
Я не замечаю, как произношу это вслух. Галка смеется:
- Почему не сказать - в Заднестровье?
- Потому что королю Михаю больше нравилась Транснистрия.
- И король Михай уже забыт. Стоит ли вспоминать?
- Иногда стоит.
Порыв ветра распахивает балконную дверь. Звон стекла возвращает меня в
наши дни. Я выхожу на балкон и вижу зеленый откос берега, черные холмы
угольной гавани и стрелы портальных кранов, похожих на марсианские боевые
машины с рисунков Робида к уэллсовской "Борьбе миров".
- Иногда стоит, - повторяю я и выхожу на улицу.


ПАЛОМНИЧЕСТВО

Галка не ошиблась. Впечатления детства исказились и поблекли. Я не узнал
ни двора, ни дома на бывшей Канатной. Все сплющилось до игрушечной
уменьшенности. Даже хлам на дворе был не тот, не той давности. А на
чердак, где мы давали партизанскую клятву, я не полез. Может быть, там
сейчас, как и прежде, развешивают белье, - еще за вора примут.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
РЕКЛАМА
Суворов Виктор - Ледокол
Суворов Виктор
Ледокол


Шилова Юлия - Дневник эгоистки, или Мужчины идут на красное
Шилова Юлия
Дневник эгоистки, или Мужчины идут на красное


Контровский Владимир - Мы вращаем Землю! Остановившие Зло
Контровский Владимир
Мы вращаем Землю! Остановившие Зло


Акунин Борис - Шпионский роман
Акунин Борис
Шпионский роман


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.