Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (19)
  2. (14)
  3. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  4. Москва слезам не верит (сценарий) (10)
  5. Обряд дома Месгрейвов (9)
  6. Вещий Олег (9)
  7. Главный противник (8)
  8. Посмертный образ (7)
  9. Последний завет (6)
  10. Бремя власти (6)
  11. Пелагия и красный петух (том 1) (5)
  12. Любовница на двоих (5)
  13. День проклятия (5)
  14. Горы Судьбы (4)
  15. Круг любителей покушать (4)
  16. Чары старой ведьмы (4)
  17. Свирепый черт Лялечка (4)
  18. Принц Каспиан (4)
  19. Требуется чудо (4)
  20. Чистильщик (4)
  21. Пощады не будет (4)
  22. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (4)
  23. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  24. Джон Фаулз и трагедия русского либерализма (4)
  25. Кафедра странников (4)
  26. Битва за Царьград (3)
  27. Шестая книга судьбы (3)
  28. Русь окаянная (3)
  29. Под солнцем останется победитель (3)
  30. Мое прошлое (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Детектив — > Катериничев Петр — > читать бесплатно "Редкая птица"


Петр Катериничев


Редкая птица



Все события, составляющие сюжет дилогии, являются вымышленными. Совпадение имен, названий, наименований, времени и места действия считать случайным.
Глава 1
Пляж - как раскаленный противень, а я - коржик на нем. Хотя пляжем этот лоскут песка является лишь для меня одного - рядом шоссе, оттуда несет гарью автомобильных выхлопов и перегретого асфальта. Приличные люди отдыхают в девятнадцати кэмэ отсюда - в тени навесов, на мельчайшем намытом земснарядом белом песочке или на травке, подстриженной по последней моде, коротко - как затылок звезды американского баскетбола.
В тридцати кэмэ есть и затененные дорожки для любителей пробежек, и подогретые либо охлажденные бассейны с морской водой - на любителя, и коттеджи с саунами, бильярдными и просмотровыми залами, алкогольно-безалкогольными напитками всех расцветок и обслугой - девочками любой масти и оттенка кожи... В народе эту бодягу издавна именуют уважительно - Территория. С заглавной буквы. Контингент отдыхает теперь разный - от бывших в употреблении партократов и дармократов (или дерьмокрадов - греческое слово "демократия" слабо привилось среди отечественного демоса, равно как и среди "кратоса") до новых коммерсантов средней руки, полумафиозных торговцев, тех, кто в законе, и тех, кто при законе, национал-радикалов, масонов, борцов с коррупцией, профессиональных компрадоров, ура-патриотов, полководцев без армий... Ковчег: каждой твари по паре. Хотя всех объединяет одно: люди они состоятельные.
С похмелья всегда так - думается о грустном. Для своих "слегка за тридцать" я худощав, одинок и беден. Особенно с утра. Да еще фрустрация накатила минут семнадцать назад. То есть - потеря жизненных ориентиров и целей. Понятия не имею, чем займусь вечером, где взять денег, да и зачем они мне.
Солнце припекает все сильнее, и если я по-прежнему похож на коржик, то уж непременно с кремовой начинкой: мысли растеклись изнутри по черепной коробке и тают, тают... Остается одна: заставить себя подняться, пройти два десятка шагов и упасть в прохладу моря...
Неожиданная тень падает на спину, и состояние блаженной ломоты улетучивается. У меня, как у Диогена, одно желание - чтобы тень убралась.
Открываю глаза и вижу два массивных ботинка. А выше - тушу их обладателя. В черном с блесткой костюме и при галстуке парень уместен здесь, как катафалк на свадьбе.
- Привет, Дрон.
Дрон - это я. Олег Владимирович Дронов. Но все - то ли из-за собственной невоспитанности, то ли из-за моей юности - называют меня кратко. Потому неопределенно киваю - привет, дескать, старина... Хотя мы друг другу и не представлены. И снова укладываю лицо на руки.
- Тебя хочет видеть Ральф.
Вслед за этой фразой перед моим носом падает бумажка. Зеленая.
- Сто баксов, - цедит фигура, словно я сам стал путать Франклина с Вашингтоном.
Вытягиваю из пачки сигарету, закуриваю и рассматриваю банкнот с интересом первоклассника, научившегося вчера читать.
- Тебя хочет видеть Ральф! - Тон собеседника нетерпеливо наглый.
- А я хочу видеть блондинку в бикини. А лучше - без, а еще лучше... - Тирада остается незавершенной - лакированный остроносый ботинок превращает мои губы в вареную свеклу, - сплевываю кровь, песок и остатки сигареты. Обидно - это моя последняя сигарета.
- Он хочет видеть тебя сейчас. И подбери баксы. Хотя я бы на тебя и рваного не потратил.
Когда тебя приглашают столь изысканно, отказать трудно. Зато в голове прояснилось - и без всякого купания.
Просовываю ногу в джинсы - и падаю лицом в песок. Пинок у верзилы - словно удар бампером "членовоза" на средней скорости. Кровоподтек будет со слоновье ухо.
Поднимаюсь, слыша сзади какое-то бульканье, оборачиваюсь - оказывается, здоровяк так смеется. Широкое лицо лоснится потом, а в глазах столько же тепла, сколько в блестящих латунных пуговицах на его пиджаке.
Медленно бреду по песку босиком - кроссовки в одной руке, в другой - тенниска. Мой конвоир движется сзади. У дороги земля тверже - неловко ступаю, роняю тенниску, надо бы поднять... Верзила радостно делает шаг вперед, примеривая пинок, я резко наклоняюсь, касаясь руками земли, а пятка катапультой летит ему в пах. Звук средний - что-то между хрустом и чавканьем.
Резко разворачиваюсь. На лице верзилы - гримаса невыносимой боли, огромная туша медленно оседает в пыль. Но времени хватает, чтобы четырежды пробить по блиноподобной физиономии. Ощущение такое, словно нокаутируешь сковородку. Ну, а смотреть на то, во что превращается лицо после такой обработки, можно лишь человеку с крепкими нервами.
Просто меня всегда возмущало хамство. И - наглость. Хамить, пусть и незнакомым людям, - все равно что писать на ветру: ветер - штука переменчивая.
Занятый философичными рассуждениями, я не забываю осмотреть содержимое карманов моего визави. Под пиджаком, как и следовало ожидать, новенькая желтая "сбруя", в кобуре под мышкой - укороченный оперативный кольт с прекрасно изготовленным глушителем - хлопок из такого не слышнее щелчка пальцами в пустой комнате. В боковом кармане нахожу отличный пружинный нож немецкой стали, который немедленно присваиваю, в портмоне - сто пятьдесят "штук" рублями, восемьдесят баксов и удостоверение сотрудника службы охраны горисполкома Приморска. Последнее я изучаю наиболее тщательно, хотя подлинность той или иной бумаги в наше время отнюдь не гарантирует подлинность ее обладателя.
Тем не менее - "ксива" настоящая, и я возвращаю все вышеупомянутое в пиджак. В руках эти сокровища просто не унести, а в тенниске, с кольтом за поясом и чужим бумажником в кармане я буду выглядеть вызывающе. Поэтому решаю позаимствовать и пиджак. Как ни странно, в плечах он мне впору, ну а чтобы сделать его таковым и в талии, пришлось бы выпивать на дню литров по шесть пива, заедая сие великолепие голландской ветчиной.
В кармане брюк обнаруживаю ключи - один от машины, другой от неизвестного мне жилища - на цепочке с красивым брелком. Поднимаюсь на дорогу, - "жигуленок" - "шестерка" припаркован у обочины в тени чахлой акации. Порывшись в бардачке, нахожу то, что искал, - бутылку водки. "Смирновская" - красиво жить не запретишь...
Верзила продолжает "отдыхать", чем-то напоминая перебравшего борца "сумо". Я же хочу усилить впечатление. Обильно поливаю спиртным его лицо и сорочку, как заботливая няня, приподнимаю голову и, зажав ноздри, вливаю щедрую порцию в рот. Парень поперхнулся, приоткрыл веки и стал глотать уже самостоятельно. Похоже, он начал приходить в себя, а это вовсе не входит в мои намерения. Отрываю от него бутылку, как мамаша соску от ребенка, отступаю на нужное расстояние и, когда верзила встает на ноги и делает выпад, дважды коротко бью его в подбородок - апперкотом и хуком справа. Теперь, по моему разумению, он отключился минимум минут на тридцать, - не люблю я все эти новомодные баллончики и газовые спринцовки - никогда нельзя ручаться за результат. А так - полежит на солнышке полчаса, потом еще с часок начнет соображать, как добраться до городка, - с такой физиономией да еще с таким амбре его вряд ли подберет попутка, а на такси денег теперь нет. А за вышеозначенное время - "сову эту мы разъясним", как говаривал бдительный Шариков.
Поворачиваю ключ, - двигатель урчит ровно, мягко. Хоть и чужая машина, а приятно. И фрустрацию, сиречь хандру, как майкой сдуло. Теперь я при деньгах, при авто, при "пушке" и "пере" - все стильное, прямо "с иголочки". Не хватает только блондинки с золотистым загаром и в бикини, а лучше - без...
И еще, сильно мешает жить вопрос: кто и зачем снарядил за мной этого дебильноватого мастадонта?
Впрочем, от него имеется нечто реальное и существенное - сто "зеленых" с непонятной репутацией и приглашение от Ральфа. В любом случае я знаю, чем займусь сегодня вечером. Отклонять приглашение Ральфа, да еще сделанное в столь изысканной форме, смертельно опасно. Впрочем - не более опасно, чем его принять.
Телескопический объектив приблизил окровавленное лицо лежащего на песке. Несколько раз щелкнул скоростной затвор. Потом объектив переместился на сидящего в машине Олега Дронова, и снова - щелчки. Последний раз - вслед удаляющемуся зеленому "жигуленку".
- "Седьмой", я "первый", прием.
- "Первый", "седьмой" слушает.
- Объект отработал в предполагаемом режиме. Разрешите приступить к выполнению штатного варианта.
- Разрешаю.
- Есть.
- "Второй", я "седьмой", прием.
- "Второй" слушает.
- Объект отработал в предполагаемом режиме. Приступайте к выполнению штатного варианта.
- Есть.
"Шестерка" быстро набирает обороты. Бросаю прощальный взгляд на пляж - он похож на раскаленный противень, а лежащее тело - на кусок сдобы. Июль, два часа пополудни - смертельная жара!
Глава 2
Скорость хорошая. Автомобиль словно летит над шоссе в колеблющемся мареве. Кажется, асфальт разогрет настолько, что протекторы оставляют в нем рельефную колею.
К моей радости, в бардачке нашлись и сигареты. Закуриваю и лениво размышляю, какие статьи действующего законодательства я нарушил. Понятное дело, чтобы определиться, что можно нарушить еще - не увеличивая тяжести содеянного, ну и, разумеется, пятна на совести.
Итак: злостное хулиганство, нанесение более или менее тяжких телесных повреждений, оскорбление должностного лица - при возможном исполнении (исключительно действием, не до разговоров было), захват холодного и огнестрельного оружия. ( Хотя сие - недоказуемо, марка револьвера и наличие глушителя позволяют предположить, что оружие нетабельное, и должностное лицо, "отдыхающее" сейчас на пляже, таскало криминальную "пушку" с собой по легкомыслию, как и я сейчас, причем исключительно с целью сдать первому же попавшемуся представителю власти. Безвозмездно.)
Остается мелочевка: угон транспортного средства, покушение на убийство (недоказуемо!) и кража пачки сигарет. Короче - чист, как простыня в брачную ночь!
Скорость хорошая. И девчонка появилась неожиданно, словно ее вытолкнули на шоссе перед самой машиной. Мои руки мягко и плавно повернули руль, тоненькая фигурка в каком-то миллиметре пронеслась рядом с автомобилем и медленно замерла на асфальте, когда моя нога вдавила педаль тормоза. Все-таки не так уж плохо, когда мозги заняты совершенно никчемными размышлениями! Стоило им взять руководство на себя, начать взвешивать, как поступить, в какую сторону крутить руль, - и девчонка была бы размазана по радиаторной решетке.
Закуриваю и выбираюсь из машины. Девушка сидит на асфальте и смотрит на меня испуганными оленьими глазами.
- Не ушиблась? - протягиваю ей руку.
- Нет.
- Поднимайся.
Она легко встает, а я замечаю вдруг и длинные, чисто промытые волосы цвета льна, и пушистые ресницы вокруг фиалковых глаз...
- Тебе в город? - хрипло спрашиваю я, а сам снова радуюсь собственной голове, так редко берущей на себя труд хоть о чем-то думать.
- Да.
- Тогда нам по пути! - догадываюсь я, делаю приглашающий жест рукой и улыбаюсь оскалом жизнерадостного олигофрена.
- Вы так любезны, - замечает девушка, словно два часа дожидалась на жаре, а проезжающие мимо хлыщи обдавали ее пылью и презрением.
Девушка движется к машине, слегка покачивая бедрами, я любуюсь длинными, покрытыми золотистым загаром ногами и вдруг понимаю, что под коротенькой белой юбочкой ничего нет - никакого бикини. "Осуществляются мечты" - как говорил Райкин. Похоже, я все-таки перегрелся.
Девчонка оборачивается и смотрит мне в глаза, - у меня такое чувство, словно я подросток, подглядывающий из-за портьеры за взрослой дамой, и как раз сейчас упал карниз... Или у меня крыша поехала...
А все же она изумительно хороша!
С присущей мне элегантностью открываю дверцу авто и замираю в позе грума. Она смотрит на жаркое замшевое сиденье, улыбается, словно извиняясь - "Ой, совсем забыла!" - достает из сумки белый комочек и...
Девушка поднимает юбочку-эластик до пояса, чтобы не мешала, не торопясь просовывает в трусики ножку, другую, выпрямляется и медленно подтягивает от коленей вверх. Оправляет юбочку, щеки ее очаровательно покраснели, словно у школьницы, услышавшей приятную непристойность...
- Извините, - и садится в машину.
Я же плюхаюсь на водительское место с видом человека, который только и делает в последнее время, что подвозит голеньких девчонок с диких пляжей до городка.
- Меня зовут Лена. Можно сигарету?
Гордо подаю ей "Кэмел". Непосредственность, с которой она забралась в чужое авто и угощается чужими сигаретами, напоминает мне мою собственную.
- Олег, - говорю я, протягивая зажигалку.
- Мужественное имя. Хотя - несколько аскетичное...
- Да? - удивленно тяну я. - Никогда не считал себя аскетом.
- Но вы и не сластолюбец... Это ваша машина?
Ее непосредственность очаровательна и безгранична. Просто хочется сдать ей под расписку и "жигули", и "ствол", и самого себя. Как представителю власти. Безвозмездно.
- Нет, - честно отвечаю, - я ее угнал. До этого машина принадлежала Центральному совету профсоюза гомосексуалистов-надомников.
Все это я проговариваю грустно и устало - как и положено погрязшему во грехе. Девушка смеется:



- Все вы врете.
- Да, - снова честно отвечаю я. - Вру. А вы?
- Что - я?
- Любите врать?
- Люблю. Только это не вранье, а фантазерство.
- И что же вы придумываете?
- Что хочу. А сейчас мне нужно выдумать вас.
- Ну и как, получается?
- Пока не очень.
- Почему?
- По-моему, вы не поверите.
Снова жму на тормоз. Но не потому, что собираюсь убеждать милую попутчицу в том, как я ей верю, а руль мешает мне отчаянно жестикулировать. Просто поперек дороги стоит знак "Ремонт". И стрелочка, приглашающая в объезд, по проселку.
- Я верю только тому, что вижу, - произношу я задумчиво. Может, она примет меня за интеллектуала?
- Это вы о дороге?
- Нет, это я о том, что вы - натуральная блондинка.
Она краснеет, но ответить не успевает.
Из тени придорожных акаций выходит... девушка изумительной красоты. Только волосы у нее рыжие, глаза - зеленые, а на носике - замечательные веснушки. На нас с попутчицей она смотрит, как девственница на счастливых молодоженов во время брачной мессы.
- Ребята, не подкинете до Приморска, если вам по пути?
Вот что значит воспитание: "Если вам по пути!" Как будто, кроме проселка на Приморск, отсюда исходят шоссе на Париж и тракт на Санкт-Петербург!
С присущей мне элегантностью открываю дверцу авто. Девушка смотрит на жаркое, обтянутое замшей сиденье...
На мгновенье зажмуриваю глаза... Сейчас она поднимет юбочку, под которой ничего нет, не спеша наденет трусики, чтобы я успел полюбоваться ее фигуркой и оценить натуральность волос, потом щеки ее очаровательно покраснеют, словно у школьницы, услышавшей приятную непристойность...
"Вот вы и попались, Штирлиц!.."
"Белая горячка (деллирий) развивается на фоне систематической интоксикации организма алкоголем, причем дозы..." - начинаю вспоминать читанное когда-то в учебнике психиатрии.
- Спасибо. - Девушка садится и захлопывает за собой дверцу.
Уф! Пронесло! "Жигуленок" послушно съезжает на проселок.
- Меня зовут Олег, девушку рядом - Лена.
Леночка сидит, рассматривая ведомую только ей точку на ветровом стекле, и очень похожа на капризную любовницу, раздосадованную нарушенным уединением и невниманием кавалера.
- А меня - Юля. Кстати, я вас знаю.
Лена бросает скорый, почти неуловимый взгляд в зеркальце заднего вида и снова изучает ветровое стекло, - рыженькая смотрит на меня.
- Да?
- Да. Вы - Дрон.
- Дрон? - Леночка удивленно вскидывает брови, словно я обманывал ее все семь лет супружества. - Так вас еще и так зовут?
- Я многолик.
- Дрон - это такая легендарная птица. Оставшаяся в единственном экземпляре. Редкая. Слышали? - Юля радостно переводит взгляд с меня на Лену. Хочется надеяться, что радуется она моей редкости и тому, что отношения мои с сидящей рядом дамой не так близки, как ей показалось вначале.
- Нет, не слышала, - мстительно глядя на меня, отрезает Леночка.
- Ну это вроде... - Юля раскраснелась и еще больше похорошела. - Говоруна! Мультик помните, по Киру Булычеву? "Птица - говорун умна и сообразительна!" Помните?
- Помню. Но ведь всех говорунов истребили. Ведь так?
Резко жму на тормоз.
- Почему мы остановились? - спрашивает Леночка.
- У меня именно здесь предполагается личное, глубоко интимное дело.
- Что?..
- Мальчики - направо, девочки - налево. Можно наоборот.
Долгим взглядом смотрю на брелок и ключ в замке зажигания. Но так вот, демонстративно, забирать его считаю неудобным. Выходя из машины, окидываю взглядом верного "росинанта". Если уж ему суждено быть угнанным дважды в течение пары часов - значит, судьбина такая.
Углубляюсь в кусты, пиджак болтается вокруг тощего торса, зато и "сбрую" можно заметить, только заведомо зная, что она надета. Спиной чувствую взгляд двух пар любопытных девичьих глаз.
Что ни говорите - а приятно быть редкою птицей!
- "Седьмой", я "второй", прием.
- "Второй", я "седьмой", слушаю.
- "Седьмой", у меня внештатная ситуация.
- Степень сложности?
- Коэффициент "с". Прошу выяснить возможное влияние.
- Принято.
- Разрешите форсировать штатный вариант?
- Действуйте.
- Есть.
Глава 3
Глеб Жеглов и Володя Шарапов За столом засиделись не зря, Глеб Жеглов и Володя Шарапов Ловят банду и главаря-а-я...
Под бодрые звуки "Любэ" краденый "жигуленок" выезжает на большак. Пока ехали по проселку, девчонки сидели тихо, как мышки. Кстати, вернувшись к машине, я не обнаружил ни одной, ни другой.
Не было их минут семь, и я уже начал досадовать: такое приятное (вдвойне!) знакомство и - без всякого продолжения! А потому теперь поглядываю то на Лену, то на Юлю и размышляю, какой бы разговор начать. Например, о том, что за редкая я птица!
Но девушки молчат, а самому говорить о себе мешает застенчивость. В голове - снова никаких мыслей, только желания. И те - эротические. Как сказали бы в былые времена, "для служебного пользования".
"Эммануэль, Эммануэль..." - напеваю мелодийку из одноименного фильма. Не знаю, что за композитор колдовал над ней, но я готов поставить все реквизированные у громилы деньги против его жалкого сантима - эту песенку знаю с детства, причем со словами: "Жить без любви, быть может, можно, но как на свете без любви прожить..."
"Ата-а-а-с!" - бурно кончают "Любэ", а нам, похоже, опять не до любви. Сразу за поворотом вижу патруль. Похоже - милицейский. Хотя белая фата - вовсе не гарантия девственности. И кто только теперь не носит форму. Знавал я одного интернационального гвардейца - он успел сменить штук семь форм и повоевать на стороне "всех воюющих сторон", как пишут в прессе, пока не решил открыть свой личный бизнес в этом милом южном городке, - накопленный опыт позволял ему рассчитывать на успех. Открыл. Похороны были скромными. Но имели, я бы сказал, воспитательное значение.
Два укороченных "акаэма" смотрят прямо в ветровое стекло с затаенной укоризной. И их хозяева тоже. Я понимаю и тех, и других.
В наше постсудьбоносное время Приморск сохранил статус чего-то среднего между Швейцарией с ее нейтралитетом, банками и непоколебимой надежностью и Лас-Вегасом. А наличие рядом Территории придает городку необходимую респектабельность, как тень сталинских высоток - нищете и скученности трущоб.
Короче, все склоки, разборки, войны - за пределами этого благословенного места. А ежели уж, паче чаяния, случается найти "жмурика", не похожего на бомжа и с признаками насильственной смерти, то, как правило, уже часа два к этому времени в одном из отделений сидит пришедший с повинной и глубоко раскаявшийся грешник, в состоянии сильного душевного волнения превысивший пределы необходимой обороны и ненарочно (или нечаянно) "замочивший" голыми руками (или случайным бытовым предметом) хама, который вел себя нагло, вызывающе и небезопасно для окружающих, да к тому же был вооружен. Все вышеотмеченное в протоколе тут же подтверждается свидетелями, заслуживающими всяческого доверия.
Ну а что до экспертизы - то разве поспорит какая-то мензурка с живым человеком? Если четыре персоны в один голос уверяют, что потерпевший поскользнулся и ударился головой об угол стола, причем случайно, то эксперту остается лишь отыскать обширную гематому в затылочной части черепа...
Но вооруженный патруль почти в черте городка - это что-то совсем из ряда вон... Это же не Таджикистан и даже не Москва - здесь люди отдыхают. И какие люди!
Нет, это не милиция. Скорее, какой-то спецназ. Милая мода: сейчас не то что республика - каждая область и город завели себе кто "беркутов", кто "соколов", кто "пантер", кто доморощенных "альф" или "бэт". И между спецназами соцсоревнование - кто из них спецназнее... Сегодня "беркут" поклевал "пантер", завтра "пантеры" порвали "беркутов"...
- Стар... нант... аев, - представляется офицер, лениво поднося ладонь к кепочке. И выражение морды лица он, вроде, тоже позаимствовал из американского боевика. А может, и нет, - просто и для наших стала обычной этакая смесь лени, презрения и превосходства, какую испытывает вооруженный человек рядом с безоружным.
- Что-то случилось? - Леночка улыбается офицеру, демонстрируя безукоризненные перламутровые зубки.
- Так вы из отряда "Сокол"! - восклицает Юля, восхищенно рассматривая нашивки и шевроны на пятнистой униформе.
Вообще-то красивыми девчонками в Приморске никого не удивишь. Их здесь больше, чем во всех остальных городах СНГ вместе взятых. А уж в это время года - и подавно.
Но старлей " потек ". То ли воинская служба сделала его таким восприимчивым, то ли просто перевели сюда из какого-то дальнего гарнизона. А может, он вообще не имеет никакого отношения ни к Приморску, ни к Территории, ни к охране порядка? И стоит здесь с ребятками на тех же основаниях, на каких я разъезжаю на данной "шестерке"? Именно это и предстоит выяснить, прежде чем сдать в руки властей "пушку", авто и самого себя - до выяснения.
- Так вас в Приморск недавно прислали? - снова спрашивает Леночка. Хочется похвалить ее непосредственность. Но старлею, похоже. Юля понравилась больше. Не сводя глаз с ее загорелых ног, мельком бросает взгляд на права, которые пытаюсь предъявить (мои собственные, с фото!), и снова переводит его на девичьи ноги.
- В Приморск направляетесь? - спрашивает военный с сообразительностью, напоминающей мою собственную после встречи с Леночкой. Очень хочется сказать, что в Марсель, но боюсь - поверит и потребует таможенную декларацию.
- Да, - отвечаю.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27
РЕКЛАМА
Доставалов Александр - По ту сторону
Доставалов Александр
По ту сторону


Каргалов Вадим - Колумб Востока
Каргалов Вадим
Колумб Востока


Круз Андрей - Я еду домой!
Круз Андрей
Я еду домой!


Шилова Юлия - Растоптанное счастье, или Любовь, похожая на стон
Шилова Юлия
Растоптанное счастье, или Любовь, похожая на стон


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.