Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (19)
  2. (14)
  3. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  4. Москва слезам не верит (сценарий) (10)
  5. Обряд дома Месгрейвов (9)
  6. Вещий Олег (9)
  7. Главный противник (8)
  8. Посмертный образ (7)
  9. Бремя власти (6)
  10. Последний завет (6)
  11. День проклятия (5)
  12. Пелагия и красный петух (том 1) (5)
  13. Любовница на двоих (5)
  14. Джон Фаулз и трагедия русского либерализма (4)
  15. Кафедра странников (4)
  16. Горы Судьбы (4)
  17. Круг любителей покушать (4)
  18. Чары старой ведьмы (4)
  19. Свирепый черт Лялечка (4)
  20. Принц Каспиан (4)
  21. Требуется чудо (4)
  22. Чистильщик (4)
  23. Пощады не будет (4)
  24. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (4)
  25. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  26. Отпетые плутовки (3)
  27. Начало всех начал (3)
  28. На осколках чести (3)
  29. Битва за Царьград (3)
  30. Шестая книга судьбы (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Детектив — > Лаврова Ольга — > читать бесплатно "До третьего выстрела"


Ольга Лаврова, Александр Лавров.


До третьего выстрела



Origin: Электронная библиотека Алексея Снежинского


Они встретились в коридоре на Петровке, 38 -- Знаменский и стройная
светловолосая девушка в вязаном нарядном платье. Лицо было знакомое, и Пал
Палыч поздоровался, но не сразу понял, кто она. Прежде он видел девушку
только в милицейской форме, когда бывал в Бутырке. Там, в проходной тюрьмы,
она сидела, отгороженная от посетителей стеной металлических прутьев, а
посетители -- адвокаты и следователи -- коллективно ухаживали за миловидной
дежурной, ведавшей вызовом аресто­ванных и распределением кабинетов.
Знаменский тоже любил поболтать с ней, знал, что учится заочно на
юрфаке, и однажды обещал посоветовать, какую выб­рать специализацию после
диплома.
-- Вот и пришла советоваться, Пал Палыч, -- девушка с улыб­кой
протянула пропуск, умалчивая, что битый час дожидалась под дверью.
Апартаменты у Знаменского после повышения новые, поп­росторней. И диван
новый, без коварно торчащей пружины. Вполне пригодный для неофициального
разговора тет-а-тет.
-- Итак, Антонина Васильевна Зорина. Года четыре сдавал вам в окошко
оружие, получал взамен ключ и, честно говоря, не знал, что вы -- Зорина.
Ниночка и Ниночка.
-- А я столько раз держала в руках ваш пистолет, что помню царапину на
рукоятке.
-- Справа или слева?
-- Справа.
-- Вы, оказывается, наблюдательны.
Девушка смущенно опустила глаза.
-- Я все годы мечтала: вот подойду к окошку с наружной стороны и сама
получу ключ от следственного кабинета.
-- Так вы хотите стать следователем?
-- Конечно!
-- Даже "конечно". А собственно, почему?
-- Ну... долгий разговор.
На самом деле разговор короткий, но абсолютно для Ниночки немыслимый;
пришлось бы сказать: "Пал Палыч, вы -- мой идеал".
Если бы у нее хватило духу на подобное признание, неведомо, как
обернулась бы судьба. Но поскольку духу не хватает, Знамен­ский
руководствуется общегуманными соображениями:
-- Попробую вас отговорить, Ниночка.
-- То есть, на что-то серьезное я не гожусь?
-- Не в том дело.
Не знаю, годишься ли ты для следственной должности, но она для тебя --
нет. Зачем раньше времени вгонять себя в гроб?
-- Вы ведь, помнится, колебались -- то ли юрфак, то ли педаго­гический.
Или путаю?
-- Когда-то колебалась.
-- Тогда вам прямая дорога работать с детьми!
-- Как -- с детьми?
-- Есть такая прекрасная должность -- инспектор по работе с
несовершеннолетними.
-- Но у меня голова набита криминалистикой...
-- Ниночка, что бы следователь ни делал со своей криминалис­тикой, он
не может изменить того, что преступление произошло! А его нельзя было
допускать!.. Великая вещь -- удержать подрос­тка, чтобы не свихнулся. Тогда
уже ничего не воротишь и впереди суд, небо в клеточку и родители, у которых
сын "отбывает срок".
-- Никогда об этом не думала... то есть относительно себя. И, Пал
Палыч, ведь очень трудно сделать то, чего не смогли родите­ли.
-- А вы боитесь трудностей? -- подначивает Знаменский.
Естественно, Ниночка не может ответить "Боюсь"...
Она стала инспектором в детской комнате милиции. Часто руки опускались
от бессилия -- институтская наука мало помога­ла. Правда, доведись ей
заглянуть в день сегодняшний со всеми молодежными его бедами, Ниночка
признала бы, что ей доста­лось не худшее поколение.
* * *
Прошло почти полгода. Сейчас август, пахнущий прокален­ным асфальтом и
выхлопными газами и лишь к концу дня отдаю­щий свежестью политых газонов да
ароматом молодых яблок с лотков...


Вечереет. По старомосковскому переулку, наполовину перего­роженному
забором новостройки, бежит плотно сбитый человек в кепке и плаще. Какой-то
прохожий мельком оглядывается ему вслед. Переулок почти безлюден. Человек
ныряет в квартал пустых, подготовленных к слому домишек. Бежит уверенно,
вид­но, что путь знаком. Сзади доносится приглушенный расстояни­ем
милицейский свисток. Потом еще один -- громче и с другой стороны. Человек
кидается в противоположном направлении.
Метрах в ста впереди уже угадывается оживленная улица, но оттуда
наперерез выруливает патрульный мотоцикл. Беглец успе­вает скрыться за углом
дома, так что с мотоцикла его не видно. Притормозив и не глуша мотора,
патрульные осматриваются: не мелькнет ли где фигура. Между тем свистки
приближаются, человек чувствует, что оказался в кольце. Он вынимает
пистолет, крепко обтирает носовым платком и хорошо рассчитанным дви­жением
забрасывает в чердачное окошко стоящего на отшибе сарая. Озирается,
лихорадочно пытаясь что-то придумать, чем-то отвлечь от себя внимание.
Поодаль замечает стайку голубей на земле. Сильно размахнувшись, швыряет в
них камнем. Голуби взлетают, и на их испуганный взлет стремительно срывается
мотоцикл.
А человек крадучись, но быстро пробирается от развалюхи к развалюхе.
* * *
-- Вы узнали бы его?
-- Конечно бы, узнала!
-- А вы совсем не запомнили лица?
-- Револьвер как сейчас вижу, а лицо -- нет...
Знаменский допрашивает двоих продавщиц, одна из которых по
совместительству и кассирша в магазине "Трикотаж-галанте­рея". Магазинчик
маленький и тесный. Переднюю стену занима­ет окно-витрина с входной дверью.
Вдоль двух других буквой "Г" расположены прилавки. На том, что против входа,
стоит кассо­вый аппарат.
-- Ну хорошо, давайте по порядку. Значит, в магазине, кроме вас, никого
не было?
-- Никого, -- подтверждает кассирша. -- С обеда очередь стоя­ла даже на
улице, а куртки кончились -- и как отрезало.
-- Что за куртки?
-- Хорошие, по сто сорок три рубля. Завезли к концу квартала двести
штук.
-- Когда он вошел, вы были за прилавком?
-- Да, вот так сидела. -- Она придвигает ногой табурет и садится к
кассе; на щеках продолжают рдеть красные пятна. -- Ящик был открыт.
Женщина выдвигает денежный ящик, и Знаменский отступа­ет, давая
фотографу возможность сделать общий снимок поме­щения. Кибрит молча слушает
-- ее черед впереди.
-- Обычно я сразу выручку раскладываю, как надо, а сегодня толчея,
совала кое-как. И вот сижу после, по купюрам разбираю... и вдруг он передо
мной стоит и говорит: "Давай деньги!" Я вот так -- раз! -- резко подавшись
телом вперед, она задвигает ящик, -- и голову-то подняла, а в лоб револьвер
нацелен. -- Кассирша на секунду зажмуривает глаза. -- У меня все отнялось...
Которая пачка была в руках, двадцатипятирублевками, ту он выхватил и
говорит: "Давай остальные, пристрелю!" Честно скажу: я бы уж и рада отдать,
дергаю ящик, а его заело. Тут Настасья как шарахнет­ся за дверь! Он
выругался -- и следом на улицу. Спасла меня Настасья!
-- До чего-нибудь он дотрагивался? -- спрашивает Кибрит.
-- Не знаю, милая, не знаю, -- трясет женщина головой.
-- Расскажите теперь вы, -- оборачивается Знаменский ко второй
продавщице.
-- Я здесь находилась, -- густым голосом сообщает круглая, на
ногах-тумбах Настасья и показывает, как сидела за прилавком. Неподалеку от
витрины у нее поставлен стул и еще скамеечка для опухающих ног. -- Сижу, в
окно смотрю. Еще на той стороне улицы я его заметила.
Фотограф нацеливается в нее объективом, продавщица ни с того ни с сего
улыбается: условный рефлекс на фотоаппарат.
-- Почему вы обратили на него внимание?
-- Да просто так. Он шел слева, а вон от того столба стал наискосок
сюда переходить, к витрине. И остановился.
-- И долго стоял?
-- Нет, только зыркнул -- пусто внутри или нет. И входит. Быстрым таким
шагом. Воротник поднят, и кепка на лоб. И -- уже возле кассы с револьвером,
и Женя ему деньги отдает. И, он слышу, говорит: "Всех перестреляю!" С этих
слов меня будто кто подбросил -- сейчас была за прилавком, а сейчас уже по
переулку бегу, себя не помню... Только когда на двух мужчин набежала,
очнулась. Зовите, кричу, милицию, магазин грабят! Обратно уже люди довели,
ноги не слушались.
-- И что вы застали, вернувшись?



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
РЕКЛАМА
Шилова Юлия - Не такая, как все, или Ты узнаешь меня из тысячи
Шилова Юлия
Не такая, как все, или Ты узнаешь меня из тысячи


Куликов Роман - Игры ушедших
Куликов Роман
Игры ушедших


Шилова Юлия - Карьеристка, или без слез, без сожаления, без любви
Шилова Юлия
Карьеристка, или без слез, без сожаления, без любви


Володихин Дмитрий - Доброволец
Володихин Дмитрий
Доброволец


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.