Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (20)
  2. Аллан Кватермэн (17)
  3. Гнев дракона (15)
  4. Начало всех начал (14)
  5. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (11)
  6. Кредо (11)
  7. Путь Кейна. Одержимость (9)
  8. Второй уровень. Весы судьбы (8)
  9. Память льда (8)
  10. Аквариум (8)
  11. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (7)
  12. Роксолана (7)
  13. Летучий Голландец (7)
  14. Тимур и его команда (6)
  15. К "последнему" морю (6)
  16. Омон Ра (6)
  17. Требуется чудо (6)
  18. Пелагия и красный петух (том 2) (6)
  19. Ричард Длинные Руки - 1 (5)
  20. Киммерийское лето (5)
  21. По тонкому льду (5)
  22. Круг любителей покушать (5)
  23. Армагеддон (5)
  24. Свет вечный (5)
  25. Странствующий теллуриец (5)
  26. Пирамида (5)
  27. Колдун из клана Смерти (4)
  28. Полковнику никто не пишет (4)
  29. Демон и Бродяга (4)
  30. Обратись к Бешенному (4)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Детектив — > Самбук Ростислав — > читать бесплатно "Шифрованный счет"


Ростислав САМБУК


ШИФРОВАННЫЙ СЧЕТ





Тревожные мысли преследовали его, не давали спать. Теперь Карл знал,
кто он на самом деле - сын гауптштурмфюрера СС Франца Ангеля, коменданта
одного из гитлеровских лагерей смерти, военного преступника, процесс над
которым натворил столько шума в прессе.
Карл узнал об этом случайно, увидев портрет отца в газетах. Конечно,
это мог быть и не отец, а всего лишь похожий на него человек, но мать
подтвердила: Франц Ангель - его отец.
Так началась новая полоса в жизни Карла Хагена.
Раньше все было просто, спокойно и понятно. Его отец Франц Хаген
давно уже разошелся с матерью. Занимался какой-то коммерцией то ли в
Африке, то ли на Ближнем Востоке - изредка из тех районов приходили
письма, - и только раз в два-три года они проводили вместе летние
каникулы, но Карл не знал заранее, где и когда отец назначит им встречу:
на Канарских островах или на раскаленных пляжах Персидского залива.
Никогда отец не встречался с ним в Европе; сейчас Карл понял почему:
оберегал их от своего прошлого и настоящего, а может, боялся, что через
них полиция нападет на его след.
Он был осторожный, Франц Ангель.
Читая материалы судебного процесса, Карл поражался отцовской
прозорливости, умению заглядывать далеко вперед и рассчитывать черт знает
сколько ходов в своей всегда предельно запутанной и рискованной игре.
Только благодаря такой осторожности журналисты до сих пор не вышли на
семью Ангеля, Карлу становилось жутко от мысли об этом, хотя иногда, в
минуты душевного смятения, хотелось плюнуть на все и всенародно
признаться: да, это его отец Франц Ангель! Ну и что ж!
Вначале Карл был уверен, что отец действовал не по собственному
желанию, а выполнял приказ: знал его как человека учтивого и кроткого,
который без принуждения вряд ли уничтожал бы людей. Но разве это
оправдание?
Карл жадно читал материалы процесса, пытаясь обнаружить факты,
которые подтверждали бы невиновность отца. И не обнаруживал.
Не потому, что Франц Ангель признавал себя виновным во всем - он вел
себя на процессе не агрессивно, но и не как человек, который примирился с
поражением и вымаливает себе прощение, - хитрил и выворачивался, но так и
не мог привести в свое оправдание ни одного убедительного факта. Иногда
Карлу казалось, что сам он имеет их достаточно. Читая в газетах рассказы
свидетелей о том, как отец стеком подталкивал детей в газовые камеры,
вспомнил девочку, с какой тот играл на пляже в Лас-Пальмасе на Канарах.
Наверно, она была мулаткой, эта черненькая четырехлетняя девчонка, с
толстыми негритянскими губами. Отец высоко подбрасывал девчонку и ловил
ее, они смеялись и затем обсыпали друг друга песком.
Разве мог такой человек равнодушно смотреть, как умирают дети?
Эта картина - отец подбрасывает мулатку - зримо стояла перед глазами.
Другая же, когда он подталкивал детей к газовым камерам, расплывалась и
казалась выдуманной, как и вообще выдуманным весь этот процесс. Однако
отец не возражал против фактов. Он пытался только лишь использовать их в
своих интересах. Но разве можно хоть чем-нибудь смягчить вину за смерть
детей?
Карл понимал: в одном человеке несовместимы гуманность и равнодушие,
вражеское, даже звериное, отношение к себе подобным. Значит, отец
прикидывался, лицемерил, так сказать, играл на публику, хотел завоевать
сыновнюю симпатию. Но какая же неподдельная ласка светилась в его глазах,
когда возился с мулаткой!
А перед этим продавал девушек в гаремы аравийских властелинов.
Эту половину жизни Франца Ангеля, когда он после войны продавал
девушек в гаремы, отодвинули на процессе на второй план не потому, что
выглядела бледно на фоне дыма крематориев, а потому, что Ангель умело
спрятал концы в воду, и обвинить его можно было только в продаже партии
француженок.
Теперь Карл знал, каким бизнесом занимался отец на Ближнем Востоке,
почему они так редко виделись и почему отец так нежно относился к матери,
хотя и развелся с ней. Мать только теперь подтвердила Карловы догадки:
фиктивный развод. В этом также проявилась отцовская предусмотрительность -
не хотел, чтобы тень пала на семью.
Мать понимала тревогу сына, хотя у нее были твердые взгляды,
сформировавшиеся, как понимал Карл, еще когда жила рядом с концлагерем.
Она почти не разговаривала с сыном во время процесса, но однажды,
поймав Карлов тревожный и вопросительный взгляд, попробовала успокоить
его.


- Если бы мы победили, - произнесла убедительно, - все, что сделал
твой отец, квалифицировалось бы как доблесть. Он был дисциплинированным
офицером и выполнял волю своего начальства. Мы проиграли, и твой отец -
одна из жертв нашего поражения.
У Карла округлились глаза. Он знал, что мать - практичная женщина,
более того, как говорили знакомые, - деловая, но вместе с тем она всегда
была обходительна с соседями, нежна к нему, вообще считалась уважаемой
женщиной - и вдруг такое!
Очевидно, мать почувствовала, что переборщила, поскольку сразу же
пошла на попятную:
- Думаю, твоему отцу было нелегко... Тогда он как бы замкнулся в себе
и... И вообще все это похоже на кошмарный сон...
Но Карл понял, что мать так же лицемерила с ним, как и отец.
Однажды за завтраком у них с матерью состоялся разговор о деньгах.
Карл спросил:
- Сколько у тебя в банке?
Беата наливала себе кофе. Рука ее слегка задрожала, однако мать не
пролила кофе, нацедила полную чашку и спокойно поставила кофейник.
Взглянула на Карла из-под опущенных ресниц.
- Зачем тебе, мой милый?
- Так... Просто интересно... Я спросил про деньги лишь для того,
чтобы знать, от чего я отказываюсь.
Он думал, что мать смутится, по крайней мере начнет его уговаривать
или постарается уйти от этого разговора, но он плохо знал свою мать, он,
журналист Карл Хаген, который, как и все молодые журналисты, считал себя
человековедом.
Мать не отвела взгляд, но спросила тихо и мягко:
- А почему ты уверен, что есть от чего отказываться?
Такого поворота Карл не ожидал. Пожал плечами, ответил растерянно:
- Ну... Я считал, что у нас есть какие-то деньги... И отец намекал...
- Вдруг осекся: он все же произнес это слово "отец", хотя только что
отрекся от него. Но мать, к счастью, не заметила этого. Поправила скатерть
и произнесла:
- Возможно, у меня и есть какие-то деньги, и я буду поддерживать
тебя. Но ты сможешь рассчитывать на капитал только после моей смерти.
Беата давно приняла такое решение. Вернее, оно не было окончательным:
убедившись в деловых способностях сына, она отдала бы ему капитал, ну, не
весь, хотя бы часть, но не сейчас... Растранжирит деньги и сам потом
пожалеет. Она, конечно, не бросит Карла на произвол судьбы, слава богу, на
счету уже около трех миллионов долларов - им двоим хватит...
Внимательно посмотрела на сына - гордый и независимый. Эта мысль
принесла удовлетворение, хотя, конечно, поведение Карла вызывало
раздражение.
А Карл сидел, уставившись в пол, и не знал, что сказать. Он принял
решение отречься от отцовских денег, поскольку от них на расстоянии пахло
преступлением: каждый порядочный человек отказался бы от них, а Карл
считал себя порядочным, более того, прогрессивным, иначе и быть не могло -
он работал в либеральной бернской газете, вел театральные обозрения и,
говорят, добился явных успехов на этом поприще: в театрах с ним считались,
даже побаивались его острых рецензий. Но Карл сам себе не признался, что
подтолкнуло его к сегодняшнему разговору с матерью. Вернее, он знал, что -
перспектива получить двадцать миллионов марок. Именно эта цифра была
написана на клочке бумаги, вложенном в отцовское письмо, которое Карл
получил однажды одновременно с сенсационным известием прессы об аресте
Франца Ангеля. В конверте также лежала записка: отец просит Карла
сохранить этот клочок бумажки - и все.
Тогда Карл не придал значения этому письму. Равнодушно посмотрел:
напечатанные на машинке три фамилии, пометки карандашом через весь листок.
"Наверно, деловая бумага", - подумал он. Немного удивился, почему
отец прислал ее именно ему, ведь раньше никогда не посвящал сына в свои
дела.
Карл спрятал письмо в стол и вспомнил о нем позже, когда процесс
приближался к концу и стали известны некоторые подробности отцовской
поездки в Австрию. Выяснилось, Франц Ангель нацелился на спрятанные в
"Альпийской крепости" фюрера эсэсовские сокровища. И не без успеха.
Журналисты пронюхали, что он со своими подручными нашел контейнер с
секретными документами главного управления имперской безопасности, среди
которых находились списки так называемых "троек".
Карл и раньше слыхал об этих "тройках". В конце сорок четвертого года
эсэсовцы переправили часть награбленных ценностей в Швейцарию, положив
значительные суммы на шифрованные счета. Каждый член "тройки" знал две
цифры из шести. И больше ничего! Списки "троек" в одном экземпляре
хранились у шефа главного управления имперской безопасности
обергруппенфюрера СС Эрнста Кальтенбруннера.
Одну из этих "троек" знал только бернский журналист Карл Хаген.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
РЕКЛАМА
Эриксон Стивен - Врата Смерти
Эриксон Стивен
Врата Смерти


Семенова Мария - Знамение пути
Семенова Мария
Знамение пути


Никитин Юрий - Последняя крепость
Никитин Юрий
Последняя крепость


Курылев Олег - Руна смерти
Курылев Олег
Руна смерти


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.