Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (144)
  2. Умножающий печаль (112)
  3. Гнев дракона (104)
  4. Пелагия и красный петух (том 2) (95)
  5. Цифровая крепость (79)
  6. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (79)
  7. Начало всех начал (73)
  8. Путь Кейна. Одержимость (60)
  9. Омон Ра (60)
  10. Битва за Царьград (57)
  11. Шпион, или повесть о нейтральной территории (57)
  12. Имя потерпевшего - никто (54)
  13. Свирепый черт Лялечка (38)
  14. Покер с акулой (35)
  15. Ричард Длинные Руки - 1 (28)
  16. Аквариум (25)
  17. Киммерийское лето (22)
  18. Журналист для Брежнева (22)
  19. Роксолана (21)
  20. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (20)
  21. Колдун из клана Смерти (20)
  22. Тимур и его команда (19)
  23. Париж на три часа (18)
  24. По тонкому льду (17)
  25. Прозрачные витражи (14)
  26. Ледокол (13)
  27. Один на миллион (12)
  28. Брудершафт с Терминатором (12)
  29. К "последнему" морю (12)
  30. Любовница на двоих (11)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Детектив — > Семенов Юлиан — > читать бесплатно "Бриллианты для диктатуры пролетариата"


Юлиан Семенович Семенов


БРИЛЛИАНТЫ ДЛЯ ДИКТАТУРЫ ПРОЛЕТАРИАТА


1921
Роман



ДЕКРЕТ
СОВЕТА НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ
Об учреждении Государственного хранилища
ценностей республики
СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ
постановил:
Для концентрации, хранения и учета всех принадлежащих РСФСР
ценностей, состоящих из золота, платины, серебра в слитках и изделий
из них, бриллиантов, цветных драгоценных камней и жемчуга, при
центральном бюджетно-расчетном управлении учреждается в Москве
Государственное хранилище ценностей РСФСР (Гохран)...
Председатель Совета Народных Комиссаров
В.И.ЛЕНИН
Управляющий делами Совета Народных Комиссаров
В. Д. БОНЧ-БРУЕВИЧ
Секретарь
С. БРИЧКИНА


МОСКВА, АПРЕЛЬ 21-ГО
__________________________________________________________________________
- А кто там, в углу? - спросил француз.
Миша Ерошин, проводивший с журналистом из Парижа Бленером все дни,
ответил, поморщившись:
- Художник... Я забыл его фамилию. Он продался большевикам.
- Талантлив?
- Бездарь.
- А рядом с ним кто?
- Тоже художник. Работает на Луначарского, лижет сапоги комиссарам.
- Здесь собираются только живописцы?
- Почему? Вон Клюев. Рядом - Мариенгоф. Тоже сволочи. Трусливо
молчат, а комиссары их подкармливают.
Француз чуть улыбнулся:
- У меня создается впечатление, что ругать друг друга - типично
московская манера. Это было всегда или началось после переворота?
Миша не успел ответить: к их столику подошел театральный критик
Старицкий.
- У вас свободно? - спросил он.
- Пожалуйста, - ответил Бленер, - мы никого не ждем.
Здесь, в маленьком полуподвале на Кропоткинской, недавно открылась
столовая, где давали чай и кофе - по пропускам, выданным Цекубу, - ученым
и творческой интеллигенции столицы. Поэтому толпились здесь люди, знавшие
друг друга - если даже и не лично, то уж понаслышке во всяком случае.
- Кто это? - бесцеремонно спросил Старицкий, разглядывая в упор
француза. - Кого ты притащил, Миша?
Ерошин, испытывавший традиционную почтительность к иностранцам,
заерзал на стуле, но француз добро улыбнулся и протянул Старицкому свою
визитную карточку.
Критик сунул карточку в карман и спросил:
- Коминтерновец?
- Скорее, антантовец.
- Тогда бойтесь Мишу - он тайный агент ВЧК.
- Какая ты скотина, - попробовал улыбнуться Миша, - вечно несешь
вздор...
- Какой же это вздор? Я от каждого буржуа шарахаюсь - даже своего,
доморощенного, а уж к чужому подойти - спаси господь, сохрани и помилуй!



Ничего, ничего, когда вся галиматья кончится, мы тебя, Миша, казним. Из
соображений санитарии и гигиены.
- Вы думаете, что "галиматья" все же кончится? - спросил Бленер.
- Мир живет по законам логики и долго терпеть безумие не сможет. И
дело тут не в личностях, а в некоей надмирной системе, управляющей нами по
своим, непознанным законам.
- Всякие изменения в этом мире определяются личностями, - заметил
француз. - Упования на заданную надмирную схему - своего рода гражданское
дезертирство.
- А что ж, мне наган в руки брать прикажете?
- Отнюдь нет... Просто я стараюсь вывести для себя ясную картину
происходящего...
- В России ясной картины не было и не будет: у нас - каждый сам по
себе Клемансо. И потом - ясную картину только лазутчики хотят получить. Вы
лазутчик?
- Всякий журналист - в определенно! мере лазутчик.
- Значит, интересует ясность... - вздохнул Старицкий и
продекламировал: - "Нет смерти почетнее, как смерть на благо родины, и она
не может испугать честного и истинного гражданина". Александр Ульянов.
Брат Ленина. Вот это и придет вскорости в несчастную и замученную Россию,
которая поднялась - брат против брата.
- Вы предпочитаете цитировать Ульянова... Жертвенность смертников не
очень вам симпатична - в личном плане?
- А по какому праву вы так со мной говорите?
- Как? - не понял француз. - Я спрашиваю. Я не понимаю, как может
быть обиден вопрос, если у вас есть возможность ответить.
Бленера стали раздражать собеседники. Они строили фантастические
планы, таинственно на что-то намекали и сулили скорые перемены; при этом
никто из них не говорил доброго слова ни о ком из тех, с кем минуту назад
дружески здоровался, а порой и целовался. Поначалу Бленер был потрясен
этими беседами и уже выстроил ясную концепцию своих будущих статей:
"Россия на грани взрыва". Но, встретившись с Литвиновым, который,
оставаясь послом в Эстонии, был одновременно утвержден заместителем
наркома по иностранным делам, француз вынужден был эту свою концепцию
развалить.
- Вы спрашиваете о так называемой творческой оппозиции? - спросил
Литвинов. - Есть оппозиция, смешно ей не быть. Чехов утверждал: "Кто
больше говорит, чем пишет, тот исписывается, не написав ничего толком". С
нами Горький, Блок, Серафимович, Брюсов, великолепная молодая поросль:
Маяковский, Пастернак, Асеев, за нас Тимирязев, Шокальский, Обручев,
Графтио, Губкин; с нами Коненков, Кончаловский, Петров-Водкин, Нестеров,
Кандинский, Кустодиев... Им приходится порой трудновато-как и всюду, у нас
есть свои идиоты в учреждениях, занимающихся культпросветом. Но ни в одной
другой стране искусство не получает той громадной, заинтересованной
аудитории, которая появилась в России после революции...
Литвинов порылся у себя в столе, бросил французу газету:
- Это ваша. Поль Надо - быть может, вы его знаете? Он из Парижа,
тоже, - Литвинов снова усмехнулся, - журналист. Вот почитайте, что он
пишет о нашей оппозиции, причем не болтающей за чаем, но серьезной - об
эсерах и кадетах. Он с ними в Бутырской тюрьме посидел.
Бленер взял газету и сразу же увидел отчеркнутые абзацы: "Вся камера
с великой торжественностью обсуждала проблемы внутреннего порядка, как,
например, назначение дневальных. Детская мания парламентаризма,
обрушившаяся на всю Россию, проявлялась в бесконечных пустых речах в нашей
камере. Под руководством председателя поправки сменялись контрпоправками,
те в свою очередь - предложениями, а их уж сменяли контрпредложения.
Участники этого жуткого тюремного турнира применяли методы, которые были
бы не лишними в Вестминстерском дворце. Арестанты терпеливо слушали эти
ораторские словопрения, которые так ничем и не кончились... Через три дня
в камеру с воли доставили для членов партии с.-р. корзины с продуктами. Те
без стеснения стали уплетать за обе щеки. Остальные арестанты молча
отворачивались, чтобы не очень страдать. Но староста не выдержал, поднялся
и сказал: "Я предлагаю обсудить в заседании вопрос о социализации всех
съестных припасов". Наступало молчание. Слышалось лишь хрустение челюстей
товарищей с.-р., которые принялись жевать быстрее. Наконец, один из них
сладким голосом произнес: "Конечно, коллеги, эта идея нам симпатична, так
как прямо вытекает из наших партийных принципов. Но рассудим! Намерены ли
мы посягать на свободу совести? Здесь многие не разделяют наших
идей, - добавил оратор, указав на старого голодного полковника, на
помещика с пустым желудком и знаменитого московского адвоката, доведенного
голодом до бешенства. - Заставим ли мы этих господ стать социалистами
помимо их воли? Нет, товарищи! Я утверждаю, что дальнейшее обсуждение
этого вопроса должно быть отложено". И оратор поспешил энергично
наверстать потерянное время усиленным уничтожением пищи".
- Каково? - спросил Литвинов. - Если бы писал большевик, а то ведь -



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69
РЕКЛАМА
Роллинс Джеймс - Бездна
Роллинс Джеймс
Бездна


Шилова Юлия - Замужем плохо, или Отдам мужа в хорошие руки
Шилова Юлия
Замужем плохо, или Отдам мужа в хорошие руки


Володихин Дмитрий - Убить миротворца
Володихин Дмитрий
Убить миротворца


Орловский Гай Юлий - Ричард Длинные руки - маркграф
Орловский Гай Юлий
Ричард Длинные руки - маркграф


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.