Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (146)
  2. Гнев дракона (108)
  3. Начало всех начал (91)
  4. Пелагия и красный петух (том 2) (84)
  5. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (83)
  6. Умножающий печаль (82)
  7. Цифровая крепость (72)
  8. Путь Кейна. Одержимость (60)
  9. Шпион, или повесть о нейтральной территории (60)
  10. Битва за Царьград (58)
  11. Имя потерпевшего - никто (55)
  12. Омон Ра (55)
  13. Свирепый черт Лялечка (48)
  14. Покер с акулой (32)
  15. Ледокол (32)
  16. Тимур и его команда (28)
  17. Ричард Длинные Руки - 1 (22)
  18. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (22)
  19. Журналист для Брежнева (22)
  20. Киммерийское лето (22)
  21. Аквариум (20)
  22. Париж на три часа (20)
  23. Колдун из клана Смерти (18)
  24. Роксолана (15)
  25. Прозрачные витражи (14)
  26. Брудершафт с Терминатором (13)
  27. К "последнему" морю (12)
  28. По тонкому льду (11)
  29. Яфет (11)
  30. Один на миллион (10)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Детектив — > Семенов Юлиан — > читать бесплатно "Репортер"


Юлиан Семенович Семенов


РЕПОРТЕР


Роман



I Я, Иван Варравин
_____________________________________________________________________
Газета легко дала мне эту командировку, оттого что письмо было
поразительное:
"Молодые друзья! Я обращаюсь к вам, в комсомольскую прессу,
после того, как отправил в Москву заявление: "Прошу освободить меня
от должности Председателя Совета Министров нашей автономной
республики и - одновременно - отозвать из Верховного Совета".
Я поступил так не потому, что чувствую за собою какую-то вину.
Все проще: талантливый человек, которого я поддерживал, сидит в
тюрьме по обвинению в особо крупных хищениях. Так как я еще не
получил ответа на мое обращение, хотел бы встретиться с молодым
журналистом и порассуждать вместе с ним о житье-бытье, покуда в моих
руках находятся необходимые архивы. После этого журналисту следует
обратиться в прокуратуру, а уж потом - в колонию, где отбывает срок
Василий Пантелеевич Горенков. В его деле, как в капле воды,
отражаются проблемы нашей сегодняшней жизни.
С уважением Каримов Рустем Исламович".

...С трудом протолкавшись сквозь аэрофлотовский тоннель, что ведет на
посадочную площадку (как же мы умеем организовывать очереди!), я устроился
возле иллюминатора; нет большего счастья, чем наблюдать взлет, ощущая
таинственность мгновенья отрыва огромной махины от бетона и переход
людской общности в новое, небесное состояние, которое несколько
десятилетий тому назад казалось утопией, несмотря на то, что еще в прошлом
веке Жюль Верн старался такого рода сказку представить своим читателям
вполне возможной былью...
Однажды моя подружка по газете Лиза Нарышкина выискала у Лескова
поразительный пассаж о том, что Писемский литературное оскудение прежде
всего связывал с размножением железных дорог, которые полезны торговле, но
для художественной литературы вредны.
Теперь человек проезжает много, но скоро и безобидно, замечал
Писемский, и оттого у него никаких сильных впечатлений не набирается, и
наблюдать ему нечего и некогда - все скользит. А бывало, как едешь в
Москву на "долгих" в общем тарантасе, да ямщик тебе попадет подлец, и
соседи нахалы, и постоялый дворник шельма, а "куфарка" у него неопрятище,
- так ведь сколько разнообразия насмотришься! А еще как сердце не вытерпит
- изловишь какую-нибудь гадость во щах, - да эту "куфарку" обругаешь, а
она тебя на ответ вдесятеро иссрамит, так от впечатлений просто и не
отделаешься... И стоят они в тебе густо, точно суточная каша преет, - ну,
разумеется, густо и в сочинении выходило; а нынче все это
по-железнодорожному - бери тарелку, не спрашивай, ешь, - пожевать некогда;
динь-динь-динь - и готово, опять едешь, и только у тебя всех впечатлений,
что лакей сдачей обсчитал...
Лесков на это приводил в пример Диккенса, который писал в стране, где
очень быстро ездят, однако видел и наблюдал много, и фабулы его рассказов
не страдают скудностию содержания.
Сто лет как прошло, подумал я, а давешние споры не кончены:
оренбургское литературное объединение бранит столичное - мол, не
расстилаются перед изначалием, а ведь только через него можно сделаться
писателем! Москвичи изучают теперь лишь Пастернака с Гумилевым да
Мандельштама, перед классикой не немеют - стыд и позор! Странное мы
сообщество, право! Постоянно боремся за единообразие, непременно хотим,
чтобы лишь наше мнение сделалось всеобщим; я - прав, остальные - дурни или
того хуже. Триста лет ига сменились тремястами годами собственного
крепостничества; многие у нас ныне сердятся, когда крепостничество
называют рабством, мол, "клевета на народ", ан, увы, не клевета, а факт
истории; замалчивать историю то же, что лгать больному или туберкулезника
лечить от простуды; неосознанное предательство так же опасно, как и
заранее спланированное. Да и четверть века - с двадцать восьмого по
пятьдесят третий - тоже даром не прошли, родился стереотип нового страха,
надежда лишь на того, кто все знает, все понимает и все умеет, ощущение
собственной малости и незащищенности, разве такое можно оставлять вне



исследования? Масоны - масонами, а история - историей: владелец типографии
Новиков, брошенный матушкой Екатериною в каземат, был обвинен в масонстве,
но против чего он выступал? Против самодержавия, за свободу мужику.
...Между прочим, отчего при полете в Варшаву - а это всего два часа -
курить в салоне разрешается, а когда пилишь в Сибирь шесть часов, не
моги?.. Салтыков-Щедрин? "Хорошо иностранцу, он и у себя дома иностранец"?
Я дождался, когда погасло табло, самолет пробил дождевые облака,
распластался над белым туманом и словно бы остановился, набрав
девятисоткилометровую скорость. Расстегнув свою сумку - чудо что за сумка,
можно слона затолкать, - я достал конспекты и принялся - в который уже раз
- систематизировать выписки.
Честно говоря, я не знаю, что у меня получится из того, что уже
сделано: во всяком случае, методологически я сопряг эпизоды нашей
экономической бестолковщины (а может, осознанного саботажа) с тем, что
писал в свой последний год Ленин: "Всячески и во что бы то ни стало
развить оборот, не боясь капитализма, ибо рамки для него у нас поставлены
(экспроприацией помещиков и буржуазии в экономике, рабоче-крестьянской
властью в политике) достаточно узкие, достаточно "умеренные".
Словно бы ожидая возражений со стороны догматиков, Ленин идет дальше:
"Нам надо не бояться признать, что... еще многому можно и должно поучиться
у капиталиста".
Или: "Система смешанных обществ есть единственная система, которая
действительно в состоянии улучшить плохой аппарат Наркомвнешторга, ибо при
этой системе работают рядом и заграничный и русский купец. Если мы не
сумеем даже при этих условиях подучиться и научиться и вполне выучиться,
тогда наш народ совершенно безнадежно народ дураков".
Из плана брошюры о продналоге: "Свобода торговли для: а) развития
производительных сил, б) для развития местной промышленности, в) для
борьбы с бюрократизмом..."
То есть, выходит, личная инициатива противополагалась Лениным
бюрократии? Значит, он искал экономические формы борьбы против нее,
понимая, какая это страшная угроза для революции?
"Советские законы очень хороши, - пишет он далее, - потому что
предоставляют все возможности бороться с бюрократизмом и волокитой,
возможность, которую ни в одном капиталистическом государстве не
предоставляют рабочему и крестьянину. А что - пользуются этой
возможностью? Почти никто! И не только крестьянин; громадный процент
коммунистов не умеет пользоваться советскими законами по борьбе с
волокитой, бюрократизмом или таким истинно русским явлением, как
взяточничество. Что мешает борьбе с этими явлениями? Наши законы? Наша
пропаганда? Напротив! Законов написано сколько угодно! Почему же нет
успехов в этой борьбе? Потому, что нельзя ее сделать одной пропагандой, а
можно завершить, если только сама народная масса помогает. У нас
коммунисты, не меньше половины, не умеют бороться, не говоря уже о таких,
которые мешают бороться".
И - резко: "Мы живем в море беззаконности... Общий итог: местная
бюрократия - есть худшее средостение между трудящимся народом и властью".
Как посыл для размышления - вопрос и вывод: "Каковы экономические
корни бюрократизма?.. Раздробленность, распыленность мелкого
производителя, его нищета, некультурность, бездорожье, неграмотность,
отсутствие о б о р о т а между земледелием и промышленностью..."
А затем - о культуре: "От всеобщей грамотности мы отстали еще очень
сильно и даже прогресс наш по сравнению с царскими временами (1897 годом)
оказался слишком медленным. Это служит грозным предостережением и упреком
по адресу тех, кто витал и витает в эмпиреях "пролетарской культуры". Это
показывает, сколько еще настоящей черновой работы предстоит нам сделать,
чтобы достигнуть уровня обыкновенного цивилизованного государства Западной
Европы... Мы не заботимся или далеко не достаточно заботимся о том, чтобы
поставить народного учителя на ту высоту, без которой и речи быть не может
ни о какой культуре: ни о пролетарской, ни даже о буржуазной".
А когда мы прибавили жалованья учителям? Лишь когда поняли, что эта
профессия стала непрестижной. Только неудачники шли в пединституты, те,
кто не смог попасть в другой вуз, а ведь именно в руках учителей -
моральное здоровье народа, особенно если матери работают наравне с отцами.
В течение более чем шестидесятилетия народный учитель получал месячный
оклад, на который нельзя купить даже пару хороших зимних сапог, а уж о
создании личной библиотеки и думать нечего - цена хорошей книги на черном
рынке известна. Что же происходило? Головотяпское забвение ленинского
наказа? Или осознанная ставка на торможение знаний? Значительно легче
приказно управлять человеком, знающим лишь азбуку и навык счета; лишь
ученик, воспитанный эрудированным педагогом, может, более того, обязан
спрашивать! А кто был в состоянии - в недавнем еще прошлом - ответить на
вопросы культурной, подготовленной личности?
Но не только это забыли у Ленина. Никто серьезно не проанализировал
его работу о Рабоче-крестьянской инспекции, в которой он, в частности,



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57
РЕКЛАМА
Самойлова Елена - Паутина Судеб
Самойлова Елена
Паутина Судеб


Прозоров Александр - Посланник
Прозоров Александр
Посланник


Корнев Павел - Немного огня
Корнев Павел
Немного огня


Шилова Юлия - Хочу богатого, или Кто не спрятался я не виновата!
Шилова Юлия
Хочу богатого, или Кто не спрятался я не виновата!


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.